Слишком разные

Жарко. И душно. Именно так Фредди мог сказать про этот день. Солнце было так высоко и светило так ярко, что он даже не мог понять, где оно там, — складывалось ощущение, что это само небо равномерно светится каким-то белым, больничным светом. Перед ним расстилался огромный пустырь с пыльными клочками пожухлой травы — до боли знакомый пустырь на окраине Занзибара, где мальчишки любили погонять мяч вечерами. Сейчас же был самый полдень, даже теней толком не было видно, и было не очень понятно, что он сам забыл здесь в такое время. Фредди огляделся, но не увидел вокруг ничего, кроме пустыря. В какой стороне город, он уже плохо помнил и рассчитывал увидеть очертания зданий хоть где-то. Но со всех сторон была только сухая трава. Смутное ощущение подсказывало, что город должен быть где-то за спиной, но Фредди отмахнулся от него. Вспомнить, как он оказался на пустыре, не удавалось, но вряд ли же он шёл *из* города, чтобы возвращаться обратно? Логичнее же было идти вперёд… Солнце палило нещадно. И хоть бы какое облачко показалось! Или ветерок бы подул… Но нет, день был, как назло, ясный и жаркий — невыносимо. Даже смотреть по сторонам было больно от яркого света. Свет заполнял собой всё пространство, не оставляя места даже звукам. Как будто всё вымерло или остановилось… А пустырь всё не кончался, и Фредди всё шёл и шёл, уже слабо веря, что придёт хоть куда-то. И даже трава не шевелилась под тяжестью ползающих по ней букашек — потому что никто не ползал. Пейзаж вокруг не менялся ни на каплю, сколько бы Фредди ни шагал вперёд. Как будто он и не двигался вовсе. Замер весь мир — и он вместе с ним. Паника сдавила горло, он побежал… Но чем быстрее он бежал, тем статичнее выглядел мир вокруг него. Трава, небо — всё это было каким-то неживым, ненастоящим… Нарисованным. От пришедшей в голову ассоциации Фредди даже остановился. Мир нарисован. Всё не настоящее. Как картинка в книжке. Воздуха резко перестало хватать, он закричал, но из горла не вырвалось ни звука… А через секунду он проснулся. Слабый утренний свет едва пробивался через шторы. Рассаженные по всем поверхностям игрушки в рассветной полумгле выглядели жутковато, и на долю секунды Фредди показалось, что и это всё нарисовано… Но тут шевельнулась штора, впуская в комнату порыв прохладного ветра, и наваждение прошло. Рядом сонно завозился Майкл. — М-м-м… Фредди?.. Ты чего? Всё нормально? — Да… Да, всё в порядке. Спи, мой хороший. Рано ещё.