Чувства на нулях

***

Виктория сидела неподалеку от двери в кабинет врача-гинеколога на небольшом диванчике стерильно-белого цвета, как и все в этой частной клинике. Хоть блондинка и не боялась плохих вестей или проблем со здоровьем, состояние её было крайне тревожным. Девушка уже несколько раз ходила по длинному коридору туда и обратно, лишь бы усмирить волнение в перемешку с паникой. Откуда такой стресс — неизвестно. Но у Де Анджелис было плохое предчувствие. Буквально час назад басистке дали лист формата А4 с совершенно разными вопросами; по словам врача, именно на основе данных ею ответов в этой анкете они смогут подобрать самый безопасный вариант прерывания беременности для Виктории. Спустя каких-то двадцать минут девушка вернула заполненную анкету обратно гинекологу, на что та сказала, что рассмотрит ответы пациентки и в ближайшее время позовет её в кабинет. И вот уже сорок минут Де Анджелис торчит в этом идеально-белом коридоре и пытается избавиться от чувства тревоги и волнения, нахлынувшего на неё слишком резко и неожиданно. Дверь кабинета резко отпирается, и приветливая девушка-гинеколог зовет Вик обратно. Басистка усаживается на край мягкого кресла, стоящего напротив широкого стола врача, и заинтересованно смотрит на сотрудницу клиники, пока та продолжает внимательно изучать медицинскую карту Виктории, словно в надежде увидеть там что-то новое. Тут же девушка с кудрявыми русыми волосами и в медицинском костюме цвета лаванды отрывает взгляд от документов Де Анджелис и, откладывая их в сторону, серьёзно смотрит на датчанку. — Ну что ж, Виктория. Я тщательно изучила вашу анкету и медицинскую карту. Несколько раз перепроверяла данные и рассматривала разные варианты. Поэтому могу точно сказать, что хирургический аборт вам не рекомендуется; паническое расстройство влияет не только на психику, но и на здоровье. А пациенткам с психическими расстройствами мы в большинстве случаев отказываем в данном варианте искусственного прерывания беременности. Я бы могла предложить вам самый безопасный вариант — медикаментозный аборт, но он эффективен на сроке до пяти недель. А вы указали, что планировали провести операцию минимум через две недели. Тогда ваш срок будет составлять семь недель, и будет уже поздно. — И что вы хотите мне этим сказать? Что я по вашему должна делать? — Голос Виктории дрожал от непонимания и паники. — Всё, что мы можем вам предложить, это оставить ребёнка. В вашем случае это и правда самый безопасный для здоровья вариант. По щекам блондинки уже стекали слёзы безысходности и растерянности. Вот чего она точно не ожидала, но подсознательно боялась больше всего. Что делать дальше? Как отказаться от всего, ради чего она так трудилась с тринадцати лет? Как отказаться от этого успеха, славы, популярности ради нежеланного ребёнка? Как, в конце концов, растить его или её в одиночку? Как объяснить ребёнку, почему нельзя говорить чужим людям имя и фамилию отца? Как объянить ему или ей причину такой скрытности и изоляции от внешнего мира и людей? Слишком много вопросов и полное отсутствие каких-либо ответов. В этом же состоянии так называемого транса басистка все-таки смогла выйти из клиники и добраться до машины Итана, уже стоящей на частной парковке медицинского учреждения. Барабанщик ждал подругу в машине и после консультации должен был отвезти её домой. Дверь автомобиля открылась, и брюнет заметно напрягся, но старался не подавать виду, чтобы рядом с собой Вик чувствовала хотя бы одного спокойного и уверенного человека. Торкио смотрит на басистку, пока та садиться в машину и пристегивает ремень безопасности. — Все в порядке? Что сказали на консультации? Блондинка молчала, сжав губы, и через пелену слез вглядывалась в движущуюся картинку за окном автомобиля. Итан на секунду отвлекся от дороги и кинул взгляд на девушку, замечая ее стеклянные глаза и напряженное выражение лица. —Эй, Вик. Ты чего? Что-то с твоим здоровьем или со здоровьем ребёнка? По щекам Де Анджелис начали стекать горячие слёзы, пока блондинка продолжала прикусывать нижнюю губу до красноты. — Мне...из-за панического расстройства в тяжелой форме мне противопоказано делать хирургический аборт. А медикаментозный эффективен при сроке примерно четыре-пять недель. По возвращении из Америки срок будет уже значительно больше, а улетаем мы уже завтра. Мне сказали, что его...ребенка нужно оставить, чтобы не навредить моему здоровью... — Вик... — Парень положил руку на колено блондинки и осторожно поглаживал его, чтобы успокоить подругу. — Давай доедем до дома, там ты отдохнешь, успокоишься. Мы поговорим с продюсерами и решим, по какому плану будем работать, чтобы на последних сроках ты смогла спокойно отдыхать и готовится к родам. Все тебя поддержат и будут помогать. Все будет в порядке. Сейчас в твоем положении лучше вообще не переживать и не думать ни о чем. Я со всем разберусь. — Де Анджелис неуверенно кивнула и продолжила смотреть на размытую картинку меняющихся пейзажей.

***

Пока блондинка скрылась в своей спальне и переодевалась в пижаму, Торкио заваривал травяной чай на её кухне. Уже переодетая Виктория зашла к Итану и с некой осторожностью села на высокий барный стул. Де Анджелис выглядела вымотанно, но даже в огромной футболке на голое тело, со смытым макияжем и немного покрасневшими от слез глазами она выглядела привлекательно. Брюнет поставил глубокую кружку с горячим чаем перед подругой; та лишь благодарно кивнула, хватаясь за ручку кружки. Виктория словно была в другом мире и не обращала внимания на происходящее перед глазами. Торкио сразу заметил состояние девушки и подошел к ней, слегка проводя рукой по спине блондинки. Барабанщик поцеловал Де Анджелис в макушку и посмотрел ей в глаза, грустно улыбаясь и все так же придерживая за спину. — Ты станешь хорошей матерью, Вик. Я уверен в этом. — Ты серьёзно так думаешь? — Виктория все же подняла взгляд на друга, произнося свой вопрос. — Можешь даже не сомневаться, Виктория. — На лице Де Анджелис проскользнула слабая улыбка, и блондинка прижалась к накаченному торсу парня, укрываясь в его объятиях. Их минутку спокойствия прерывает резкий звонок в дверь. Девушка отстранилась от Итана и, недолго думая, направилась к двери. Провернув защелку и дернув ручку, блондинка удивилась, когда увидела стоящего за дверью Дамиано спышным букетом алых роз. — Дамиано...что ты тут делаешь? — Впустишь меня? — Блондинка отошла от прохода, и когда вокалист вошел в квартиру, басистка закрыла за ним дверь. Давид протянул Виктории цветы, испепеляя ее взглядом. — Спасибо... — Де Анджелис опустила глаза в пол и ушла на кухню ставить цветы в вазу с водой. — Я уже пойду, не буду вам мешать. Ты расскажешь ему про то, что оставишь ребёнка? — Барабанщик вышел из кухни и остановился у двери, повернув голову на подругу. — Расскажу... — Виктория грустно улыбнулась парню, обнимая его на прощание. — Доброй ночи, Вик. — Доброй ночи, Итан. Торкио надел обувь и вышел из квартиры блондинки. Она закрыла за ним дверь и ушла в гостиную, где на диване сидел Дамиано. — А всё-таки почему ты так неожиданно приехал? — произнесла девушка, обращаясь к Давиду и садясь на диван рядом с ним. — А ты не рада меня видеть? — немного огорченным голосом ответил вопросом на вопрос вокалист. — Рада... И еще я должна рассказать тебе...кое-что очень важное, только пообещай, что нормально отреагируешь. — Что-то о беременности? — Да... — Я обещаю, что отреагирую нормально, Вик. Это ведь и мой ребенок... — Я оставлю его, Дами. Оставлю. Сегодня я была на консультации, и мне сказали, что делать аборт с моим расстройством противопоказано и опасно для моего здоровья. Я правда не знаю, как буду справляться с воспитанием одна, но так получилось... Я правда не хотела оставлять его, прости меня, Дамиано... — Взгляд брюнета мгновенно стал серьезным и задумчивым. Он явно пока не мог осознать то, что у него родиться ребенок, то, что это будет его ребенок, с его генами. Его частичка. Пока фронтмен пытался переварить полученную информацию, Де Анджелис продолжала: — Не переживай, я куплю дом, где-нибудь подальше от людей, моя бабушка поможет, когда мы будем уезжать в туры. Я позабочусь, чтобы никто не узнал о ребёнке и о том, что ты его отец. Так что можешь не переживать. Если кто-то из знакомых спросит, будем говорить, что я не помню, кто отец и что это было не на трезвую голову. В любом случае, тогда ты будешь не причастен. И никто не будет доставать тебя вопросами. — Дамиано двумя пальцами повернул голову басистки на себя и нежно положил руку на ее щеку. — Вик, хватит переживать за меня. Сейчас гораздо важнее твое состояние и здоровье малыша. — Второй рукой брюнет медленно опустился к низу живота датчанки, осторожно поглаживая его. Уставшая девушка положила голову на плечо Давида и накрыла его руку на ее животе своей рукой. — Я буду полностью обеспечивать ребёнка финансово. Он или она не будет нуждаться ни в чём. — сказал фронтмен, пока блондинка, лёжа на его плече, даже не открывая глаз, отвечала ему. — Не надо, Дамиано. Ты должен оплачивать дорогие лекарства Джорджии, а у меня достаточно хорошее финансовое положение, чтобы обеспечить ребёнку прекрасную жизнь. Так что мне не нужна помощь, материальная уж точно. Дамиано никак не отреагировал на слова блондинки, приобнимая ее за талию. — Посмотрим какой-нибудь фильм или пойдём спать? — Брюнет взглянул в глаза Виктории. — Ты останешься на ночь со мной? — Удивленно спросила Де Анджелис. — Останусь, Ви. Останусь, если ты не против, конечно. — Не против... Де Анджелис медленно потянулась к лицу парня, ожидая, что тот отстранится, но брюнет лишь схватил блондинку за талию, крепко прижимая ее к своему телу и объединяя их губы в глубоком поцелуе. Вскоре Виктория отстранилась от парня, вопросительно посмотрев ему в глаза. — Прости. Я перегнула палку, у тебя есть Джорджия...и я не должна была так себя вести. Лучше сразу пошли спать. Завтра рано ехать в аэропорт, а тебе еще и домой заезжать. Давид тяжело вздохнул и, не отпуская руку подруги, повел её в её же спальню. Дамиано снял с себя одежду и в одном нижнем белье лег на одну половину кровати, за руку потянув за собой Вик. Блондинка прижалась к парню, носом утыкаясь в его грудь, и вскоре глубоко уснула, в то время как парень размышлял о будущем группы и самой Виктории с ребенком. С его ребенком.

***

Будильник на телефоне Дамиано сработал в шесть утра. Брюнет сразу же потянулся к устройству и выключил звук, дабы не разбудить Вик. Парень быстро оделся и, схватив свою сумку, вышел из квартиры басистки. Через четыре часа им нужно вылетать, а его чемоданы по прежнему в его доме. Давид тихо проходит в дом, где в гостиной Джорджия уже собирала свой чемодан. — Привет, Дами. — Приторно сладким голосом произнесла брюнетка. — Привет...ты куда-то собираешься? — Вокалист был в замешательстве, окидывая взглядом чемодан своей девушки. — Дамиано... Мы же еще два месяца назад договорились, что я поеду в тур с вами, буду ходить на концерты, жить с тобой, чтобы тебе не было одиноко и скучно. Я уже чемоданы собрала, с подругами в Нью-Йорке договорилась встретится, ты передумал и мне не стоит ехать? Что-то произошло, Дами? — Солери смотрит на Давида, как ему показалось, наигранно заинтересованным взглядом. — Нет, конечно нет. Всё в порядке, я буду счастлив, если ты полетишь с нами. — Ну и прекрасно! — девушка поцеловала парня в щеку и ушла на второй этаж дома, пока фронтмен думал о том, как вести себя в этот месяц в Америке, чтобы не произвести вопросов и сомнений у Джорджии и при этом не отдаляться от Виктории. Де Анджелис нужна его поддержка, как и Солери. Вот только брюнетка и знать не знает, что у басистки ребёнок от её доброго и верного мужчины. И лучше ей этого никогда не знать. Вокалист нашёл единственное удобное для в̶с̶е̶х̶ себя решение. Давид будет участвовать в воспитании ребенка, при этом не вступая в какие либо отношения с Викторией, помимо дружеских. Они будут скрывать дитя от Джорджии и всего мира. Знать будут лишь близкие и родственники. Мужчина, как ни в чем не бывало, будет жить с Джорджией, поддерживать во время выступлений на конференциях, оплачивать дорогостоящие препараты и лекарства, быть с ней двадцать четыре часа в сутки. А Де Анджелис будет растить малыша, с изредка появляющимся папашей. Конечно, он будет помогать ей с воспитанием и уходом за ребёнком. Но отказаться от привычной жизни Дамиано не в состоянии, как бы ему не хотелось показать себя с лучшей стороны.

***

За пол часа до вылета Виктория, Томас, Итан и Лео уже сидели в зале ожидания бизнес-класса. Блондинка с привычным усталым видом лежала на коленях барабанщика, который ласково поглаживал ее по голове. С характерным звуком дверь в зал открылась и за ней показался Дамиано, который, как не в чём не бывало, вёл под руку Джорджию, а второй рукой нёс сумку с важными вещами, входящими в ручную кладь. Взгляд брюнета разглядел резко выпрямившуюся в спине басистку. Давид быстро отвёл взгляд от Виктории, которая внимательно всматривалась в каждое телодвижение вокалиста. Ее внимание к Дамиано не ускользнуло от глаз менеджера. Грилло пристально наблюдал за подругой с момента их встречи в аэропорту. Парень сразу заметил разочарование во взгляде басистки, когда та увидела, что фронтмен полетит не один. Хоть Вик и пыталась всеми силами скрыть все эмоции, которые испытывала в этот момент, самые близкие в любом случае увидят истину в глазах, которые, как говорят, никогда не врут. Итан взял подругу за руку и старался говорить максимально тихо. — Тебе стоит поговорить с Лео. Он будем решать проблемы с остальным менджементом. — Сейчас вообще не лучший момент разговаривать с Лео, находясь в одном помещении с ними. — Чем раньше он узнает, тем лучше, Вик. Подойди к нему, и вам никто не помешает. — Де Анджелис тяжело вздохнула, но все же направилась к менеджеру. Шатен сидел напротив и листал ленту Инстаграма, пока блондинка неуверенно направлялась в его сторону. Девушка села рядом с Грилло, не поднимая взгляда с пола. — Леонардо... — Да? — Менеджер поднял взгляд с телефона на Викторию. Девушка начала говорить на тон тише, почти шёпотом. — Я вчера ходила на осмотр и консультацию, мне сказали, что оставить ребёнка будет единственным менее опасным для меня решением. Дамиано и Итан уже знают. Ты сможешь что-нибудь придумать? Как-нибудь договориться с продюсерами, чтобы о моём положении никто посторонний не знал? — Грилло был в замешательстве, но все же нашёл в себе силы ответить басистке. — Я попробую, — шатен положил руку, на плечо Де Анджелис. — что-нибудь точно сможем придумать. Так что ты можешь не волноваться. Спасибо, что рассказала мне и еще раз прости...за тот поцелуй. — Ничего, Лео. Ничего. Я не обижаюсь на тебя. Спасибо, что помогаешь. — Это моя работа...а ты моя подруга. Я не могу оставить тебя без поддержки. — Виктория крепко прижалась к менеджеру. — Всё равно спасибо, я тебе очень благодарна. — Грилло искренне улыбнулся басистке и осторожно поцеловал её в макушку. Как бы ни было сложно, без поддержки она никогда не останется. Пусть блондинку и одолевали переживания по поводу её будущего, одна она точно не останется. И это не могло не успокаивать Викторию.