Слишком разные

Той ночью Майкл так и не смог уснуть. Он долго крутился под одеялом, вставал открывать и закрывать окно, ходил к холодильнику пить, даже спускался в студию, чтобы попробовать записать что-нибудь, раз уж всё равно не спит. Но навязчивые мысли о давешнем разговоре не отпускали, что бы он ни делал. Свидание? Серьёзно? Да ещё с кем! Господи, это было что-то нереальное. Может, ему показалось? Может, он просто что-то не так понял?.. Майкл слушал разную музыку, у него был целый список любимых групп и исполнителей, и обо всех он говорил много и открыто — кроме одного пункта. Это было для него нечто слишком личное, чем нельзя было ни с кем делиться. Где-то в глубине души он даже понимал, что в этом было что-то нездоровое — почти фанатичная одержимость. Но тем сильнее он культивировал в себе это чувство и тем меньше обсуждал это с кем-либо. Братья, кажется, подозревали что-то… По крайней мере, когда его впервые отпустили на концерт самостоятельно — в марте семьдесят седьмого, Марлон заявил, что он больной на всю голову. А у Майкла до сих пор в верхнем ящике стола в конверте хранились билеты: от первого марта из Финикса, от пятого марта из Сан-Диего и от шестого марта из Сан-Франциско. Естественно, второго и третьего марта, когда они были непосредственно в Лос-Анджелесе, Майкл тоже ходил. Это была потрясающая неделя, и он не жалел ни о чём, кроме одного — что так и не решился подойти за кулисы и познакомиться. Решился он повторить такой марафон только три года спустя, летом восьмидесятого, когда Queen снова давали концерты относительно недалеко от Лос-Анджелеса: снова в Сан-Диего и Финиксе, а ещё в Инглвуде и несколько дней в Окленде. Но и тогда Майкл не нашёл в себе смелости поговорить с тем, кем давно восхищался. А начиналось-то всё довольно обычно: красивая музыка, необычный голос, интересные тексты — всё это зацепило юного Майкла сразу же, как только о группе заговорили за пределами Британии. Потом ему повезло посмотреть по телевизору какие-то записи с концертов, и тут уже его впечатлила манера Меркьюри двигаться и вообще вести себя на сцене. К такому же уровню артистизма всегда стремился и сам Майкл, и потому наблюдать за коллегой по творчеству было особенно интересно. А вот в какой момент Майкл перестал чувствовать меру, он уже не знал. Это произошло как-то само собой, и контролировать свои порывы вскоре стало невозможно. Единственное, что Майкл ещё мог — это скрывать от остальных, насколько всё запущенно. В общем-то он понимал, как называется то, что он чувствовал, но произнести это слово даже в мыслях самому себе было страшно — оно казалось ему точкой невозврата. Пока не озвучил, ещё можно надеяться, что пройдёт. Но стоит только сказать, назад дороги уже не будет. Наверное, ничего бы не было, если бы Майкл случайно не проговорился менеджеру. Они обсуждали очередной клип, менеджер предлагал разные варианты, Майкл же плохо себе представлял, что именно хочет, а потом случайно ляпнул, что ему вот там то-то и то-то понравилось в клипе у Queen и что было бы неплохо попробовать что-нибудь тоже в таком духе. Менеджер где-то с минуту пристально на Майкла смотрел, а потом вдруг спросил, не хотел бы он поработать с ними в каком-нибудь совместном проекте. И вот теперь он был здесь, в каком-то кафе, где каждый столик был отгорожен от других ширмой, не знал, куда себя девать от смущения, и смотрел куда угодно, но только не на Фредди. Губы до сих пор горели от вчерашнего поцелуя, лимонад смотрел на него со дна стакана и обещал перемены. Свидание. С человеком, которым он много лет восхищался, о знакомстве с которым он боялся даже мечтать. Самое настоящее свидание, и даже не по его, Майкла, инициативе. Можно он просто умрёт сейчас, чтобы навсегда сохранить это сказочное ощущение чего-то небывалого, что произошло? Как будто к нему прилетел самый настоящий Питер Пен и забрал его с собой в Неверленд… — А я помню тебя три года назад на концерте в Окленде, — вдруг прервал затянувшееся молчание Фредди. Майкл слегка вздрогнул, перестал гипнотизировать остатки лимонада в стакане и поднял взгляд. — М-м-м… На каком именно? — На всех, на самом деле, — Фредди усмехнулся и опустил на секунду взгляд на собственные руки. — Ты был так близко к сцене, тебя невозможно было не заметить… Я никогда так не боялся выходить на сцену, как тогда. — Почему? Я… — Майкл тут же почувствовал себя неловко. Он и не думал, что его присутствие заметят. Сейчас Фредди решит ещё, что он его преследует… — Я просто хотел лишний раз послушать музыку, которая мне нравится, и… Майкл смущëнно замялся, не зная, что ещё сказать в своё оправдание, и Фредди тут же воспользовался этой паузой: — Ну потому что это перед простыми обывателями можно выступить не идеально. Это надо ну совсем отстойно сыграть и спеть, чтобы они заметили. А ты сразу бы заметил малейший косяк. — Я постараюсь в следующий раз прийти так, чтобы ты меня не заметил, чтобы тебе не было страшно, — Майкл улыбнулся. Пожалуй, в таком ключе ему было даже приятно, что Фредди заметил его присутствие. — Не надо. Лучше приходи открыто. Мне приятно знать, что тебе нравится то, что я делаю.