Вернуть нельзя забыть 2

      Обсидиан шёл больше на ощупь. Нашел на ощупь перила лестницы - жесткие, холодные. Почти с лестницы упал, потому что в какой-то момент перед глазами пелена чёрная возникла, зрения лишая. Но спустится смог. Замер внизу, уже привычно голос в голове слыша, на улицу поспешил выбраться. Рядом с таверной была поляна. Надо было выбраться туда. На природе становилось легче.       На природе было легче не слушать голос. Легче ему перечить. Совсем легко это было делать рядом с Душенькой. Тот огонь призывал - теплый, приятный, согревающий. Огонек служил лишним напоминанием, где начиналась реальность, в которой проклятие не имело силы.       Обсидиан добрался до поляны. Упал на колени, верхней парой рук вцепился в волосы, средней обнял себя, а нижней коснулся земли. Холодной земли, но все еще земли - значит он там, где проклятие не имело никаких сил. Где оно только надоедливо шептало. Обсидиан в реальности. Или же ему так показалось, потому что как-то стремительно чувство холода исчезло. И одежда перестала ощущаться, и волосы. Обсидиан не мог ничего почувствовать через прикосновения. Он дотронулся до своего лица, до штанов, вновь до накидки - и ничего. Он не ощущал. И под ним не было холодной земли, и над ним не было тёмного ночного неба со светящимися точками - звёздами - и небольшим белым кругом - Луной. Только тьма: бесконечная, непроглядная тьма.       – Ꮄ𝖆̶ง̶𝖆̶ᓿ ย乃ьᏋꂵ и҉х҉ !       Позади Обсидиана рассеялись. Он закрыл руками уши, зажмурился, огонь целителя представлять начал. Огонек тёплый, ласковый, пурпурный. Огонек красиво паутины украшал каждый раз. Огонек раны залечивал любые быстро, приятно. Огонек костёр им давал - большой, горячий, яркий. Огонек показывал, что там, где он реальность и безопасность.       – ง̶ᏋꋪꋊᏋꂵ ᎴᏋꂵꁏꋊ𝖆̶ !       – Прочь!       Обсидиан открыл глаза, на светящееся нечто посмотрел. Нечто вновь твердило своё, желало, чтобы Обсидиан его послушал, сделал так, как надо. Нечто раздражало. Оно все одно и тоже твердило, надеялось, что сможет добиться желаемого. От того еще сильнее раздражало.       Нечто желало власти. Обсидиан о ней и не мечтал. Она ему не нужна была. Поначалу - потому что он прокажённый арх, потому что его место на окраине Империи, в закрытом кругу семьи, с маленькими надеждами на собственную, ибо мало кто желал связываться с прокаженными. Какая здесь власть, откуда? Потом он стал героем пророчества. И власть не принесла ему ни защиты для семьи, ни обещанного приёма при пробуждении. А теперь Обсидиану точно власть не была нужна. У него была команда. И он сам был архом команды.       – Ты ничего не получишь, – Обсидиан глубоко вдохнул, – ни-че…       – Обси!       Голос Душеньки раздался слишком неожиданно. Неожиданно и, вместе с этим, слово бы странно вовремя. Словно бы и не Душенька это был, а кто-то другой. Проклятие игралось - Обсидиан был готов к этому. Проклятие уже пыталось копировать голоса, правда до этого у него совсем плохо выходило. А теперь - похоже. Пугающе похоже.       – Обси, Обси, ты меня слышишь?       – Уйди! – Обсидиан махнул рукой, плохо перед собой видя, – ты не Душа!       – Душенька, он не понимает нас.       Голос Диамкея. Тоже странный, тоже до боли похожий на реальный. Проклятие в этот раз активнее стало, стараться начало. Обсидиан головой помотал, огонек пурпурный вновь представил. Тёплый, заботой окружающий. Когда огонек появлялся, Душенька обязательно улыбался. Улыбался, мог волосы встрепетать чужие. Улыбался, и на паутину перемемещались огоньки. Улыбался, и высоко в небо устремлялось пламя костра. Целитель словно бы своё имя оправдывал, целитель словно бы сошёл со страниц всех тех сказок детства, в которых рассказывали о них, как о храбрых, как о умных, как о невероятно добрых и нежных. Некоторые говорили, что для целителя его же дар опасен - мол, истратится весь на помощь другим, а о себе забудет.       – Он слышит, я уверен! Обси! Обси, это я, Душенька.       – Душенька в комнате! – Обсидиан огрызнулся, на голос повернулся. Перед глазами тьма, – а ты тень!       – Обси!       Обсидиан собрался ещё раз отказаться неизвестной сущности, как заметил огонек. Пурпурный. Настоящий. Такой, какой у Душеньки. Огонек приближался, позволял почувствовать тепло. Огонек проклятие так сымитировать не смогло бы. Обсидиан не знал, откуда у него была такая уверенность: просто знал, что огонек настоящий. И руки, которые его коснулись, тоже настоящие, принадлежащие Душеньке. Умному целителю. Целителю, на которого отзывалось все внутри так странно и непонятно.       – Обси?       – Душенька…       – Да, – целитель улыбался, а Обсидиан, кажется, чувствовал это, – это я. Чувствуешь руку? И другую?       Одна была тёплой. Горячей. Привычно горячей - огненные маги другими быть и не могли. А вторая холодная, как у Обсидиана. Вторая - вампира, Диамкея. Тоже, кажется, реального, настоящего.       – Душенька, возьми меня тоже за руку. Защитный круг: любая гадость отступит.       Обсидиан не понимал, что именно происходило. Совсем скоро легче словно бы стало дышать. Перед глазами чёрная пелена исчезала, расступалась, являя наконец реальность. Реальность, в которой напротив него были обеспокоенные Душенька и Диамкей. Значит, проклятие голоса не копировало. А еще, Душенька и Диамкей теперь точно знают, что что-то не так.       – Обси?       – Все… Хорошо, – тихо произнес Обсидиан. И взгляд опустил, неосознанно крепче чужие руки сжимая.       – Утром поговорим? – предложил Диамкей, набок голову наклонив, – чтобы все узнали. Все ведь заметили, что что-то не так.       – Не в деревне, – Обсидиан вздохнул, – нельзя другим узнать.       – Не в деревне, – Душенька кивнул, – пойдем в комнату? А днем все расскажешь. Диамкей, а защитный круг…       – Сработает в любой момент, когда его создадим, – Диамкей кивнул, – старый, безобидный ритуал.       Обсидиан на вампира посмотрел, пытаясь вспомнить хоть что-то про круг. Не было ничего в голове. Совсем. Возможно и не удивительно - в конце концов Диамкей говорил, что перед уходом из клана прочитал библиотеку. Да и пока были гонения мог кто рассказать.       Они в таверну вернулись тихо. Среди их команды, кажется, никто не проснулся. Во всяком случае так Обсидиану показалось вначале. Это потом, когда они в комнату вернулись, Диамкей почти сразу отошел, а Душа тихо уточнил, что Модди точно должен был проснуться. А Диамкей скажет, что все нормально.       И Обсидиану засыпать было легко. Рядом Душенька, совсем вскоре вернулся Диамкей, шуточную клятву принёсли они круг защитный создавать в случае чего. И на душе у Обси теплее стало. Может оно и хорошо, что теперь известна немного тайна. Потому что теперь Обсидиан понимал, что ему точно помогут.       И ночь прошла спокойно, тихо. На утро Обсидиан даже чувствовал, что выспался. Улыбку целителя поймал, в ответ робко улыбнулся. Диамкей к этому моменту уже исчез - ему спать особо не надо было, а теперь и скрывать этот факт смысла не имело. Только Модди все равно поутру ему поправлял волосы, перехватывал веревочкой. Словно бы все еще надо было нечеловеческие уши скрывать.       За завтраком никто Обсидиана ни о чем спрашивать не стал. Веназар про теноры уточнил, Заквиель (Обси поймал у себя в мыслях слово “привычно”) порезался, тихо рассмеялся, сразу же замечая огонек на ране. Жираф же уточнил, что им в пути не много провести надо будет. Три деревни недалеко были.       Пугод все еще пил какие-то зелья от Веназара - может, из замка они рано слишком ушли, стоило задержаться. Обсидиан взгляд опустил в тарелку - верно, рассказать все придется. Так правильно будет, так верно будет. За завтрак на него только Модди с вопросом в глазах посмотрел, но ничего не сказал. Только потом с Диамкеем переглянулся. Все рассказать надо будет. И подумать, почему этой ночью так тяжело было противиться проклятию.       Они из деревни ушли достаточно быстро. Еду с собой купить решили в Трёх деревнях, понадеявшись, что местные дети Магии помогут. Местные дети Магии несколько лет назад милыми были, добрыми.       Они отошли от деревни на какое-то расстояние - Обсидиан, право, в этом ничего не понимал. Жираф сказал что-то про лишний крюк, посмеялся, на поляну выйти помог, на какой они недолгий отдых устроили, чтобы и Пугоду передохнуть дать, и Обсидиана выслушать.       – Что было ночью? – вопрос задал Модди. Убедился только вначале, что Пугоду, голову положившему на колени главного, удобно. Да и что вампир под зонтом своим и на солнце сгореть не стремится.       – Это… – Обсидиан вздохнул, взгляд опустил. Почувствовал, как Душенька его приобнял, – хорошо. Ещё до ритуала, ночью той, меня словно бы голос Матушки Магии позвал. Я к ней ходил - Диамкей видел, поутру про это говорил. Матушка сосуд создала, сказала, что в ноги королю бросить в конце ритуала надо будет.       – Значит, мне не показалось, – Модди вздохнул, – сосуд для проклятия?       – Да. Не может Матушка проклятие уничтожить. Опасно - равновесие ныне итак нарушено. А грубо проклятие уничтожить… Хуже будет. И Матушка сказала, что проклятие может умирать в вместилище её, – Обсидиан неуверенно на Модди посмотрел, – а я уговорил… На себя перевести. Проклятие, Матушка сказала, само исчезнет - немного подождать, может, лишние лет десять. Оно спокойное было, просто шептало постоянно, голоса ваши копировать пыталось, все о власти мечтало. Это этой ночью что-то не так пошло…       – Ночь волшебная, – Диамкей потер лоб, – бывают каждый месяц ночи особенные, волшебные. В такие ритуалы проводить хорошо - Матушке откликаться легче. В такие ночи игры все осторожные были, с эмоциями аккуратнее обращались - больно те усиливались, больно те влиять на многое могли серьезно. Вот проклятие, видимо, усилилось, – он на Обсидиана посмотрел, набок голову наклонил, – но почему? Перевёл бы проклятие на меня. Какая мне разница, сколько лет с ним жить. Хоть сотню лет - подумаешь!       – Это мое пророчество, – Обсидиан вздохнул, – вы не должны так страдать. Это неправильно. Да и… – он отвёл взгляд в сторону, себя за плечи обнял, почувствовал, как его крепче Душенька прижал к себе, – если вдруг что… С каким-то архом справится легче, чем с вампиром…       – Не легче, – Модди покачал головой, – потому что “какой-то арх” все еще наш арх. И идти против тебя будет тяжело. Особенно тяжело, если бы мы ничего не знали о проклятии. Почему ты не сказал? Я могу принять причину, по которой ты уговорил перевести на себя. Но молчание?       Обсидиан промолчал. Неприятно было. Модди не ругался - просто спокойно спрашивал. И от этого чувство вины словно бы наоборот усиливалось. К тому же Обсидиан слышал, что, кажется, Пугод молчал про цветы. А потом исчез: команда переживала.       – Простите…       – Главное, что мы теперь знаем, – Душенька встрепетал волосы арху, – больше ничего нет?       Обсидиан головой мотнул. На Модди неуверенно посмотрел, но никакой ненависти, никакого разочарования не увидел. Тот, кажется, только что-то про детей Магии сказал да в ответ улыбнулся мягко, насколько мог мягко.       – Идем в Три? – Жираф набок голову склонил, – выходит, стоит учитывать теперь эти… Ночи?       – Проклятие затихает чаще, когда огонь целительский видит, – негромко все же признался Обсидиан, – так что…       – Ну! – Душенька рассмеялся, огонек призывая, – верно все. Раньше ты мне помогал жить, а теперь я. Все правильно, все верно.       Обсидиан улыбнулся неловко. Команда остальная тоже посмеялась. Да собралась быстро, желая в Трёх деревнях поскорее оказаться. Диамкей в дороге указать успел Веназару, когда ночи магические ожидать. Вампир только больше правда задумался, ночи сосчитать пытаясь. Хорошо бы идею свою воплотить в реальность в ближайшие ночи.       Три деревни обещали быть богатыми. То, что им надо. Да и в кармане чего сыскатся сумеет.

***

      – Вон, таверна та же, – Зак улыбнулся. Шагнул - упал сразу, за камень зацепившись, какого, кажется, здесь только что не было. Упал и ладони о землю разодрал.       – Зак…       Веназар вздохнул. Подняться помог, отряхнуться. Душенька рядом оказался, спокойно магию задействуя, чтобы ладони чужие залечить. Страшно правда немного, непривычно.       – Значит, это Три деревни, – задумчиво произнёс Диамкей, – я сам пройдусь, пожалуй.       – Сам? – Модди нахмурился, за рукав вампира перехватил, – ты уверен? Возьми кого с собой. Пожалуйста. Нельзя ходить по одному. Ночь была бы - не просил. Но днем…       Модди покачал головой. Отпустил правда вампира, чтобы Пугоду устоять помочь, но тут же посмотрел вновь на Диамкея, надеясь, что его услышат. Диамкея толкнут намеренно, зонт испортят, хуже сделают. А может и спокойно с ним поговорят - кто знает, как здесь все будет.       – Днём… – Диамкей кивнул, – хорошо. Веназар? Или он вам нужен будет?       – Пройдемся как раз по рынку, – Веня кивнул. Из сумки мешочек достал, Модди его отдал, – вот. На случай, если цену стребуют. Авось не понадобится, авось так, как родных примут.       Модди хмыкнул. Мешочек забрал, заметил, как Веназар особо непримечательными движениями ножи под рукавами проверил, сумку поправил так, чтобы она не мешала колбы с пояса схватить. Может, не совсем умно было посылать только алхимика. Но, право, больше некого. Жираф с луком, Заквиель с механизмами странными. А Модди оставить остальных не может. И Пугода.       – Вы были здесь? – неуверенно спросил Обсидиан.       – Да, – Душенька кашлянул, плечами повёл, – здесь милые ребята в таверне. Если ничего не поменялось - дети Матушки.       – Они милые, – Пугод, глубоко вдохнув, добавил, – и умные. Сразу поняли по нам, кто мы.       От Жирафа послышалось что-то напоминающее “сильно вы и не прятались”. Обсидиан, честно говоря, заинтересовался таверной этой странной, которой управляли дети Магии, с интересом на здание большое поглядывал. Рядом с дверью табличка висела, что оружие при входе оставить стоило. В прошлый раз подчинились просьбе, в этот же схитрили, в сумки волшебные спрятали.       В таверне народу мало было. За стойкой - к удивлению - никого. Жираф уселся первый, по столу деревянному постучал, хмурясь. Модди двух людей заметил, напрягся. Мало ли что те удумают сотворить. Но, кажется, люди им особого внимания не уделили. Посмотрели, совсем скоро ушли. А хозяина все не было.       – Странно, – Жираф нахмурился, – ловушка какая?       – Трое здесь точно есть, – тихо произнёс Пугод. Сел правда сразу, не отказываясь от помощи Модди совсем.       Зрение новое силу слишком быстро заставляло тратить. Узнать вышло, что трое существ, помимо их команды, в таверне ещё было. И на ногах стоять тяжелее стало.       – Есть кто живой? – Жираф фыркнул, голос чуть повысил.       А сам руку себе на бедро положил, нож нащупывая небольшой. Таким драться не выйдет - только внимание отвлечёт, секунды нужные команде подарит, чтобы та оружие подготовила.       – У вас совсем терпения нет. В прошлый раз спокойнее были.       Хозяин таверны все же появился. Ощущение появилось, словно бы из ниоткуда. Хозяин таверны в простых рубашке и штанах был, со спутанными немного чёрными волосами. И глазами едва заметно золотом светящиеся. И Обсидиану золото это отчего-то знакомым казалось, словно бы знал он его хорошо. Только в голову ничего не приходило.       – Не страшно? – Зак набок голову наклонил.       – К чему бояться тех, кому вместилище доверяет? – хозяин таверны усмехнулся, – шуму создали… Жить непонятно как. Что вам, на ночь?       – С нами ещё двое, – Модди кивнул, мешочек на стол положил, – сойдемся?       – Думал, за просто так попросите, – хозяин таверны кивнул, – к вечеру соберитесь. Зеркало зовет вам пророчество передать. Да на судьбу погадаю, может что предвижу.       – Вы провидец?!       Команда вздрогнула, восклика не ожидая. Обсидиан замер, глаза широко раскрыл, правда тут же рукой их закрыл.       – Простите!       – Я… Не понимаю? – неуверенно произнёс хозяин таверны, хмурясь.       – Он… Не совсем из нашего времени, – Жираф вздохнул, – просидел в камне все гонения. Думаю, какие-то обычаи расы.       – На провидцев нельзя смотреть, когда те без мантии. Они мантию снимают редко-редко при чужих. Да и то это только император! – быстро произнёс Обсидиан.       Провидец задумчиво хмыкнул. Рукой лишь махнул, номера комнат назвал, какие спокойно занять можно было. И на арха посмотрел, который честно взгляд в пол опустил.       Во имя Матушки Магии, он думал, что команда необычная, когда встретился с ней тогда.