Всё, что я знаю о тебе

— Ммпф, — Рацио что-то там пытается мычать сквозь завязанный рот в подушку. Авантюрин улавливает нотки нетерпения и зарождающегося раздражения. — Прости, док, никак не пойму, что ты там бормочешь, — ох, получит же Авантюрин чуть позже за свои выебоны. Но пока ему всё нравится, а связанные за спиной Рацио руки не дают ему сжать чужую шею. Дарует ощущение безнаказанности. Умилённо чмокнув алую от шлепков ягодицу Веритаса, Авантюрин снова проскальзывает залитыми смазкой пальцами глубже в его зад. Он наблюдает почти загипнотизированно, как растягивается колечко мышц и лишь иногда судорожно пытается сжаться. — Ну посмотрите только, какой ты у нас тут скромник, — за этот смешок его как минимум трахнут. — Как будто не эта задница обожает, когда в ней мой член. — Без смазки. Веритас снова возмущённо мычит, но спина его тем не менее прогибается. Он сильнее отставляет зад будто в попытке получить пальцы внутрь ещё глубже. Член напряжён, но из-за позы Рацио не может получить никакой стимуляции, а Авантюрин растягивает его слишком издевательски медленно. Будто нарочно. Точно нарочно. Но что поделать, у Авантюрина нездоровая тяга к риску, граничащему со смертью. А именно это ему и сулит его поведение сейчас. Эти грязные словечки, тягуче-медленное выскальзывание пальцев наружу до фаланг, алые следы ладоней на ягодицах. И Авантюрин соврал бы себе, если бы сказал, что ему не интересны последствия. Такие вот простые отношения — довести Рацио до крайней точки, загадочно поулыбаться, а потом делать вид, что вообще не планировал ничего такого. Вновь вставляя пальцы до конца и разводя их внутри в стороны, Авантюрин влюблённо смотрит на влажные вихры волос на затылке Веритаса. Тянется, целует сзади в шею, ощущая на губах солоноватость пота. Рацио пахнет просто крышесносно, и Авантюрин не может удержаться от укуса. Игривого, но немного больного. Веритаса всего аж подкидывает, он стонет и выгибается, сжимая в себе пальцы Авантюрина судорожными сокращениями. Мокрый скулёж в подушку становится тише, вся его спина блестит от выступившего пота, а тело дрожит. Авантюрин немного отодвигается и, не доставая из зада пальцев, восторженно смотрит на впитывающиеся в простынь капли спермы. — Обалдеть, — он присвистывает довольно. — Ты и правда был на пределе, прости, я перестарался... Он не звучит виновато. Достаёт пальцы, обтирает их от смазки об уже всё равно испачканную простынь, заботливо развязывает руки и рот Рацио и помогает тому аккуратно лечь. Веритас тяжело дышит, прикрыв глаза, и Авантюрину кажется, что выглядит он не опасно. Ложится рядом, обнимает и расслабляется. И понимает, что это было ошибкой, когда внезапно одним движением оказывается вжат лицом в постель с давящим сверху весом чужого тела. А вот и последствия...