Где горы касаются неба

--- Глава 7. Огонь, который не гаснет --- Они уехали ночью. Никаких прощаний, никаких сборов. Только две сумки, два билета и железная дорога, уходящая на юг. Ариадна сидела у окна в купе поезда. За стеклом проплывали серые окраины Москвы, сменяясь полями и лесами. Она смотрела на ночной пейзаж, но видела только отражение собственных глаз. Голубых, как замёрзшее озеро. Она чувствовала, как внутри неё что-то тает. Медленно, но необратимо. Кая сидела напротив. На ней была потертая кожаная куртка, волосы распущены. Она смотрела на Ариадну не с ненавистью и не с яростью — с тёплым, почти нежным спокойствием. — Ты знаешь, что там тебя никто не ждёт? — тихо спросила Кая. — Мой дом разрушен. Мои люди разбежались. Там не будет ни комфорта, ни безопасности. Там будет только пепел. — Я знаю, — ответила Ариадна, не оборачиваясь. — И ты всё равно едешь? — Я еду не ради комфорта. Я еду, чтобы помочь тебе поднять то, что я сама разрушила. Ты говорила, что я — лёд. Но ты не понимаешь главного, Кая. Кая наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол. — И что же я не понимаю? Ариадна повернулась и посмотрела на неё. В её голубых глазах больше не было льда. Была теплая, глубокая, почти прозрачная синева. — Когда я разрушала твой дом, я делала это как оружие. Я не чувствовала ничего. Я просто выполняла приказ. Но когда я еду туда сейчас, я еду как человек, который хочет заново построить то, что сломал. Кая смотрела на неё. В её карих глазах блеснули слёзы. Она улыбнулась сквозь них и протянула руку через стол. Ариадна взяла её руку и сжала. — Там горы, — сказала Кая, и в её голосе звучала ностальгия. — Высокие, крутые, как моя гордость. Я хочу показать тебе их. Я хочу, чтобы ты увидела, как солнце встаёт из-за них. И знаешь, что я поняла? — Что? — Что снег на вершинах никогда не тает. Он всегда там. Как и твой лёд. И это не плохо. Потому что, когда солнце светит на снег, он не исчезает — он просто сияет. Ариадна сжала её руку сильнее. — Я никогда не видела таких гор, — сказала она. — Но я хочу увидеть их. С тобой. Они сидели, держась за руки, пока поезд уносил их всё дальше от прошлого, к пеплу, который скоро станет домом. --- Ночь опустилась на поезд быстро — за окнами стало темно, только редкие огни деревень проплывали мимо, как падающие звёзды. Кая задёрнула штору и повернулась к Ариадне. В тусклом свете ночника её лицо казалось мягче, моложе. Карие глаза блестели. — Ты устала? — спросила она. — Я не умею уставать, — ответила Ариадна, но её голос звучал иначе, чем обычно. Без холода. — Врёшь. — Кая пересела на её сторону, и старая полка жалобно скрипнула под их общим весом. — Ты просто не привыкла, чтобы о тебе заботились. Она протянула руку и коснулась щеки Ариадны — той самой, бледной, почти прозрачной. Провела пальцем по скуле, по линии челюсти, по шее. Ариадна не отстранилась. Она сидела неподвижно, глядя на Каю, и в её голубых глазах отражался свет ночника. — Тёплая, — прошептала Ариадна. — У тебя рука тёплая. — Я же говорила. Я — огонь. — Кая наклонилась и поцеловала её. Медленно, без спешки, как будто у них было всё время мира. Стук колёс задавал ритм — размеренный, убаюкивающий. Ариадна ответила на поцелуй — теперь увереннее, чем в первый раз. Её руки, обычно такие точные и холодные, скользнули под кожаную куртку Каи, легли на талию. Кожа была горячей, и от этого прикосновения Кая вздрогнула. — Ты учишься, — прошептала она, отрываясь от губ Ариадны. — У меня хороший учитель. Кая усмехнулась и стянула куртку. За ней последовала футболка. В тусклом свете её смуглая кожа казалась золотой. Ариадна смотрела на неё — на плечи, на грудь, на тонкий шрам, пересекавший рёбра, — и впервые за много лет она хотела не убивать. Она хотела касаться. — Иди ко мне, — сказала Кая, откидываясь на узкую полку и протягивая руки. Ариадна склонилась над ней. Её белые волосы упали вперёд, занавешивая их обеих от мира. Она целовала Каю — шею, ключицы, грудь, — и каждое прикосновение было осторожным, почти благоговейным. Как будто она боялась сломать. — Я не разобьюсь, — прошептала Кая, запуская пальцы в её волосы. — Не бойся. Ариадна спустилась ниже. Провела языком по шраму на рёбрах, и Кая застонала — тихо, сквозь зубы, чтобы не разбудить соседей за стенкой. Поезд качнуло на стыке, и они прижались друг к другу сильнее. — Здесь тесно, — выдохнула Ариадна. — Мне нравится. — Кая обхватила её ногами, притягивая ближе. — Ты не убежишь. — Я и не собиралась. Ариадна стянула с неё джинсы — неловко, потому что на узкой полке было не развернуться, — и Кая тихо рассмеялась. Этот смех был самым тёплым звуком, который Ариадна слышала за много лет. Она провела пальцами по внутренней стороне бедра Каи — кожа была горячей, влажной, — и та перестала смеяться. Её дыхание стало частым, рваным. — Не останавливайся, — прошептала Кая. — Не остановлюсь. Ариадна вошла в неё пальцами — сначала один, потом два, — и Кая выгнулась навстречу. Ритм был медленным, глубоким, и стук колёс вторил ему, как метроном. Ариадна смотрела на Каю — на её приоткрытые губы, на закрытые глаза, на ресницы, дрожавшие в свете ночника, — и чувствовала, как лёд внутри неё тает. Не просто трескается — тает, превращаясь в воду, в тепло, в жизнь. Кая кончила, закусив губу, чтобы не закричать. Её тело выгнулось дугой на узкой полке, и Ариадна держала её, пока дрожь не стихла. Потом Кая потянула её на себя, обняла, прижала к груди. — Теперь ты, — прошептала она. — Я... — Теперь ты. — Кая перевернула её — насколько позволяло пространство, — и нависла сверху. — Я хочу, чтобы ты тоже почувствовала. Она расстегнула рубашку Ариадны — медленно, целуя каждый открывающийся участок кожи. Провела языком по ключицам, по груди, по животу. Ариадна задержала дыхание. — Дыши, — сказала Кая. — Ты же меня учила. Теперь моя очередь. Ариадна выдохнула. И позволила себе чувствовать. Когда Кая коснулась её — пальцами, языком, всей собой, — Ариадна впервые за много лет не контролировала ничего. Она просто отдалась этому: стуку колёс, теплу чужого тела, собственному стону, который сорвался с губ прежде, чем она успела его остановить. Потом они лежали на узкой полке, прижавшись друг к другу, и поезд уносил их всё дальше на юг. За окном проплывали тёмные поля. Где-то впереди были горы. — Я люблю тебя, — сказала Кая. Просто. Как будто это было самой естественной вещью на свете. Ариадна долго молчала. Потом повернула голову и посмотрела на Каю. В тусклом свете ночника её голубые глаза были уже не ледяными — тёплыми, как море летом. — Я не знаю, как это — любить, — сказала она. — Но я знаю, что не хочу быть без тебя. Этого достаточно? — Более чем. — Кая поцеловала её в висок и закрыла глаза. — Спи. Завтра будем дома. --- Где-то в Москве, в тёмном кабинете, человек в чёрном пальто закрыл папку с надписью «Ариадна. Дело закрыто» и потянулся к телефону. Он набрал номер и сказал всего два слова: «Она ушла». На том конце провода помолчали. Потом ответили: «Это не конец. Найдите её». --- Конец Главы 7 ---