Toujours liés

      Платформа была слишком громкой для места, где всё должно было начинаться торжественно. Чемоданы грохотали о камень, совы нервно хлопали крыльями в клетках, мантии путались под ногами, а голоса — детские, взволнованные, взвинченные — наслаивались друг на друга, превращаясь в непрерывный гул. В воздухе чувствовалась странная смесь: прощание, предвкушение и то редкое ощущение, когда понимаешь — уже не будет так, как раньше.       Хогвартс-экспресс стоял, дыша паром, тёмно-алым боком отражая движение и суету. Он казался слишком большим для этих детей и слишком уверенным, будто знал, что заберёт их всех — с сомнениями, страхами, мечтами.       Среди толпы мелькали знакомые фамилии, новые лица, напряжённые улыбки. Драко Малфой, уже занявший своё место в одном из купе, всё ещё выискивал взглядом Гарольда — своего нового друга — на платформе, цепляясь глазами за каждую темноволосую голову, за каждый знакомый силуэт. Напрасно. В какой-то момент он перестал смотреть так пристально, решив, что распределение всё расставит по местам.       Поезд тронулся, и платформа начала отступать, будто Лондон не терпел долгих прощаний. Мир за окнами постепенно менялся: города уступали место полям, поля — лесам, а привычная реальность словно истончалась, позволяя магии проступать сквозь неё. Купе наполнялись разговорами, запахами сладостей, шелестом упаковок и смехом — неуверенным, чуть натянутым, как у людей, которые ещё не знают, кем им предстоит стать друг для друга.       Тележка со сладостями прокатывалась по коридорам, оставляя за собой аромат шоколада, карамели и чего-то тёплого, почти домашнего. Монеты звенели в ладонях, бумажные обёртки шуршали, и даже самые молчаливые забывали о напряжении, позволяя себе эту маленькую, сладкую передышку.       К вечеру поезд замедлил ход. За окнами сгущались сумерки, а когда двери открылись, в лица ударил прохладный, влажный воздух. Где-то впереди, за спинами первокурсников, тихо плескалась вода.       Лодки ждали.       Новенькие рассаживались неловко, осторожно, будто боялись нарушить негласное правило. Когда лодки тронулись, разговоры стихли сами собой. Вода была чёрной, гладкой, отражающей огни, и тишина в какой-то момент стала ощутимой — плотной, почти звенящей.       И тогда перед ними вырос замок.       Не сразу — сначала очертания, линии, тени. Потом — башни, окна, свет. Хогвартс не открывался целиком, он словно позволял себя рассматривать постепенно, заставляя взглядом подниматься всё выше, задерживаться, возвращаться назад.       В подземелье замка дети собирались плотной массой — мантии, взгляды, учащённое дыхание. Кто-то сжимал рукава, кто-то оглядывался, кто-то стоял слишком прямо, будто уже репетировал свою будущую роль. Ожидание висело в воздухе, натянутое как струна.       И вдруг — шёпот.       Сначала неразборчивый, скользящий между плечами. Потом — чётче, увереннее. И, наконец, имя, которое будто щёлкнуло выключателем.       — Гарри Поттер…       Толпа зашевелилась. Взгляды начали искать, перескакивать с лица на лицо, возбуждение вспыхнуло быстро и неконтролируемо. Это было не любопытство — скорее ощущение, что история вдруг оказалась слишком близко, на расстоянии вытянутой руки.       Гарри уже давненько не чувствовал такого волнения. Наверное, с момента, когда впервые по-серьёзному сдавал экзамены ещё в своей самой обычной школе.       Сейчас же он находился в месте настолько волшебном, что едва ли когда-либо мог себе по-настоящему представить.       Крёстный никогда не рассказывал о распределении во всех подробностях. Братья Рона тоже не говорили ничего дельного. И даже профессор, которая вела по коридорам, назвала событие отбором, но не дала и намека на подробности. И Поттеру не оставалось ничего, кроме ожидания и сдерживания собственных фантазий.       А голова его подкидывала уйму идей. И самая страшная была той, где по окончании Гарри выставляли за дверь. Мол, никакой он не волшебник. Не сын своих родителей. И не достоин даже и носу показывать здесь.       Вмиг даже стало интересно, не сотрут ли ему память, если вдруг выяснится, что он не подходит для учёбы в этой школе.       — В книгах точно должны были написать об этом, — Гермиона, та самая девочка из поезда, тоже переживала, стоя рядом с Гарри и Роном.       Конечно, они не дружили. Разве хотелось мальчишкам их возраста водиться с какой то девчонкой-заучкой?       Драко слышит уже знакомую ему фамилию в толпе, ту самую, которую ему посчастливилось услышать в магазине мадам Малкин пару недель назад — в груди вновь холодеет. Резко, неприятно. Так же, как и тогда, когда он не смог угнаться за мальчишкой Поттером, вынужденный ждать, пока ведьма за прилавком неторопливо обслужит его. Когда выбежал на улицу, знаменитого мальчика уже не было видно.       Блондин довольно шустро находит глазами низковатую тощую фигуру, почти сразу проскальзывая сквозь толпу. За ним, как обычно, следуют Крэбб и Гойл.       — Гарри Поттер, — окликает он. — Кажется, в прошлый раз нам не удалось познакомиться как следует. Это Крэбб и Гойл, — он кивает в сторону мальчишек по обе стороны от себя. — Я Малфой. Драко Малфой.       Не успевает он договорить, как слышит вспрыск смешка. Его взгляд тут же обращается на источник звука — быстро, цепко.       — Тебя имя рассмешило? — он осматривает насмешника, не спеша, с откровенной оценкой, тут же узнавая в нём характерные черты одной семейки. — Рыжий, в обносках старших братьев. Отец рассказывал о вас, о семье, в которой столько детей, сколько не могут обеспечить их собственные родители. Уизли, — мерзенько тянет он, с явным пренебрежением.       Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри, кажется, совсем не обращая внимания на явно разозлившегося Рона.       — В нашем мире, Поттер, существуют несколько династий волшебников, и тебе стоит знать, что ни к чему дружить с теми, кто тебя недостоин. — Он протягивает ему руку для рукопожатия. — Ты же не заведёшь себе неправильных друзей?       Гарри сделал вид, что не заметил протянутую ему руку. Хоть и очень хотелось.       Но разве было нормальным то, что Драко пытается унизить кого-то? Думал ли блондин, что выглядит круто, когда выставляет напоказ достоинства дружбы с ним вот таким образом? Поттер так не считал.       Ведь в какой-то степени его тоже можно назвать неправильным. За его плечами нет никакой династии волшебников. И вырос он в магловском районе, едва ли имея возможность прикоснуться к волшебству.       И Рон здесь был ни при чём.       — Спасибо, но я сам могу понять, кто чего достоин, — Гарри холодно посмотрел в серые глаза напротив.       — На твоём месте я был бы осторожнее, Поттер, — медленно, почти с наслаждением произнёс он. — Если ты не научишься быть повежливее, закончишь так же, как твои родители. Они, как и ты, не понимали, что для них хорошо, а что — нет. Свяжешься с отребьем вроде Уизли или этого Хагрида — пожалеешь.       Драко убрал руку в карман, хмуро сдвинув брови. Отказ Поттера явно его задел — больше, чем он хотел показать.       Рон тут же встрепенулся; лицо его налилось таким же густым красным, как гриффиндорские гобелены над их головами.       — Повтори-ка ещё раз, что ты сказал, — Рон демонстративно потёр ладони друг о друга, сжимая их в кулаки.       — О-хо-хох, — протянул Драко с усмешкой, — неужели вы и правда собрались с нами драться?       Гарри побагровел. Он и не думал, что когда-то увидит Драко таким.       — Да, будем. Если ты не прекратишь нести этот бред, — голос Поттера казался более уверенным, чем мальчик ощущал себя.       Прямо сейчас все они стояли перед дверьми Большого зала. Ждали профессора и готовились к распределению. И, вероятнее всего, никто не хотел этой стычки. Того же мнения была и Гермиона, оказавшаяся рядом.       — Профессор Макгонагал обещала скоро вернуться. Вам стоило бы вести себя прилично, — девочка посмотрела на каждого участника конфликта, не смущаясь уверенных взглядов задиристых мальчишек.       Драко тут же обратил внимание на вмешавшуюся девчонку.       — Что-то не припомню, чтобы какая-то уродливая девчонка могла возомнить себя командиром, — он медленно окинул Грейнджер взглядом с ног до головы. — Я тебя не знаю. Из какой ты семьи, пустышка?       — Пожалуй, вам всем следует успокоиться, — прервала их громким голосом появившаяся за спинами Минерва. — Мистер Малфой, забирайте мальчиков и идите вперёд.       Взрослая ведьма внимательно осмотрела учеников и вновь кивнула Драко в сторону большой двери, которая вот-вот должна была открыться. За ней уже слышался шум — наверняка старшекурсникам не терпелось увидеть новеньких, свежую кровь в стенах замка. Блондину ничего не оставалось, кроме как закатить глаза и, кивнув Крэббу и Гойлу, двинуться к началу толпы.       Рон подвинулся ближе к Гарри, кладя ладонь ему на плечо, и шёпотом спросил:       — Ты уже встречался с ним? С Малфоем.       — Встречался, — кивнул Гарри и полушепотом поспешил добавить, — когда покупал форму.       Официально все было так, как он и сказал. И считать это ложью являлось бы глупостью, по мнению самого Поттера. Даже если между ними и присутствовало некое умалчивание.       — Я слышал о его семейке, — начал шептать Рон Гарри, держась с ним плечом к плечу, будто это могло приглушить сам факт сказанного. — Они одни из первых перебежали на нашу сторону после исчезновения Сам-Знаешь-Кого. Говорят, словно он их околдовал.       Рон чуть скосил взгляд вперёд — туда, где шёл Малфой.       — Мой отец в это не верит, — добавил он тише. — Он говорит, отцу Малфоя не нужен повод, чтобы снова выбрать тёмную сторону.       Дальше говорить ребята не стали. Очень уж строго выглядела волшебница, что повела их в зал. Да и встать им пришлось прямо следом за компанией Драко.       — Выстройтесь в шеренгу и идите следом за мной!       Тяжёлые двери отворились с громким стуком, и Гарри с усилием вынудил себя идти. Ему все ещё было не по себе.       Большой зал был освещён тысячами свечей, плавающими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики. На другом же конце помещения за точно таким же длинным столом сидели учителя. Профессор подвела их именно туда, останавливая перед преподавателями.       Гермиона шла чуть позади мальчишек, не упуская их из виду. Пока что они были единственными, с кем она успела хоть немного познакомиться.       Она подняла голову вверх.       Там, где должен был быть потолок, раскинулись облака. Те медленно плыли, и на секунду казалось, будто они стоят не в зале, а прямо под открытым небом.       — Его специально так заколдовали, — по-заученному произнесла Гермиона, прерывая их молчаливое удивление.       Рон деланно закатил глаза. Думалось ему, что девочка, приставшая к ним, была той еще заучкой.       Она посмотрела на него, чуть нахмурившись.       — Что? Я прочла это в «Истории Хогвартса».       Гарри едва ли услышал слова девчонки позади себя. Он больше был поражен видом большого зала. Едва рот не открыл, смотря вверх на заколдованный, усыпанный звёздами потолок.       И всё же ни красота магии, ни восклицания учеников, ни добрые взгляды преподавателей не могли усмирить волнение, комом подступающее к горлу и заставляющее неметь ноги. Поттер сглотнул.       Ребят первогодок остановили и развернули возле преподавательского стола. Перед ним стоял табурет со шляпой. И профессор Макгонагал взяла в руки пергамент со списком имён.       Каждому новому ученику предлагалось примерить шляпу. И Рон, нахмуренный, шёпотом возмутился:       — Я убью этого лжеца Фреда. Он говорил, что нам придётся бороться с троллем.       Драко с едва заметным волнением выслушал ещё пару имён — новеньких, которых вызывали к Распределяющей шляпе. И вот, наконец, прозвучало его — долгожданное, выжданное. Он поднялся и уверенно зашагал вверх по ступеням.       Опускаясь на табурет, косо взглянул на потрёпанную ткань шляпы — одному Мерлину известно, на скольких головах она успела побывать до него. Та едва коснулась светлых волос, как сразу же хмыкнула. Макгонагалл, кажется, даже не успела как следует опустить её на голову юного аристократа, когда артефакт уже, не колеблясь ни секунды, громко объявил:       — Слизерин!       Зал взорвался аплодисментами. Драко, позволив себе короткую, победную улыбку, соскочил со стула и направился к столу под зелёными гобеленами.       Поттер, наблюдавший за каждым учеником и до Малфоя, тихо выдохнул. Драко и правда попал на Слизерин. Как того и хотел. Почему-то это приносило облегчение и самому Гарри.       Гермиона попала на Гриффиндор. Что удивительно, с ее-то тягой к знаниям. Рон, так же, как и все его братья, попал за стол под красными флагами. И Гарри остался один.       Когда его пригласили к шляпе, мальчишка спешно занял стул, боясь, что ноги его подведут. Он смотрел перед собой, цепляя знакомые лица в большом зале. Все молчали в ожидании, когда распределение свершится.       — Трудно, очень трудно, — голос шляпы заставил Поттера вздрогнуть. Она пахла пылью, словно вместе с ним когда-то бывала в чулане под лестницей. — Куда же определить вас...       Гарри и сам не знал. Он в последний раз мазнул глазами по залу, смотря на лица Рона, Гермионы, братьев Фреда и Джорджа. Нашёл Драко, с его задиристой свитой. И на мгновение зажмурился.       — Непростой вопрос, — забормотала шляпа, лениво покачивая кончиком длинного колпака. — Я вижу в тебе много смелости, неплохой ум… и таланта у тебя хватает. — Послышалось тихое, задумчивое мычание. — Весьма похвальное желание проявить себя. Любопытно. Что ж, так тому и быть…       Драко оторвался от оживлённого, почти шумного разговора с Крэббом и Гойлом, те с жаром обсуждали перспективы своего нового факультета, перебивая друг друга. Имя Гарри Поттера, прозвучавшее в зале, будто щёлкнуло по нервам. Драко резко повернул голову в сторону толпы, чуть выше задрал подбородок и замер в ожидании.       Заслуживает ли мальчик-который-выжил амбициозного факультета?       — Слизерин! — прорезал зал голос шляпы.