Я заблудился

      Звонок Мэтта Донована сообщил Хоуп о том, что в Школе Сальваторе произошла утечка газа и все погибли. Они с Фреей отправились в Мистик Фоллс, пока Ребекка с Колом продолжали «сторожить» Хенрика. — Как думаешь, это был он? — Ребекка задумчиво смотрела на тело младшего брата. — Нет. Я думаю, что если бы он пытался колдовать, то мы бы увидели отражения на его теле. — Может они спрятаны под одеждой? — Мы не будем его раздевать! — он позвал Давину. — Дорогая, попробуй-ка ещё раз вот это, — и сказал ей несколько слов на латыни. — Кол, очевидно же, что Хенрик не откликнется на «добрые» заклинания! — возмутилась Ребекка. — Я не буду рисковать жизнью любимой женщины ради тёмных шалостей!       Давина произнесла заклинание и тело Хенрика окутала белая дымка, которая плавно легла на кожу. Все трое внимательно наблюдали: белая пыльца должна была раствориться в кожных покровах и заставить тело сделать вдох. Тщетно. Белый порошок лишь скатился на пол. — Кол, это заклинание использовали, когда люди были без сознания, а не мертвы! — Ребекка недовольно смотрела на брата. — Хватит над ним издеваться, ты можешь сделать только хуже! — Хенрик жив! — Кол, давай я один раз попробую что-то сильное? — предложила Давина. — Со мной ничего не случится, в конце концов ты всегда можешь вылечить меня своей кровью. — Нет, любимая, — отрезал тот. — Я не переживу, если с тобой вновь случится что-то ужасное. — Мы должны убедиться, что это был не ваш брат, погибло много детей... — К чёрту Школу Сальваторе и весь Мистик Фоллс. Они не были последними из вида каких-либо магических существ, а значит демография сыграет своё дело! Хоуп там ничего не держит, а нас тем более. Ребекка вдруг поняла, что Давина так и не смогла растопить сердце своего мужа, и что, при удобном случае, Кол снова станет собой. Брак только лишь заставил Кола выборочно сострадать каким-либо жертвам. — Но Кол, — брюнетка взяла вампира за руку, — если предстанет выбор защищать Хоуп или Хенрика, кого ты выберешь? — ответа не последовало. — В этой Школе были все, кто дорог Хоуп и если ваш брат все-таки жив, я верю всем твоим предположениям, он мог бы тоже её закончить. Несколько веков быть умершим... Ему явно нужна будет помощь в адаптации среди таких же... — С моим братом всё в порядке! — Кол отдернул руку. — Он, ещё при жизни, закончил школу попрофессиональнее этой и я уверен, что прекрасно помнит все навыки, которые освоил. — Школа Сальваторе одна из самых лучших сверхъестественных школ в стране. — Ею руководят люди! Или вампиры, которые после смерти продолжают строить из себя людей! Это полный бред! Для Хоуп это заведение подошло только потому что ее изначально стали воспитывать и растить как обычного человека! — Кол посмотрел на сестру. — Вспомни, Ребекка, как нас учили быть сверхъестественными, не бояться своей силы и, самое главное, не скрывать свою силу от обычных людей! А сейчас что?! — повернулся к жене. — Все так боятся за этих жалких людишек, которые и без магии неплохо справляются с самоуничтожением! А что если люди устроят войну? А что если люди перестанут сотрудничать со сверхъестественным миром? — он коверкал свой голос. — А что если мы не сможем защитить людей от самих себя? А что будет, если люди захотят стать как мы? А что если у людей получится стать сильнее нас? — мужчина гневно опрокинул стакан воды, стоящий на прикроватной тумбочке. — Да к черту всех этих людей! В пекло страх их обидеть, страх перед ними и важность их существования! Если Хенрик вернётся, — посмотрел на брата, — он точно не будет скрывать всё, что представляет его суть. Ребекка задумчиво смотрела в окно: — Ты прав... Ведь раньше мы все не скрывали и... Было хорошо, — призналась больше себе, чем супругам. Давина была шокирована: — Напомню, что после рождения Хоуп ты и сама не прочь стать человеком, — вставила она. — Зачем быть человеком, когда можно так легко умереть? — блондинка перевела взгляд на тело. — Он не... — Кол снова завёл былую песню. — Он был ранен! — перебила та. — Люди слишком хлипкие и сдыхают от всего подряд, — и посмотрела на Давину. — Стоит мне принять лекарство, так я сразу же состарюсь и умру от малейшего пореза пальца! Я думала об этом множество раз, но поняла, что в любом случае не смогу иметь нормальную семью, потому что во время родов уйдет много крови! — в её глазах блестели слёзы. — Вспомните, что случилось с Кэтрин Пирс, которая была на несколько веков младше меня! — С помощью магии можно всё исправить, — сказала Давина с надеждой в голосе. — Тем более ты останешься непросто человеком, а вернешь себе силы ведьмы, какие были у Эстер. — Умереть от кровопотери, судорог и боли после первого же сильного заклинания, — Ребекка всплеснула руками. — Идея супер! — и быстро удалилась из комнаты. Давина тяжело вздохнула: — У меня ощущение, что этот Хенрик пробудил в вас обоих что-то тёмное, — она обеспокоенно смотрела на мужа. — Ненависть к своей семье или к самим себе? Даже... Я, конечно, стараюсь гнать такие мысли прочь, но... Ненависть к Хоуп? Как будто Хенрик молча показал то, что вы потеряли, когда зациклились на других проблемах и людях... Кол подошёл и обхватил лицо жены руками: — Мы просто сожалеем, что провели мало времени с ним. Он погиб в семнадцать, после чего мы отомстили обидчикам и приняли решение уехать из Мистик Фоллс. Больше всего было больно родителям, что очевидно. Эстер даже не захотела его по-настоящему хоронить, поэтому тело положили на кровать в его спальне и она запечатала его четырьмя стенами, на которых держалась комната. Не знаю, как остальные, но мы с ней и Финном искренне верили, что он всего лишь спит и хотели, чтобы ему было комфортно, когда проснётся. — А потом у Клауса начались беды с головой и вы все дружно начали играть в «синдром спасателя», — Давина улыбнулась. Кол горько рассмеялся: — Слишком дорого пришлось заплатить, чтобы понять, что надо было спасать не того брата... — И все-таки, даже Клаус стал мягче с появлением Хоуп, но сегодня в вас с Ребеккой я увидела что-то... — Давина опустила голову. — Жив Хенрик или мёртв, но я искренне не хочу, чтобы Майклсоны стали... Прежней версией себя, — и снова посмотрела на мужа. — Ты открыла во мне способность любить также, как Марсель в Ребекке. — И мы не хотим потерять свет, который видим в ваших сердцах. — Я люблю тебя, — Кол нежно поцеловал жену. — И только твоя любовь держит меня, как якорь, от безумия, ты же знаешь, — и улыбнулся.

***

      Лиззи и Джози уже ждали Хоуп с Фреей на месте происшествия. Девушки горько оплакивали утрату родителей.       Хоуп припарковала Мустанг около места, где когда-то стоял забор Школы Сальваторе. Сейчас перед ней простиралось огромное поле пепла и грязи, в которой виднелись обгоревшие останки погибших. Фрея с ужасом прикрыла рот. Они вышли из машины, едкий запах гари сразу ударил в нос. — Я не нашла этого мерзавца в Нью-Йорке! — воскликнула Лиззи. — Обошла все места, где собираются сверхъестественные существа, а он как сквозь землю провалился! — Прошло столько времени, почему он решил напасть именно сейчас? — Джози была в недоумении. — Я бы сказала, что нам надо думать, как он, но, к сожалению, мы имеем дело с совершенно незнакомым человеком, а Кол с Ребеккой ни за что не оставят тело, — вздохнула Фрея. — Кол ещё три месяца назад сказал, что Мистик Фоллс и Школа должны ожидать гостей, может быть это был не тот парень, а те, кому нужны Майклсоны также, как ему? — Или те, кому нужен Хенрик, — вставила Хоуп.       Она взяла тётю за руку, Лиззи взяла сестру и вместе, на вампирской скорости, переместились к дому-могиле. Территория выглядела так, будто ничего не трогали. — Он был здесь, — сказала Хоуп. — Потому что в тот день, когда выкопали тело, дядя Кол приехал раньше вас с Ребеккой и мы, пока вас ждали, ходили тут. Он осматривал почву и... Немного плакал. Яма была вырыта, — Хоуп хотела поднять булыжник, к которому прикасался незнакомец, но Лиззи её остановила. — Давай лучше я, — сказала блондинка. — Ты же оборотень, — Хоуп закатила глаза. Девушка подняла камень и постучала по земле ногой: — Ничего. — Всё выглядит нетронутым — так было, когда я впервые его заметила в волчьем обличье. — Ты не помнишь, может он что-то говорил? — спросила Фрея. — Была одна фраза... Довольно странная и отдалённо похожа на наше «Всегда и навечно», — Хоуп напрягла чертоги памяти. — Кажется, звучала так: «После стольких лет? Всегда». — Я знаю, откуда она! — воскликнула Джози. — Когда я была во Франции, то нашла одну магическую школу, где колдуют волшебными палочками! Позже оказалось, что в Европе таких множество! Хоуп сказала, что незнакомец говорил по-английски и я сразу же направилась в Англию, — девушка говорила с положительными эмоциями. — Лондон поделён на две части: волшебный мир и мир обычных людей, которых они зовут «магглы», — Зальцман рассказала о знаменитом мальчике, который выжил, и победе в тяжёлой войне.

***

      Гарри помнил каждое слово Хоуп, этой наивной дуры, и ехал прямиком в Новый Орлеан. Если придется, он готов уничтожить всё, чем она дорожит.       Его снова била тревога, но перед чем? Ещё одна могила? Он не собирался дать себя убить. Ранение? Переживет, научен горьким опытом.       Встреча с Майклсонами? Что ж, придется подраться, если они решат защищать своё безмозглое дитя. Но как отреагирует его сердце при виде Кола и Ребекки? Ребекка. Это беловолосое создание, с голубыми глазами, так похожее на мать. Кол. Отличное чувство юмора, немного харизмы и хорошие навыки самовыживания, благодаря которым засранец всегда выходил из воды чистым, даже когда был человеком.       Он въехал в город и направился к одному из любимых баров Клауса, который, взмахом волшебной палочки, взорвал. Машину спасло заклинание барьера. Французский квартал погрузился в хаос и он надеялся, что сердобольная Хоуп выбежит на помощь, пока он незаметно проберется в её дом и заберет своё.       Гарри припарковал Феррари недалеко от огромного чёрного дома, принадлежащего семье Майклсон. Здание было старинным, стены украшены лепкой и семейным гербом, дублирующимся через каждое окно. Оконные рамы и центральный вход были украшены питунией.       Тревога возросла до предела: мурашки, вперемешку с холодом, покрыли всё тело, сердце бешено колотилось, а руки немного подрагивали. Он сделал глубокий вдох. Надо успокоиться. Но как успокоиться, когда в предыдущие два раза интуиция его не подвела? Сейчас стоит ожидать чего-то максимально ужасного?       Он вышел из машины, поставил сигнализацию и медленно пошёл по направлению к дому, плотно сжимая волшебную палочку в кармане. В горле пересохло, дыхание сбивается, а руки всё сильнее начинают дрожать, заволакивая дрожью всё остальное тело.       Он увидел открытое окно на втором этаже. Между этим окном и соседним было дерево с толстыми ветками. Тревога грозила перерасти в паническую атаку, ноги становились ватными, но он упорно игнорировал все ощущения, когда подошёл к дереву и стал карабкаться.       Последняя ветка. Гарри руками опирается на подоконник и заглядывает внутрь. Сердце ушло. Всё ушло. Он почувствовал невыносимое головокружение, как понял, что падает. Внутри оказалась спальня в тёмно-зелёных оттенках и большой кроватью с бежевым бельём, на которой лежало тело.       Его поймали. Чья-то рука или невидимая сила, что-то подхватило и затянуло почти безжизненное тело Поттера в комнату. Он был бледным, глаза закатились, а сердце готово было разорваться на части. Полуобморочное состояние, для полноты картины не хватает только боли на месте шрама на лбу.       С ним пытаются разговаривать, но он не различает слова. Две фигуры, а может три, пять... Снуют вокруг него с водой и чем-то ярко-красным. Он словно в бреду пытается отталкиваться рукой, другой ищет волшебную палочку. Несмотря на то, что он оставался в очках, в глазах всё жутко «плыло».       Гарри попытались усадить на стул, но он сопротивлялся, оставаясь на ногах. Несмотря на паршивое самочувствие, ему хотелось поближе рассмотреть то, что он увидел. Пошатываясь и явно под страховкой кого-то из находившихся рядом, он подошёл к кровати. Кто-то надавил ему на плечи и посадил рядом с телом.       Тело... «Раньше я осуждал Златопуста Локонса — теперь не осуждаю», — бормотал Поттер. — «Какой же я... Он... Красивы-ы-ый...». Сердце готово было выпрыгнуть прямо на тело этого юноши и продолжать биться с тройной силой. Гарри не мог поверить, что спустя столько времени, столько веков увидел себя... Из прошлой жизни. Перед ним лежал юноша, одинаково похожий на Майкла и Эстер Майклсон.       Повисла долгая тишина прежде, чем все в комнате пришли в себя. Кол с Ребеккой не верили своим глазам: их младший брат буквально переродился. Но как? Как Эстер смогла сохранить ему жизнь в теле подростка, мир которого буквально всем отличается от их? Он живёт столько же веков, сколько остальные Майклсоны? Марсель и Давина внимательно наблюдали за незнакомцем, готовясь защищать своих любимых.       Гарри попытался дотронуться до тела, но отдернул руку, когда та оставалась в считанных сантиметрах от запястья юноши. Не может. Даже нет, не так — больно. Больно видеть себя таким. На смену головокружению и сопутствующим симптомам пришёл огромный ком в горле и разрывающая душевная боль. Он попытался ещё раз и снова отдернул. Из глаз брызнули слёзы и всё, что смог выговорить дрожащими губами: — Это моё, — прежде, чем упасть на тело и заплакать навзрыд.       Гарри чувствовал себя пятилетним ребёнком, у которого отняли любимую игрушку, и которую наконец-то получилось вернуть обратно. Он лежал на безжизненной плоти, впивался в неё ногтями и изливал всю боль, накопившуюся за столько лет. Очки запотели и он гневно швырнул их сторону. Кричал, стонал, изливал все слёзы, которые могут накопиться в человеческом организме за всю жизнь, но ком в горле только возрастал. Глотка адски болела, но он не хотел прекращать это ощущение: оно, будто, соединяло его с ранами на теле, которое так жадно обнимали руки.       Кол и Ребекка дали супругам знак вести себя максимально тихо, чтобы не спугнуть, а сами молча сдерживали свои рыдания. Ребекка держала рот двумя руками, попутно вытирая солёные капли, а Кол всеми силами кусал внутренние стороны щёк, чтобы не закричать вместе с братом. Их плечи дрожали, грудь вздымалась, но хуже всего было чувство вины, которое, словно пощёчина, ударила их с бешеной силой. Почему они не вернули своего младшего брата раньше? Почему Эстер никогда не говорила о том, что подарила ему билет в новую жизнь? Почему он сам не захотел найти их раньше? Или не смог? Почему они в ту роковую ночь не проследили за ним и Клаусом, и не остановили от гибели одного?       С другой стороны, внезапное появление Хенрика выглядело как подарок судьбы, как отдушина после стольких потерь. Они любили Хоуп, но каждый молчал о том, что скучает не только по Клаусу и Элайдже, но и по Финну, который получил признание от семьи лишь на смертном одре. Им нравилось проводить время с Фреей, но оба тайно признавались себе в том, что скучают по родителям, ведь, будучи людьми, семья имела много прекрасных, теплых моментов.       Гарри отдышался, но два тонких ручья слёз продолжали растекаться по лицу. Он повернулся к ним, сначала хотел взять очки, но потом понял, что не хочет видеть эти гнусные лица, которые его предали: — Вы забыли про меня! — эти слова, как нож, вонзились в сердца первородных. — Вы променяли меня на Хоуп, которая превратила вас в размазню! Из-за подонка Никлауса вы разрушили всю нашу семью! Я вас ненавижу! — он несколько минут нежно гладил тело по щекам. — Никлаус, этот никчемный бастард того стоил?! — Гарри не различал лиц, но бросал в их сторону испепеляющие взгляды. — Вы мне не семья, кучка добреньких сопляков! Посмотрите, во что вы превратились! Посмешище, а не Майклсоны! И я очень рад, что все уважаемые семьи давно мертвы, что наши родители мертвы и не краснеют перед друзьями за этот позор! Ненавижу вас! — он все-таки решил надеть очки. Вытер слёзы, протер стёкла и наконец увидел тех четырёх, что находились с ним в помещении, — я забираю Хенрика и ухожу! — Гарри вскочил с места. — Себя... Забираю себя! У вас! Мне больше ничего не нужно! — Что ты планируешь делать? — спросила Ребекка. — Восстанавливать репутацию фамилии! Но перед этим... — парень снова взглянул на юношу. — Мы поможем тебе вернуться в своё тело, — выпалил Кол, сам не зная, как это произойдет. Сейчас главное заставить брата остаться.       Ребекка хотела подойти и обнять нового гостя, но стоило ей пошевелиться, как Гарри резко достал палочку с криком: «Авада Кедавра!», — в который вложил всю свою ненависть. Ему было все равно сработает ли оно на сверхъестественных существах иного вида, а не волшебниках. Он не хотел, чтобы к нему приближались. После этого он направил ещё три вспышки на остальных. Давина скорчилась от боли и потеряла сознание. Марсель, отлетая назад, пробил собой стену. Ребекка упала на пол и билась в судорогах. А Кол попытался увернуться, но зелёная вспышка отрекошетила ему в плечо.       Поттер воспользовался моментом и попытался уменьшить кровать с телом, чтобы после этого сбежать через окно. Кол, на вампирской скорости, подлетел к нему, выбивая из рук волшебную палочку и натягивая кандалы. Гарри попытался убежать, но споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол. — Прости, братик, но я не могу потерять тебя второй раз, — Кол пытался отдышаться. Раненая рука адски болела. Гарри с живота перевернулся на бок: — Если ты хоть пальцем тронешь... — Я, наоборот, охраняю твоё прежнее тело. Мы с Ребеккой, — он оглянулся и понял, что другим надо оказать помощь.       Гарри взглядом нашёл палочку и стал притворяться, будто спокойно лежит, пока Кол возился с остальными членами семьи. Первым делом вампир подошёл к Давине и дал ей свою кровь, которая только приняла чёрный цвет и вылилась из её рта. Кол попытался сделать это ещё раз, но только чувствовал, как жизнь в теле жены постепенно угасает. Гарри мысленно оплодировал всем создателям непростительных заклятий: наконец-то их можно использовать на подходящих сверхъестественных существах. Всё потому что каким бы ни был мир, а у смерти принципы всегда одни. Кол достал телефон и велел Фрее немедленно приехать. Судороги Ребекки прекратились, только тело покрылось чёрными толстыми венами — Гарри направил энергию прямо в сердце и, возможно, под одеждой скрывается красочная рана. Кол бросил взгляд на неподвижного брата и быстро пошёл за Марселем. Поттер воспользовался моментом, перекатился к палочке, кое-как взял её в руки и освободился. Снизу доносились звуки попыток привести в чувство Марселя. Гарри подошёл к кровати и уменьшил её, направлять «не родную» магию на любимое тело не хотелось. Получилось: юноша уменьшился вместе с мебелью. Гарри аккуратно спрятал «сокровище» в карман вместе с волшебной палочкой и сбежал через окно.