Toujours liés

      Гарри много чего слышал о магическом мире от крёстного. От того, казалось бы, удивляться было совершенно нечему — мальчик и так знал о каждом уголочке, пусть и с чужих слов.       Но иногда лучше хоть раз увидеть, чем сто раз услышать.       Магия выкидывает их посреди оживленной толпы. Никто и не обращает внимания на их появление, люди лишь чуть огибают их, чтобы не столкнуться.       Гарри хватается за рукав взрослой рубашки, дабы совсем не пасть ничком, и сгибается. Хорошо ещё, что его предупредили о некой турбулентности данного полёта.       Для того, чтобы отдышаться, много времени не требуется. Мальчишка совсем скоро вскидывается, встрепенувшись, и с горящими глазами принимается вертеть во все стороны головой.       — Где мы, Регги? Это Косая аллея?       Косая аллея кипит, будто дышит сама собой — паром из пекарни, вспышками из лавки фейерверков, шумом, в котором переплетаются купля, азарт, веселье и лёгкий сумасшедший привкус магии. Где-то громыхнула, закудахтала чья-то сова. Дети в толпе пронеслись, как ураган, сливаясь в шумный хоровод с витринами, котлами, родителями.       Регулус идёт медленно. Держит за руку крепко, чуть выше запястья, спокойно, как будто они гуляют здесь не впервые. Как будто всё происходящее для Гарри — не ново и не странно, а всего лишь в привычном порядке вещей. Его пальцы тёплые, прохладный ветер иногда цепляет полы мантии.       — Не отставай, — негромко говорит он и ведёт чуть в сторону, подальше от галдящей группы подростков, спорящих у книжной лавки.       Под гламурными чарами они выглядят не так, как есть. Даже отражения в витринах не вызывают подозрений. Прохожие скользят мимо, не задерживая взглядов. И это правильно.       Теперь Блэк знает, как прятать то, что дорого.       Магазин одежды принимает их сдержанным уютом: полки, ткань, шелест мантии, вежливый продавец. Регулус выбирает без суеты — чуть приподняв бровь, осматривает витрины, ведя пальцем по рядам.       — Это. И это. Смотри, чтобы сидело по плечам. И не спорь — тебе точно пойдёт.       Он отступает на шаг, наблюдая за тем, как разворачивается ткань, как падает по спине, как ложится ворот.       Когда они выходят из магазина, маг, не отпуская руки, поправляет мантию на Поттере. Поколебавшись долю секунды, всё же приглаживает вихрь на его макушке.       — Годится. Похож на волшебника. Почти.       Его улыбка тонкая, но настоящая.       Сладкое королевство встречает их запахом жжёного сахара и стеклянными дверями, за которыми сверкают карамельные ленты. Внутри — огоньки, детский смех, бархатные шторы и лавки, уставленные разноцветной нереальностью: зефир, меняющий форму, леденцы, шепчущие пожелания, прыгающие лягушки и пирожные, от которых у некоторых посетителей временно увеличиваются уши.       Регулус задерживается у входа и протягивает свёрток с монетами.       — Иди. Купи, что хочешь. Всё, что попадётся под руку, — улыбается парень. — Я скоро. Подожди меня здесь, ладно?       Гарри стискивает в руке запечатанные галеоны и улыбается вслед уходящему крёстному. Конечно, он сделает все так, как было сказано, но никто не сказал ему поторопиться.       Оставшись в одиночестве, насколько это было возможно в толпе, мальчишка прячет деньги поглубже в карман и делает выдох. День не прошёл и на треть, но уже ощущался ярко. По-настоящему волшебно. Его первые именины.       Осматриваясь вокруг, юноша скользит взглядом по вывескам напротив, находя каждую интересной и уникальной. Такого не увидишь в его районе.       Поттер оборачивается, задумавшись, не зайти ли ему ещё куда-нибудь, помимо магазинчика сладостей, но взгляд цепляется за витрину. Множество шоколадных лягушек среди других конфет украшают полку по ту сторону стекла, и Гарри с восторженной улыбкой заходит внутрь.       Мальчишка пробовал их уже не единожды — крёстный время от времени приносил ему коробочки с магическими конфетами, и у Гарри даже скопилась небольшая коллекция вкладышей. В этот раз у юноши появилась возможность впервые купить её самостоятельно.       Помимо него в магазине были ещё дети. Шумные, весёлые, они суетились у кассы, по очереди оплачивая желаемые вкусности.       — Одну шоколадную лягушку, — Поттер произносит это одновременно с девочкой, что стоит по правую руку. Дети смотрят друг на друга, и Гарри улыбается.       Ситуация, кажется, смутила застенчивую волшебницу, но та улыбается в ответ, тут же переводя взгляд на продавца.       — Пожалуйста, — маленькая ладошка опускает на прилавок монеты и принимает свою коробочку.       — Вот, держи. Тебе того же? — женщина приветливо улыбается, обслуживая их.       — Да, — Гарри кивает, тоже доставая золотую монетку. Этого должно хватить. — Тебе нравятся шоколадные лягушки?       Поттер аккуратно обращается к девочке, которая все ещё не ушла, но и не торопилась что-то делать со своей конфетой. В ответ та утвердительно кивает, взглянув на выход. По всей видимости, за витриной её ждут родители.       — Ты пробовала ещё что-то, кроме них? — приняв из рук продавца конфету и сдачу, Гарри поворачивается, дабы посмотреть туда же, куда смотрела юная волшебница.       — Думаю, те плюшевые мишки милые. Внутри конфетки, меняющие вкус, — сверстница ярко улыбается, направляясь к выходу. — Пока!       Девочка машет на прощание рукой, и Поттер отвечает ей тем же.       Светловолосый мальчишка, стоявший за Гарри в очереди, вдруг вскидывает бровь, его лицо расплывается в самодовольной ухмылке — видно, что фраза напрашивается сама.       — Какие ещё мишки, — он громко фыркает, с деланным презрением покосившись на волшебницу, проходящую между стеллажей. — Что дальше — воздушные единороги с бантиками?       Поттер едва успевает проводить девочку взглядом, как его внимание привлекает этот ребёнок. Шумный юноша, возмущённый чужим вкусом. Ну, или, скорее, его отсутствием. Блондин подскакивает ближе к витрине и, не дожидаясь реакции, с азартом тычет пальцем в сторону конфет — карамельные драконы, вылупляющиеся из шоколадных яиц.       — Ты посмотри на эти! — восклицает он, резко поворачиваясь к Гарри. Глаза его сверкают, и в этом восторге — почти вызов: посмей только не впечатлиться.       Брюнет заинтересованно смотрит, куда указывает палец сверстника, замечая укутанные в обёртку яйца.       — Драконы? — восхищенный шёпот выдаёт настроение Гарри. Несомненно, эти конфеты уж куда интереснее плюшевых мишек, тем более для озорных мальчишек его возраста. — Ты уже пробовал их?       Поттер наконец обращается лицом к собеседнику, тут же цепляясь за необычную внешность. Почти белые волосы и серые, светлые глаза. Зажатые другими покупателями у прикассовой витрины, мальчишки оказываются достаточно близко друг к другу, но для Гарри, кажется, это не имеет особого значения.       — Нет, не пробовал, — мальчишка запинается всего на миг, словно забывает, зачем заглянул в витрину, не в силах вновь сосредоточиться на ней. Кажется, стоящий перед ним мальчик затмил всё вокруг. Женщина за прилавком, заметив, что дети застыли на месте, без лишних вопросов переключается на следующего покупателя. — Когда я был здесь в прошлый раз, их ещё не было.       Незнакомец проводит по нему взглядом — быстрым, цепким — и вдруг ощущает, как по коже пробегает лёгкая волна мурашек. Только в магазине вовсе не холодно, даже слишком тепло. Просто что-то в этом лице, в этом голосе странно притягивает.       — Вау, — негромко тянет он, прищурившись. Взгляд ухватывается за изменение — тускло-голубые глаза вдруг вспыхивают насыщенной зеленью. — Ты умеешь менять внешность? — блондин делает шаг ближе, почти в упор вглядываясь в чужие омуты. — Ты метаморфомаг? Никогда раньше не видел настоящего!       Гарри, выросший вдали от магического общества, не знал, о чём говорит его собеседник. Его мозг и вовсе очень медленно давал отклик на происходящее, словно зависнув на образе лица напротив.       — Я не… Наверное, — брюнет отклоняется назад, взволнованно поправляя очки. С него ведь точно не спали чары? — Не знаю.       — Не знаешь? — незнакомец прыскает коротким смешком, искренне озадаченный, будто не укладывается в его голове, как кто-то может не знать, способен ли менять внешность по собственному желанию.       Поттер утвердительно качает головой, ощущая, как горят от румянца щёки. Что-то в мальчике напротив серьёзно подкосило его самообладание, и зелёные глаза судорожно принялись цепляться за всё подряд в поиске того, что могло этому способствовать.       Гарри сглотнул.       — Может, тогда попробуем их вместе?       — Я сюда нечасто захожу, — говорит блондин, засунув ладонь в карман мантии в поиске монет и покосившись в сторону витрины, — и сегодня я собираюсь попробовать очень-очень много всего.       Стоит волшебнику сбавить напор, как Гарри тянется поправить волосы. Так нервничал, что и забыл. На нём ведь чары! Но стоило проверить, находятся ли они на месте. Потому, проведя пальцами по локонам за ухом, мальчишка немного расслабляется. Поняв, что магия продолжает работать как надо, и он не обратится прямо сейчас из принцессы обратно в Золушку, мальчишка неуверенно переступил с ноги на ногу, стараясь унять волнение.       Впрочем, ему не очень-то это и удаётся. Стоило услышать, что незнакомец готов провести с ним время и попробовать хоть все эти сласти, Поттер в порыве берёт его за свободную руку. Он не думает, как может выглядеть со стороны, и действует достаточно решительно.       — Давай попробуем вместе!       Мальчишки отдёргивают ладони почти что одновременно. Ощущение странной силы, ударившей их подобно электрическому току, некоторое время ещё остается покалыванием по коже.       — Эй! — светлые брови сходятся на переносице, и блондин стискивает кулаки. — А ты смелый — использовать на мне жалящее! Ты хоть знаешь, кто мой отец?       Гарри и сам выглядит не менее удивлённым. Смотрит на свою руку, которую точно так же уколола магия, а после почти машинально треплет ею копну уложенных волос, окончательно приводя её в беспорядок.       — Извини, у меня бывает, — Поттер хоть и признаёт некоторую часть вины, стыда всё же не испытывает. Раз все здесь, как и он, волшебники, так разве не поймёт его такой же мальчишка. — Как-то раз я швырнул своего кузена. Хотя, не думаю, что в тот раз я не хотел этого.       Гарри вновь тянет ладонь, но уже как положено.       — Я Гарольд, — улыбается он, пряча глаза за очками. — Просто Гарольд. А ты?       Врать мальчику вот так сразу, в первую же встречу, не хотелось. Юноша на миг даже засомневался, но сразу взял себя в руки — нельзя было доставлять крёстному проблем в долгожданную прогулку.       Брови невольно поднимаются: похоже, новый знакомый даже не догадывается, из какой семьи блондин, раз так просто хватается за него и разговаривает будто бы на равных.       И всё же — это притягивает.       Впервые — ни статуса, ни напряжённого взгляда, ни выжидания. Простой интерес.             Чистый, ничем не замутнённый.       — Я — Драко. Драко Малфой, — он пожимает руку немного осторожно, но с достоинством, как учил отец. В этот раз никакого жалящего не последовало, но всё же что-то в этом прикосновении было особенным.       Гарри достаёт монеты, перехватывает чужую ладонь чуть крепче — почти машинально — и с воодушевлением принимается расспрашивать, какие конфеты носят статус «новинки». Будто и не было ранее мелочи, чуть было не сорвавшей их только зародившуюся дружбу.       Спустя пару минут, уже устроившись за маленьким столиком напротив темноволосого мальчишки, Драко начинает доставать из пакета всё то, чего не было у Гарри, чтобы обменяться.       — Ты часто сюда приходишь? — спрашивает блондин небрежно, но с вниманием. — Никогда раньше тебя не видел.       Не отставая от собеседника, Поттер пододвигает раскрытые пакетики к центру стола. Туда, где его новый знакомый легко может дотянуться до лакомств. Он с радостью угощал имеющимися сладостями, особенно когда кто-то мог разделить с ним эмоции от их пробы.       И теперь, несмотря на разницу между ними, Гарри ощущал единство с этим холёным мальчишкой перед собой. Блондин ведь тоже многое из купленного не пробовал.       — Я впервые здесь, — брюнет кивает, откусывая у желеобразной змеи голову. Во рту резко немеет, а язык, по ощущениям, раздваивается. Гарри вкрикивает с восхищением. — Смотри!       — Вау! — протягивает блондин вслед за этим, замечая реакцию мальчика на мармелад. Змеиный язык впечатляет. Не раздумывая, блондин бросает в рот крошечное шоколадное яйцо. Как только он прожёвывает его, изо рта, вместо слов, вырывается небольшой, но удивляющий своим видом огонёк.       Поттер откидывается на спинку стула от неожиданности. Ребёнок сначала удивляется, округлив большие от стёкол очков глаза, а в следующий момент уже заливается смехом.       — Где твои родители? Они ведь волшебники? — задумчиво перебирает мармеладки, решая, какую попробовать первой.       Для ребёнка, воспитанного в чистокровной среде, это был по-настоящему важный вопрос. Ему нужно понять, разговаривает ли он сейчас с настоящим магом.       — Конечно, что за вопросы? — Поттер, не придавая таким мелочам важности, наивно болтает ногами, раздумывая, что бы попробовать дальше. — Они учились в Хогвартсе. Дядя сказал, что я поступлю туда в следующем году. А ты? Ты тоже будешь учиться там?       Гарри поднимает глаза обратно, на блондина перед собой. Новый друг, которым он обзавёлся только что, выглядит так, будто они примерно одного возраста, и он тоже волшебник! Но даже год или два разницы в их возрасте могут иметь вес.       Сердце замирает, стоит подумать, что им с этим юношей может быть не по пути.       Услышав о Хогвартсе, Драко, до этого увлечённо жующий мармелад, резко вскидывает подбородок, как если бы его только что представили публике. В серых глазах вспыхивает нетерпеливая гордость, а губы растягиваются в самодовольную, едва дерзкую ухмылку.       — Я тоже в следующем году поступаю туда, — протягивает он, лениво крутя в пальцах ещё одну конфетку, на этот раз особенно странной формы, словно нарочно подбирая момент для эффекта. — Моя семья поколениями училась на Слизерине. Я, разумеется, тоже туда попаду.       Драко театрально откидывается назад, будто уже примеряет на себя зелёный галстук, о котором тут же сообщает с особым, почти щегольским удовольствием:       — Родители даже купили мне новый галстук.       Регги рассказывал про факультеты. Про слизерин, на котором учился сам, и про гриффиндор, на котором учились родители самого Гарри. Другие два, конечно же, тоже были упомянуты, но, как казалось самому мальчику, в них не было ничего особенного.       Он хотел учиться на Гриффиндоре, как его отец. Или же на Слизерине, как его крёстный отец.       Но, раз его новый друг так уверен, что попадёт на конкретный факультет, может ли быть так, что и самого Поттера отправят учиться по стопам своей семьи?       — Разве это зависит от семьи и наследства? — Гарри чуть склоняет голову, и глаза его за стёклами очков смеются. — Вдруг ты попадёшь на Пуффендуй, неужели тогда твои родители будут разочарованы?       Драко уставляется на мальчишку напротив. Будто слова застревают где-то между горлом и зубами, а воздух становится тягуче-липким. Он приоткрывает рот, но ничего умного в голову не приходит, ощущается только пульс в висках и неприятное покалывание под рёбрами.       — Я… — голос едва вздрагивает, прежде чем он выпрямляется, будто вспоминая, чьим сыном является. Но в животе по-прежнему жжёт. Мальчишка вытащил наружу то, чего Драко боялся больше всего. То, что полгода душило его ночами. — Попаду на Слизерин. Я в этом уверен.       Холодок пробегается вдоль позвоночника. Как призрак Люциуса, наблюдающий с кресла у камина. Страх не оправдать ожиданий, огорчить отца засел под кожей, как иголки.       «И я не разочарую родителей», — проносится в голове.       Гарри поправляет очки, от собственных слов ощущая неловкость прямо под кожей. Кажется, тема поступления достаточно личная и волнительная для волшебника.       Не позволяя поднятому вопросу испортить настроение, Поттер накрывает руку мальчишки своей.       — Значит так и будет. Если что, мы сможем уговорить шляпу.       Брюнет по-ребячески начинает болтать в воздухе ногами, чувствуя, что при нужде и правда мог бы совершить для нового знакомого такую глупость — хоть шапку уговорить, хоть директора. Лишь бы этот юноша учился там, где хочет.       От одного касания по коже у Драко снова пробегают мурашки. Почти смешно. Реакция, как у какой-нибудь влюблённой пятиклассницы. Он бы фыркнул, если бы не почувствовал, как сердце в груди будто проваливается вниз. Кто он, этот чёртов мальчишка, если способен вот так разбирать его на части?       Поттер не задумывался о происходящем слишком серьёзно. Он отдавался моменту, смотря на выделяющуюся на фоне других людей необычную внешность блондина, и мягко держал его за руку.       Что-то толкало его на тактильность. Быть может, то тепло, что странно приятно щекотало затылок. Или же мысль о том, что скоро мальчика заберут родители и эта встреча подойдёт к концу.       Они ведь обязательно встретятся вновь?       — Было бы неплохо, если бы мы попали на один факультет, — Малфой смахивает с плеча былую грусть и тут же, как назло сам себе, заполняет голову до краёв: как бы он хотел пересекаться с ним каждый день. И чтоб поводов и времени для разговора было больше, чем проклятых пять минут.       — Всё может быть, — Гарри прикусывает язык, останавливая себя до того, как начал бы рассказывать, что оба его родителя учились на Гриффиндоре. Это не должно зависеть от них — лишь от него самого.       Блондин не успевает завести разговор дальше, как рядом раздаётся тихое, мягкое:       — Драко.       Он сразу оборачивается на знакомый голос. В Сладкое королевство входит молодая женщина — её белоснежные волосы мягко переливаются в свете витрин, а в глазах — то же терпеливое тепло. Она жестом зовёт его к себе, не торопит, словно понимает, что отрывает от чего-то важного.       Ребёнок осекается, взгляд снова перекидывается на мальчишку напротив. Неловкость щёлкает внутри, как щелчок зонта, открытого не к месту.       — Извини… мне пора, — он медленно поднимается с дивана, поправляя полы мантии, будто оттягивает момент прощания.       Гарри встаёт из-за стола слишком резко. Рвано и шумно, со скрипом отодвигая стул. Мальчик и не думал, что прощаться придётся так рано.       Драко почти храбро протягивает ладонь для прощального рукопожатия, и Поттер смотрит на нее пару секунд, прежде чем пожать в ответ. Он ощущает смятение и одновременно жгучий восторг от того, что нашёл нового — первого — друга в мире волшебства.       На лице Малфоя младшего всё ещё держится лёгкая, тёплая улыбка, когда чужая ладонь обхватывает его собственную — спокойно, в каком-то почти взрослом, значимом жесте. Уходить сейчас совсем не хотелось.       Этот мальчик был другим. Не как Крэбб или Гойл, которых родители преподносили как «надёжных спутников». В нём не было ни глупой предсказуемости, ни навязчивой лояльности. Что-то в нём — может, взгляд, может, молчание — казалось по-настоящему интересным. Живым.       — Приятно было познакомиться, Гарольд, — тихо произносит Драко, всё ещё удерживая ту самую улыбку.       В ответ Гарри лишь кивает. Держит чужую руку чуть дольше положенного, не желая отпускать первым, а после провожает мальчика взглядом.       Его мама всё это время стояла в дверях, не обращая внимания ни на кого, кроме сына. Отчего-то Гарри стало горько.       — Драко! — Поттер взял со стола пакет сладостей и в пару шагов нагнал друга. — Мы же ещё встретимся?       Блондин уже подходит к матери, когда Гарри вдруг догоняет его. Малфой замирает, поворачивается. Смотрит сначала на друга, потом — на Нарциссу. И, заметив в глазах матери безмолвное одобрение, коротко кивает, чуть выпрямляясь.       — Конечно, — отзывается он.       Мать мягко кладёт ладонь ему на плечо, позволяя закончить за неё.       — Встретимся на Хэллоуин? Я буду ждать тебя здесь в двенадцать!       Говорит блондин чётко, с тем особым акцентом, с каким дети порой подчёркивают серьёзность своих слов. Улыбка тянет уголки губ, он щурится от неё почти по-змеиному, разворачивается и выходит из магазина.       — До встречи! — вскрикивает мальчишка через плечо, и голос его звучит твёрдо, будто обещание.       После прощания с новым другом у Гарри оставалось ещё немного времени, чтобы собраться. Он постоял некоторое время, смотря на удаляющиеся фигуры юноши и его мамы, и наконец выдохнул.       Эмоции били через край. Вероятно, спать этой ночью мальчишка будет либо как убитый, либо не будет вообще.       Ждать крёстного в магазине одному не хотелось. Это даже ощущалась не совсем прилично — занимать столик без дела. Потому, убрав свёрток сладостей в карман, Поттер вышел на Косую аллею, дабы дождаться Регулуса там.       Никто не обращал на юношу внимания. Люди сновали мимо, дети весело галдели, магия искрилась в воздухе. Теперь, когда мальчик чувствовал себя частью этого мира, всё казалось ещё более волшебным. Его родители были магами. Крёстный. А теперь и единственный, первый друг — такой же.       Гарри наконец ощущал, что он не одинок.