Пустой резонанс

103 Этаж. Настоящее

Последнее сообщение ушло час назад, но Урек ответил лишь сейчас: «Все под контролем». Мазино успел прислать ровно 7 таких сообщений к тому моменту, как Баам понял, что Кун не успеет вернуться. И ему придется сделать шаг в белые стрельчатые ворота, над которыми написано лишь одно слово — «Библиотека». В пространство, которое затянет его на месяц или даже на два. Густанг сказал, что конкретный срок Обучения будет зависеть от него самого. Джин Сон неопределенно хмыкнул на эти слова, но ничего уточнять не стал. Как и отговаривать Баама. Баам смотрит еще раз на черный шар, парящий перед лицом. Ждет десять секунд. И еще десять. Три. Два. Один. Ничего не происходит, никакого «чуда в последнее мгновение», никакого сообщения, эффектно загорающегося на экране. Поэтому он убирает часы и делает шаг вперед. Пространство Библиотеки разворачивается вокруг него широкими лентами, стоит лишь пересечь невидимую границу. Взгляд почти привычно скользит по серым спиралям из бесконечных стеллажей. Где-то безликих и прямоугольных, где-то окованных золотыми кружевными накладками, украшенными мягко светящимися камнями. Причем Баам точно знает, что красота полки никак не связана с содержимым. И что-то действительно ценное может храниться в самом заурядном углу. Густанга он замечает сразу. Похоже, глава семьи По Бидоу специально к его приходу материализовал платформу между двумя узкими полками. Расположив на ней низкий вытянутый стол и два стула. — Баам. — Густанг коротко кивает в знак приветствия, его рука почти механически касается дужки строгих очков. Баам делает всего два коротких шага и пространство пододвигается к нему. Он видит, как шинсу сокращает расстояние, сжимаясь под ногами, создавая иллюзию, что его почти телепортировало к стулу. — Прошу, присаживайся. На Густанге светлая рубашка с закатанными рукавами, брюки и серая жилетка, застегнутая на все пуговицы. Почему-то именно закатанные рукава кажутся сейчас самой значимой деталью. Глава Семьи свободно манипулирует пространствами, обладает тысячам боевых техник, но именно тут, в Библиотеке, выглядит как в месте, которое требует от него максимальной концентрации. И то, что он назначил встречу именно здесь, наверняка, тоже значимо. Баам садится на стул ровно посередине, деревянный стол перед ним пуст. На секунду мелькает нелепая мысль, что Густанг предложит ему чаю. Но он тут же отгоняет ее. Библиотека — это личное пространство бесконечных знаний, где допустимо устроить сражение. Но не есть или пить. — Я надеюсь, ты не против небольшой вводной, перед тем как мы начнем. Густанг садиться на второй стул, кладет ногу на ногу. — Да, пожалуйста. — Ты один из сильнейших из ныне живущих в Башне. И ты очень молод. Это не преимущество и недостаток. Это просто два факта, которые опасно не учитывать. А то, что я предлагаю тебе — это не следствие моего альтруизма, скорее наоборот — эгоизма. С Башней произошло слишком многое за слишком короткое время. И она заслуживает эру относительного покоя. — Я не собираюсь ни с кем воевать. Глава легким росчерком пальцев обозначает широкий прямоугольник, который в ту же секунду становится глянцевым экраном. — Баам, посмотри, что ты видишь? Баам переводит взгляд на экран. По нему течет пурпурная река. Масштаб меняется и становится понятно, что это сотни, тысячи живых существ всех видов. И в руках у них красные полотнища с переплетением трех глаз. Камера поднимается выше и становится видно, что существа не просто идут вперед. Они делают это по замысловатой траектории, повторяющей символ на полотнище. Дуга вправо, дуга влево, дуга вправо. Затем смыкание рук в центре, как символ гигантского зрачка. Это выглядит красивым и жутким одновременно. — Истинный король жив! — Бог жив. Лжебог ложен! Густанг приглушает звук, но Баам выхватывает обрывки фраз по губам: «Захард жив». «Захард жив». «Захард жив». Он переводит взгляд на Густанга: — Я думаю, что это 30-й Этаж. Там по прежнему высоко влияние Храма Великого Короля. — Верно, но что ты видишь? Картинка замирает, на ней на переднем плане группа двухголовых птицехватов в длинных белых рясах, несущая высокий штандарт с красным полотнищем. На подолах ряс узоры в виде солнца с острыми лучами. — Я вижу живых существ, которые верят в своего бога. Бааму на мгновение кажется, что красные отблески от экрана ложатся на белую рубашку главы По Бидоу. Окрашивая ее в тот же оттенок что и полотнище. Делая прямоугольные стекла очков непрозрачными. — Господин Густанг, я могу задать вопрос? — Да, задавай. — Он был вашим другом? — Да, — голос Главы Дома не выдает никакого удивления, словно он ожидал чего-то подобного, — И врагом тоже был. — И как это сочетается внутри вас? Мужчина пожимает плечами: — Как поэтапность. Я осознаю это как цикличность. Это следствие долгой жизни. Скорее меня удивляет, если что-то не меняется. — И вы что-то чувствуете… по этому поводу? — Да, но не так как ты себе это представляешь. Баам смотрит в лицо человека напротив, точно не зная, что на самом деле он хочет там увидеть. Любая мимика может быть неправдой. Густанг смотрит на него в ответ с тем, что можно трактовать как «доброжелательность», но у Баама в голове всплывает слово «повествовательно». Словно они говорят о погоде. — Я… я не хочу, чтобы это так было. Не со мной. — Я не говорю, что с тобой так будет. Это в любом случае не то, чему я могу или хочу тебя научить. — Мой наставник, Ха Джин Сон, я знаю, что ему не нравилась идея, что я пойду к вам. Он сказал, что я попаду под ваше влияние. — Ты в любом случае под чьим-то влиянием. Семьи Ха, Семьи Кун. Что изменится, если к этому прибавится еще По Бидоу? Ты пока не можешь быть автономным. Мы все будем биться за то, чтобы влиять на тебя. — И вы так просто говорите об этом. — Да, разве ты этого не ценишь? Баам вдыхает и выдыхает. Кун нашел бы достойный язвительный ответ. Джин Сон бы презрительно сощурился. Он же может просто признать правоту Густанга. — Твои тренировки «до» были в основном о силе. Сила важна, я бы солгал, если бы сказал, что Сила не является основой миропорядка Башни. И вхождение в когорту Сильнейших, это то, что привело тебя сюда, на этот стул. Густанг замолкает и Баам понимает, что тот ждет от него ответа на незаданный вопрос. Реакцию. От которой быть может будет зависеть начало его «обучения»? Наверняка, у главы По Бидоу каждый слог, каждое изменение интонации и порядок слов в фразе выверен и значим. Полки на парящих стеллажах мягко светятся. Бесконечные записи о мирах, артефактах, заклинаниях, влияющих на Этажи. Накопленные за долгие-долгие годы. Бамма думает еще несколько секунд и наконец произносит: — Сила — не универсальна, ей не все можно исправить. — Исправить? — Густанг наклоняет голову к плечу, сцепленные в замок пальцы рук ложатся на колено, — Сила — это не инструмент исправления старого. Это инструмент создания нового. — Ну вы же сами сказали, что Башне нужна Эра покоя. Поэтому быть может лучше какое-то время без нового. И лучше, получается, вернуться к чему-то привычному. Баам чуть сжимает ладонь. Предложение получается корявым, слова не складываются так гладко, как ему хочется, но он все равно продолжает: — И если у меня появится желание… «исправить»? Ваш курс подойдет? — Не все можно исправить. И не все нужно. — Это просто слова, господин Густанг, сочетание букв. Густанг прищуривается и располагает губы в легкой улыбке. Баам понимает, что ему дали это увидеть, как знак признания того, что стоит за этими словами. Чей это парафраз. — Хорошо. И в чем будут наши тренировки? Густанг раскрывает ладонь и с ближайшей полки слетает книга. В серой обложке без названия. Повинуясь мысленному приказу книга подплывает к Бааму. — Открой. Баам открывает первые страницы. Книга кажется жесткой, с идеально гладкими листами. Пахнет глянцевой бумагой. Словно он первый, кто к ней прикоснулся. На странице по центру крупным шрифтом набран текст. «Вы вышли из дома и стоите у перекрестка. Вы можете пойти налево или направо. Если вы выбираете направление налево, то следуйте на страницу 91. Если вы выбираете направо, то следуйте на страницу 14». Баам поднимает глаза на Густанга. На лице Главы дома нет и тени насмешки. — Что это? — Выбор. Баам продолжает смотреть тем же упрямым открытым взглядом и Густанг продолжает: — Выбор и его последствия. Поэтому выбирай, как ты поступишь. — Я развернусь назад и вернусь в дом. — Переписывать правила не всегда метод, — Густанг поднимает ладонь, видя что Баам готов возразить, — да, ты можешь так сделать. Сказать, что вернешься, закрыть эту книгу. Но тогда движения дальше не будет. Ты тут разве за этим? Баам просчитывает в голове варианты. Густанг скорее всего честен. Это не испытание на волю. Не тест на нестандартные решения. Это книжка, у которой есть определенные правила чтения. Возможно, Глава прав, и не всегда надо стремиться перевернуть доску. Как минимум — не сейчас. — Направо. — Тогда листай до 14-й страницы. Баам отсчитывает десяток страниц. «Вы пошли направо и дорожка привела вас в тенистый лес. Вы шли, наслаждаясь прохладой, когда вдруг из кустов выскочил человек с ножом. Если вы решаете убежать, то следуйте на страницу 80. Если вы решаете драться с ним, то на страницу 3». Воздух вокруг меняется, в нем появляются запахи влажной листвы, земли. Над книгой поднимается тень и складывается в полупрозрачный силуэт. Призрачный человек замотан в поношенное тряпье. Серые дымчатые глаза смотрят на Баама из-под грязной повязки, закрывающей нос и все что ниже. В руках у человека короткий армейский нож с приметной черной ручкой. Седьмой армейский корпус. Давно уже не существующий в реальности. — Я выберу драться. Густанг коротко кивает, и Баам возвращается на третью страницу. «Кидайте кубик. Если выпадет больше 4 — вы победили, отправляйтесь на страницу 13. Если выпадет 4 и меньше — вы проиграли, отправляйтесь на страницу 5». Над страницей материализуется черный кубик с 9-ю гранями. Баам протягивает руку и сжимает его в кулаке. Он тяжелый и холодный, но при этом совершенно обычный. В нем не чувствуется магии. Определенно, можно при помощи шинсу утяжелить одну из сторон и получить нужное число при броске. Густанг ждет. Наверняка знает, о чем он сейчас думает. Баам разжимает кулак, позволяя кубику просто упасть на страницы. «8». Число загорается, обозначая его «победу» и кубик превращается в орб, который срывается с места и летит в грудь призрачному разбойнику. Тот издает хриплый вопль и падает зажимая дыру с ровными оплавленными краями. Образ тонкой струйкой дыма втягивается обратно в страницу. — У вашего… учебного пособия, очень живые картинки. — Это просто картинки, можешь не переживать. На тринадцатой странице всплывает новая визуализация: женщина со скорбным лицом, крепко держит за руку маленькую девочку с испуганными ярко-зелеными глазами. Женщина вытягивает вперед ладонь с заскорузлыми пальцами. «После победы над разбойником вы встречаете селянку. Она голодна и просит у вас денег со словами: «Добрый господин, мой муж пошел на заработки и не вернулся». У вас две монеты. Если вы просто пройдете мимо, то переходите на страницу 44. Если вы дадите 2 монеты, то переходите на страницу 98. Если вы дадите 1 монету, то переходите на страницу 99.» — Я предпочту пока что все же «переживать». Баам зажимает в пальцах страницу и колеблется несколько секунд, потом перелистывает к 99. — Почему решил одну монетку, а не две? — Ну… это же не сказка? «Селянка забирает вашу монетку и скрывается с ребенком в чаще. У вас осталась одна монета. Вы вышли из леса и снова попали на развилку. Если хотите пойти прямо — страница 11. Если хотите пойти направо — страница 11. Если хотите пойти налево — страница 11». — Выбор без выбора? Густанг делает вид, что приглядывается: — Опечатка… или быть может просто в этой местности все дороги ведут в одно и то же место. Баам нахмуривается и отлистывает назад. «Вы пришли в деревню. Это очень бедная деревня. Окна в домах заколочены, заборы в дырках. Вы хотите пить. В центре деревни есть колодец. У него стоят женщины. Если вы хотите подойти к ним, то следуйте на страницу 12. Если вы хотите пройти мимо, то следуйте на страницу 93.» Пока Баам читает описание, воздух вокруг наполняется звуками. Скрипом старых деревянных рам, кудахтаньем редких птиц, скулежом невидимых собак. Колодец обозначен в виде расплывчатого контура с женскими силуэтами рядом. Баам переворачивает страницу, и картинка приближается. «Женщины у колодца так поглощены своим разговором, что почти не обращают на вас внимания. Та, что в красном — жалуется, что муж пропил все деньги. Та, что в синем — что ее младшая дочь ушла в лес за травами и не вернулась.» Два силуэта обретают четкость. Лица женщин одинаково некрасивые, а движения напоминают скорее марионеток, чем живых людей: — Патрик, проклятый пьяница! — А Изумрудка бездельница, зуб даю заигралась и забыла зачем я ее отправила, надо будет ее выпороть, как вернется. — Ой, иш ты смотри, чужеземец, чего тебе тут надо? Иди отсюда, это наш колодец. Если вы хотите дать женщинам деньги, то следуйте на страницу 57. Если вы хотите сражаться, то бросайте кубик. В случае победы (>4) страница 8. В случае проигрыша (≤4) страница 29. — Тут нет варианта «рассказать, что видел». — Нету, но возможно появится дальше. — Тогда я отдам монетку. Баам открывает 57-ю страницу. Поднимает глаза на Густанга. «Вы утолили жажду и ушли из деревни. Конец.» — Тут написано «Конец». Глава По Бидоу кивает. — Да, ты прошел эту книгу. — И какой я из этого должен извлечь урок? Густанг встает со стула и подходит к полке: — Считай, что это был вводный этап. Для того, чтобы ты понял механики. Книга едва уловимо теплеет и Баам переворачивает ее лицевой стороной вверх. На форзаце затейливым шрифтом написано: «История о бедной Эльзе, ее муже-разбойнике Микаэле и украденном ребенке». Густанг протягивает руку, но Баам, не отрывая взгляда от названия, крепко сжимает томик. — Я хочу пройти эту книжку еще раз. — Зачем? — Хочу увидеть, что изменится, если я выберу по другому. — Нет. — Нет? — Ты уже выбрал. И не можешь повлиять, на то, что уже произошло, история закончилась. Но я могу дать тебе другую. — Продолжение? — Просто другую. Баам делает глубокий вдох. Он чувствует как внутри поднимается легкое раздражение. Требуется усилие, чтобы оно не проявилось в голосе. Потому что раздражаться из-за книжки глупо. — Но если они не связаны друг с другом, то какой смысл? — Связь есть. Их будет читать один и тот же человек. Ты. — И как много надо будет прочитать? Густанг делает движение ладонью вверх и по бокам взметаются еще два высоких шкафа. Доверху забитые серыми книгами с пустыми корешками. — Много. Возможно, это не так увлекательно как побеждать чудовищ на пустынных этажах. Или оттачивать владение орбом, но… — Я понимаю. Господин Густанг, а если я все это прочитаю… Когда закончу все эти книги. Могу я тогда снова попросить вас о возможности пройти эту… тренировочную все же еще раз. Густанг отмечает чуть снизившийся темп, с которым Баам произносит фразу и тот тщательный подбор слов, который он делает. — Хорошо. Если ты все еще захочешь это сделать.