In the Shadow of the Rock, I Dreamed • В тени Утеса мне снилось

Два дня спустя она проснулась от крика Кейтилин Старк. Мальчик был мертв. — Скверное дело, — поприветствовал ее Роберт в коридоре. Один из его людей, облаченный в ливрею Ланнистеров, что-то горячо шептал о колеснице и запасах продовольствия, и король кивнул: — Да, да, проследи, — а затем повернулся к Серсее: — Нас снова задержат. Бьюсь об заклад, ты довольна. — Затем он пристальнее посмотрел на нее. — Что ж, мы оба не спим. Вместе с Робертом она вернулась в свои покои, охраняемые Блаунтом. Серсея устроилась обнаженной на кровати под ним, как всегда, слишком поздно, чтобы утруждать себя притворным интересом к самому процессу. Когда он входил в нее, она думала о мальчике. В прошлый раз он выжил. В этом она была уверена. Она помнила, что он очнулся, как она боялась того, что он мог сказать. Это была одновременно отрезвляющая и обнадеживающая мысль. Если он мог умереть, значит, это был всего лишь сон. Возможность. Джоффри не обязательно умирать. Но это бросало тень сомнения на все, что она, казалось, помнила. Как она могла знать, чему верить? Она обдумывала этот вопрос, пока Роберт пользовался ею. Кейтилин все еще кричала. Его толчки участились, и она закрыла глаза. Когда она была достаточно расслаблена, это могло быть даже приятно. Честно говоря, если бы она не знала, что он был в служанке сегодня утром, она бы даже не возражала против его ласк. Было хуже, когда Джейме был за дверью; это всегда заставляло ее слишком остро осознавать себя. Особенно когда она была молода, она помнила, это одновременное давление — нужно издавать звуки, двигаться, заниматься любовью с мужем, осознавая, что Джейме услышит каждый стон. Роберт всегда любил призывать Джейме на службу в те ночи, когда приходил к ней. Простой жест силы для простого человека. Он был призван скорее смутить, чем разозлить («— пусть послушает, как его сестра умоляет о моем члене —»), но он никогда не узнает, как точно попадал в цель. И вот уже много лет она не играла свою роль в его фарсе. По крайней мере, со времен Джоффри. — Мой муж, — прошептала она. Он был близок. Глядя на него снизу вверх, она обдумала это. Обдумала его. Приняла решение. — Я прошу тебя…

⚜

Серсея завтракала с детьми, но без Роберта. Он редко просыпался достаточно рано, чтобы есть с ними, и в такой день, как этот, она думала, что даже если бы и проснулся, то не показался бы. Ее братья тоже не показывались. Над крепостью нависла тяжелая пелена. Сейчас было тихо, наконец. Волк научился спать по ночам, но по утрам он присоединялся к Кейтилин в ее похоронной песне, и теперь только его одинокий вой был слышен. Если Кейтилин все еще была в своей истерике, то внутренний двор и каменные стены достаточно отделяли ее от жилых помещений крепости, так что Серсея больше не могла ее слышать. Приготовления к их отъезду снова были приостановлены, и слуги Винтерфелла оплакивали своего юного лорда, так что во дворе не было ни малейшего движения. Даже внутри крепости их завтрак был простым и поспешным, и единственная служанка, которая показалась, изо всех сил старалась исчезнуть как можно быстрее. Томмен плакал. Он был мягким мальчиком. Джоффри был другого сорта. — Мы действительно должны оставаться на похороны? — пожаловался он. — Отец сказал, что это было бы милосердием, в любом случае. Вряд ли у него была бы какая-то нормальная жизнь. — Джоффри! — прошипела она, призывая его к молчанию, но он был угрюм и бесстрашен. По крайней мере, служанка ушла. — Мне скучно. И не то чтобы вам здесь нравилось. Вы тут чуть не выблевали свои внутренности на днях. Его бессердечное неуважение задело ее, как всегда, но она не знала, как с этим справиться. Тем более как справиться с тем, что случилось в тот день. На самом деле, она с трудом удерживалась от улыбки при звуке его капризного голоса. — Это не вина Старков, что их климат так неприятен, — сказала она вместо этого. — Мы выразим им свои соболезнования вместе. Он мог сыграть свою роль, когда его заставляли. А искреннее горе Томмена и Мирцеллы поможет сгладить впечатление. Томмену нравился мальчик; они играли вместе. Джоффри театрально закатил глаза, но когда она собрала их перед Недом Старком и его детьми, он держался хорошо, если не считать молчания. Кейтилин не показывалась. Серсея могла это понять. Винтерфелл сохранял свою мрачную атмосферу, пока они готовились к погребению мальчика. Было решено, что королевская свита уедет через несколько дней, чтобы позволить Неду Старку провести время с женой. Но они уже были слишком долго на Севере, и хотя они привезли с собой всего лишь скелетный штат из трехсот человек, со всеми приготовлениями Старков, подошедшими к концу, и почти всеми собравшимися внутри стен, крепость казалась переполненной из-за слишком большого количества людей. Это облегчило возможность избегать разговоров с Джейме, хотя он был настойчив в своих попытках вовлечь ее в беседу. Избегать Тириона было так же просто, поскольку он легко почувствовал ее возросшую злобу и проводил свои дни в городе со своими шлюхами и выпивкой. Пока он был далеко от ее детей, она была довольна, хотя даже Роберт упомянул об этом как о неподобающем поведении. Он становился все более мрачным в унынии Винтерфелла, так как дружба, связывавшая его с Недом Старком, была достаточно сильна, чтобы его поведение оставалось подобающим, но недостаточно сильна, чтобы он не возмущался этим. Как давно он уже обходился без своих празднеств? Даже его интрижки с девушками были сдержанными и происходили за закрытыми дверями — на время ей даже не было унизительно быть его женой. Но Серсея чувствовала себя не менее разочарованной. Ей нужно было так много исправить, но в Винтерфелле у нее не было свободы действий. Она могла лишь определенное количество раз просматривать приготовления к отъезду, и у нее не было ни малейшего желания идти шить с леди крепости, которые держали безмолвную вахту у дверей гостиной своей госпожи. Пицель прислал ей еще один длинный отчет из столицы. Когда-то она считала его своим, но теперь знала лучше. Варис был самым опасным, конечно, но только Бейлиш проявил истинную преданность. Было мучительно думать о том, сколько врагов стояло перед ней. Серсея задержалась у подножия Вороньей башни, наблюдая за людьми крепости на тренировке. Джоффри и его пес тоже были там, в то время как дети были со своей септой. — Прогуляйся со мной, милая сестра. — Джейме нашел ее. Обвив ее руку вокруг своей, он повел ее во двор. На мгновение она подумала отказаться, но теперь, когда он поймал ее, она знала, что это только отсрочит неизбежное. Они шли рука об руку к ветхой Колокольной башне, затем поднялись по лестнице, чтобы встать на крытом мосту, соединявшем ее с Вороньей башней. Серые фигуры слуг сновали туда-сюда внизу, но на мосту никого не было. С какой стати? Все это место было прогнившей свалкой, соединяющей два практически неиспользуемых здания. Винтерфелл никогда не переставал разочаровывать. Джейме расслабился, откинувшись на перила, спиной к двору. Она зеркально отразила его позу напротив. Ее дамы, конечно, последовали за ними, но остались у подножия башни, легкомысленно болтая, глядя на мужчин. Она всегда наслаждалась этой уединенностью, так легко предоставляемой им как брату и сестре, но в этот момент она пожалела об этом. Что было говорить? Он изучающе смотрел на нее некоторое время, а она упрямо вздернула подбородок. Джейме рассмеялся, сверкая белыми зубами. — Ладно. Я начну первым. Теперь ты можешь быть спокойна, верно? Мальчик мертв. — Да. Трагедия, — мягко сказала она. — Я же говорил тебе, что все будет хорошо. Они похоронят его к концу недели, и мы наконец отправимся на юг. Никогда не думал, что скажу это, но я начал скучать по Королевской Гавани. Они снова погрузились в молчание. — Что между тобой и Тирионом? — спросил он наконец. Должно быть, ее удивление отразилось на лице, потому что он снова улыбнулся, так самодовольно, как улыбался находя слабое место. — Не отрицай, я видел твое лицо. Все из-за него, да? Из-за его подколов о том, что мальчик очнется? — Это был холод, Джейме. — Она отвернулась, чтобы посмотреть через внешние стены на густой лес за ними. Она была так зла на Джейме. Так напугана Тирионом. Трудно было сказать, какое чувство горело сильнее. Она умоляла его помочь ей, стояла на коленях, умоляя его взять на себя обязанности Десницы и править рядом с ней. Он никогда не верил ей насчет Тириона, даже когда список жертв рос. — В этом нет необходимости. — Джейме встал рядом с ней, глядя на бесконечный лес вечнозеленых деревьев. Их плечи соприкоснулись. — Можешь перестать прогонять его своим шипением. Он скоро уезжает на Стену. — Он не может! — вырвалось у нее рефлекторно. Она забыла. Кейтилин заберет его. Затем Джейме поскачет за ним, займет его место. А затем — будет конец. Она схватила его за руку, в панике: — Он не может, Джейме, ты должен остановить его! — Почему? — Он оттолкнул ее. Теперь он тоже был зол. — Что с тобой? — Что, и ты считаешь, он должен? — усмехнулась она. — Я думала, это ты заботишься о нем. Это все территория Старков. — Ну и что? Он мог бы взять больше людей, если ты так беспокоишься о его безопасности в дороге. — Ему понадобилась бы армия, чтобы защитить его. — Этого было не достаточно для Джейме. Серсея поняла, что ее рука дрожит, и схватилась за перила моста изо всех сил. Джейме снова странно смотрел на нее. — Была конечно та служанка, когда мы были детьми, — сказал он, ни с того ни с сего. — Но это было так давно. В это почти трудно поверить, да? В это было трудно поверить. Они всегда были так осторожны, но одной ошибки было достаточно. Мальчик должен был что-то вспомнить. Как еще Нед Старк мог узнать их секрет так скоро после того, как они услышали, что он очнулся? В безопасности ли они теперь, когда он мертв? Джон Аррен навещал бастардов Роберта, она знала, прежде чем он так своевременно умер. Станнис был с ним. Но знал ли он уже? Нет, Нед Старк, должно быть, рассказал ему, каким-то образом, позже. Станнис был не из тех, кто держит язык за зубами. Но тогда почему он сейчас на Драконьем Камне? — Не говори об этом, — приказала она. Это казалось слишком опасным здесь, в Винтерфелле, даже если они были одни. — Я говорил с Тирионом о его шутках. Это было неуместно, — сказал Джейме. — Но он не имел ввиду ничего такого. Тебе не нужно так беспокоиться. Он не причинит нам вреда. — Что ты ему сказал? — ее голос повысился, и она с трудом успокоила его. — Я ничего ему не говорил. — Он положил свою руку поверх ее на перила. Свою правую руку. — Все хорошо, Серсея. Я позаботился об этом, верно? — Да, — сказала она. — Ты позаботился. — Вот видишь, — он слегка надавил на ее ладонь, по-братски, и убрал руку. — Я знаю, ты напугана. Я здесь. Серсея сдалась. Как она могла злиться на него за то, что его не было, когда он был здесь, перед ней? — Ты помнишь, что ты сказал мне в зале гобеленов, тогда? — спросила она. Она долго думала о том, как объясниться с ним, даже когда лгала себе, что не будет ему доверять. Серсея наконец прибыла в столицу через полгода после того, как ее отец забрал ее. Пришли новости, подтверждающие смерть Лианны Старк где-то в Дорне, и, хотя об этом еще не говорили открыто, все знали, что она приехала, чтобы выйти замуж за короля. Джейме уже был помилован и находился на службе несколько месяцев, они обменялись полусотней писем, и все же, когда она увидела его, все, о чем она могла думать, — это тот год молчания, когда он служил заложником Эйриса из-за ее идиотской, провалившейся схемы, когда каждый день она просыпалась от новостей о новых сожженных заживо в столице и думала может быть, сегодня они убьют его. Она рухнула на него, и он обнял ее, прижимаясь лицом к ее макушке, и никто, даже их отец, который тоже выехал встречать ее процессию у ворот, не счел их поведение чрезмерным. Потребовалась целая вечность, чтобы найти время наедине. Первая возможность представилась почти через неделю, в старом зале гобеленов рядом с покоями королевы. Серсея взяла на себя задачу осмотреть их, зная, что некоторые назовут ее самонадеянной. Призраки все еще были там так сильны, что все ее дамы отказались идти с ней. Они сели на холодный пол, прислонившись спиной к одному из тех безвкусных, эротических гобеленов, которые так любили Таргариены. Иногда им обоим было труднее говорить друг с другом, глядя в глаза. Слишком откровенное признание. Она смотрела на него, но он пристально смотрел перед собой. — То, что он делал, — сказал тогда Джейме. Его голос дрожал, когда он рассказывал ей. Затем он сказал: — Я уходил внутрь себя. Мои глаза были открыты, но меня там не было. Я был в Утесе Кастерли, с тобой. Или иногда ты была здесь, со мной. Ты сохранила мне рассудок. Как будто мы прожили еще одну целую жизнь вместе, но теперь ты забыла ее. Серсея проглотила ком в горле. — Мы когда-нибудь были здесь? Джейме встретил ее взгляд, криво улыбнулся. — Были, — сказал он дразнящим тоном. — И что же мы делали? — Я покажу тебе. Он поднялся на ноги и протянул ей руку. Затем прижался носом к ее шее, рассмеялся и взял ее у стены, прямо рядом с гобеленом, где дракон с шестью членами брал валирийскую принцессу. Но после, когда его голова была у нее в волосах, все еще потный и задыхающийся, он признался тихо и быстро, как мальчик в септе, в том, как они гонялись друг за другом, как обнимались, в тех детских играх, в которые они играли в его драгоценных фантазиях. Голос Джейме сейчас был тихим и серьезным. — Я помню. Он повернулся, чтобы безучастно смотреть на серое небо. Она изучала его профиль. Его острый нос, сильную челюсть. Его лицо больше не было таким молодым. Это было хорошо скрыто в его золотых волосах, но она знала, что если запустит в них руки, то найдет седые пряди. Ей казалось, что она помолодела на сотню лет по сравнению с тем, что было всего две недели назад, но это было иллюзией. Она тоже подняла глаза к небу. — Я однажды встретила ведьму в Ланниспорте. Она рассказала мне пророчество. Она предсказала смерть Мелары, ты помнишь ее? Я знаю, ты никогда не верил в такие вещи, поэтому мы пошли одни. И я тоже не верила, не совсем. Я не верила. Но это правда, Джейме, это сбылось. Это сбывалось, каждая его часть. Почему она не сказала ему раньше? Когда слова начали вырываться из нее, Серсея словно потеряла контроль над языком, горячее облегчение уносило ее прочь при этом избавлении от бремени. — И она сказала мне, что я выйду не за принца, а за короля. Она сказала мне о моих детях, и она была права. Она сказала мне, что это будет Роберт, а не Рейгар, но я не поняла. А потом она сказала мне, что мои дети умрут, и как все развалится. Как я умру. И я увидела это, после того мальчика. Я увидела все. Я прожила все. Это была вспышка будущего, но это было реально, это была ее магия на мне. Мальчик очнулся, Нед Старк узнал правду, а потом Роберт... — она с трудом остановилась. — Подробности сейчас не важны, — она не могла говорить о таких вещах здесь. Но... — Джоффри умер. Вот. Она сказала это. Этого было достаточно. Она не хотела рассказывать ему о Септе Бейелора. О его руке. О яде между ними. — И теперь я снова здесь, и все это как будто никогда не случалось, но это случилось, это случилось, ты просто не помнишь этого. Я чувствую, это момент, который имеет значение, вот почему я здесь. Вот почему я вернулась сюда. Это была вспышка будущего, и это тот момент, который все решит: либо ее магия, это пророчество, поглотит нас, либо мы сможем остановить его. Сломать его. Сейчас единственный шанс. Она рискнула взглянуть на него. Он спокойно встретил ее взгляд. Она увидела себя в его глазах и серое, бесконечное небо Севера. — Я всегда верю тебе, — сказал он, прежде чем она собралась с силами спросить. — Что мне нужно сделать?

⚜

Когда они покинули Винтерфелл, Тирион был с ними. Она знала, что он обижен за это, что могло бы ее беспокоить, но присутствие Джейме удерживало ее на плаву. Он любит Джейме, она знала, что это правда. Он никогда не выступит против меня, пока Джейме здесь. Все, что случилось, случилось потому, что его не было. Теперь Тирион был с ними, и она была рада этому, потому что каждый раз, когда Джейме касался ее своей правой рукой, каждый раз, когда он по-братски целомудренно брал ее под руку, когда они шли, каждый раз, когда он скользил пальцами внутрь нее или использовал их, чтобы сжимать рукоять своего меча, она знала: Я спасла его. Он в безопасности. Роберт снова сильно пил, но теперь она поощряла это. — Вы были королевски величественны, — говорила она ему. — Вы проявили сдержанность и достоинство в Винтерфелле, Ваше Величество. Неду Старку повезло называть такого человека своим другом. — Своим братом, — говорил Роберт, и в его голосе звучала гордость. Она так редко была с ним мила, что он был слаб к этому. Он пировал, пил и блудил в дороге, и каждую ночь приходил к ней в ее большую, золотую колесницу, часто уже полубессознательный. Если нет, она помогала ему достичь этого состояния с помощью еще большего количества вина. Затем она брала его. По пути на север они не рисковали, но теперь, когда Роберт храпел на кровати, мертвый для мира, она высунулась из колесницы и сказала, как почти каждую ночь: — Брат, помоги мне с королем. Он уже ласкал себя к тому времени, как она устроилась на спине, а потом он был тверд внутри нее. Раз, два, три, бешеный ритм толчков, и он кончил, горячее семя внутри нее и липкое на ее ногах. Он за мгновение поправил свою одежду и протянул Серсее маленькую подушку, пока стоял. Он перекатил Роберта на бок, снял с мужчины сапоги и по-братски похлопал его по голове. — Сладчайших снов, Ваше Величество, — обратился Джейме к нему, в глазах танцевало удовольствие. — И тебе, сладких, сестрица. Он отвесил насмешливый поклон и ушел, но Серсея приподняла бедра на подушку, чтобы лучше удержать его. Ночи были ее триумфом. Дни были труднее. Джоффри нуждался в чем-то, она знала это. Она всегда знала. В чем-то, чего она не могла ему дать. Но как она ни старалась, Роберт отказывался слышать об этом. — Я не отдам своего сына твоему проклятому отцу, женщина, — повторял он. Он даже смеялся над этим при Неде Старке: «— и позволить ему вырастить прайд львов, чтобы сожрать меня, надеется она! Я не так прост, не бойся!» — Тогда кому-то другому, — умоляла она его. — Тебя самого воспитывали в таком же возрасте, и посмотри, как это пошло тебе на пользу. — И кому? Ренли? — Он открыто рассмеялся. — И Станнис ведь уехал из столицы. Я не хочу об этом слышать. Его невеста проделала весь этот путь из Винтерфелла, и теперь он должен уехать? Не будь смешной. — Ему нужна дисциплина! — спорила она. — Только посмотри на него. — Ага, — в тоне Роберта было что-то мрачное. — Посмотри на него. Выражение его лица было таким гнилым и мерзким, что она обнаружила, как встает на защиту Джоффри, даже если это было против ее собственных целей. Так было всегда, потому что он был трудным ребенком, но ему нужен был кто-то, и она была его матерью. Она была той, кто привел его в мир и поцеловала эту пушистую золотую голову и пересчитала каждый драгоценный пальчик на руках и ногах. И держала его, когда он умирал. В дороге произошел инцидент с волком девушки Старк. Она забыла подумать об этом, хотя помнила тот день, когда это произошло. Каким-то образом она думала, что дополнительного внимания, которое она уделяла ему, будет достаточно, чтобы изменить ситуацию настолько, что момент минует его. Это было отрезвляющим напоминанием. Она не знала, почему на этот раз Брандон Старк умер, но это было несущественное изменение, крошечная деталь в большой истории. Если она ничего не предпримет, конец будет тем же. Она вступилась за Джоффри и, по крайней мере, добилась убийства мерзкой твари Сансы Старк, как и раньше. Она не могла представить его в королевских псарнях. Было абсурдно, что они привезли волка (двух волков!) так далеко. Наконец, у нее не осталось вариантов. — Он должен больше тренироваться, по крайней мере, — сказала она. Они приближались к Трезубцу, и Роберт был во все более уступчивом настроении, приближаясь к месту своего величайшего триумфа. — Отдай его моему брату. — Женщина, ты думаешь, Цареубийца даст тебе то, что ты ищешь? Дисциплину? Ха! — Роберт взревел от смеха и потребовал еще вина. — Ну, делай с мальчиком что хочешь. Какое мне дело? Он провозгласил тост за Неда Старка и снова рассмеялся: — Слышишь, Нед? Маленький рыцарь. Дисциплина! Джейме сказал примерно то же самое, но тем не менее взял мальчика для спарринга, недалеко от Зеленого вила, где пал Рейгар. Ей не нравилась эта идея. Нед Старк наблюдал за ними. С того дня с мальчиком мясника он постоянно следил за Джоффри. Ей не нравилась идея, что он наблюдает за ними двумя вместе. По крайней мере, между ними не было близости, это было очевидно даже для самого предвзятого наблюдателя. Джоффри всегда был ленив на тренировочном плацу. Он ныл, что все еще ранен, но она стояла на своем. — Я уверен, что твои враги подождут, пока твои царапины заживут на поле боя, — кисло сказал Джейме, и хотя Джоффри бросил на него недобрый взгляд, он пошел без дальнейших жалоб. Джейме брал его каждое утро, но был скуп и бесполезен, когда она спросила его о прогрессе. — С мечом у него все в порядке, просто он медленный, — сказал Джейме. — Он станет быстрее. И сильнее. — Она знала, что он знает, что это не то, о чем она спрашивает. Когда они прибыли в Королевскую Гавань, Нед Старк все еще следил за ее мальчиком. Но Серсея следила за Недом Старком.