Ужасы ночной смены

Очередная смена. Группа из двух интернов, психолога и медсестры слаженной работой, смешанной с обучением новичков, неплохо справлялась с наплывами пациентов. Их схема была проста: утром приём и регистрация больных, ближе к ночи — их лечение. В этот раз к особенно тёмной из-за непогоды полуночи занятые палаты в основном остались в левом крыле и одна в совсем противоположной части, так что медсестра и один из интернов отправились в операционную, а психолога оставили заниматься рентгеном в соседней комнате. Второй же стажёр — заяц с желтоватой шерстью в белом худи, с серыми капюшоном и карманами, и белыми штанами — брёл по ярко освещённому широкому коридору, прямиком в пятую палату — именно ту, что находилась поодаль от основной группы, давая фантомное чувство самостоятельности начинающему врачу. Задача казалась легче лёгкого. Всего лишь взять анализ ДНК, проверить его и по результатам дать лекарство. Что может пойти не так? Всё. И вот, он стоит на пороге этой самой палаты. Почему-то в груди ютится странное чувство беспричинного страха. Будто предчувствие опасности, но отмахнувшись от него, стажёр вошёл в помещение. Ввиду времени суток, там было темно. Облака застилали ночное небо плотной пеленой, и комнату лишь слегка освещали отголоски свечения уличных фонарей. Не сильно выручало. Подойдя к койке со спящим пациентом интерн осторожно взял его за руку и оценивающе окинул её взглядом от кисти до предплечья, цепляясь за явные тёмные пятна, сильно заметные на холодно белёсом свету сочившемуся из коридора через мелкое окошко на двери. — "Со слов коллеги, это главная жалоба" — подумал стажёр отпуская руку. Та странно резко шлепнулась назад на кровать и обмякла. — "Нужно взять шерсть на ДНК анализ. Пинцет должен быть в шуфляде" Интерн хотел было просто подойти к столу со шкафчиками, который стоял у стены по ту сторону койки и на котором покоилась аппаратура для анализа, диагностирования и составления курса лечения. Для этого он пошёл в обход у подножья кровати. Вот плохая видимость и сыграла свою роль. Что то в темноте схватило жёлтого зайца за ногу и резким движением, не отпуская, свалило с ног. Не успев сгруппироваться стажёр довольно сильно приложился головой об кафельный пол. Вместе с ударом из головы вылетело всё понимание происходящего, в глазах поплыло. Немного отрезвило лишь осознание, что его тащат глубже под кровать. Сразу после этого прозрения интерн постарался дёрнуться вперёд и вырваться из хватки твари, но лапы скользили по кафелю и вместо освобождения он только больнее ударился упав на локти. Ногу сжали лишь крепче и с силой дёрнули назад. Это растянуло стажёра по полу и, мощно приложив его грудью, выбило весь воздух из лёгких. От этого он смог издать лишь резкий выдох смешанный с хриплым вскриком. Из-за крепкой хватки нога ныла и начинала неметь. В панике стажёр начал метаться глазами по всей палате в поисках чего нибудь, что могло бы помочь. В один момент он обернулся, чтоб попытаться найти решение в сущности, что собирается его убить. Взгляду предстали два огромных красных глаза с бездонными большими зрачками. Они казались слишком тёмными даже в ночном мраке окружения и были сфокусированы лишь на добыче в своих лапах. Раньше чем он отдал отчёт своим действиям, свободной ногой он со всей оставшейся силы зарядил монстру в глаз. Существо дёрнулось и зарычало, всего на секунду ослабив хватку, но этого хватило, чтобы предпринять ещё одну попытку к побегу. Вот только уже порядком разгневанная тварь теперь так просто отпускать свою добычу не собиралась. Чёрная лапа на ноге интерна схлопнулась как медвежий капкан. Конечность захрустела. Стажёр выгнулся и взвыл от пронзившей тело, будто разрядом тока, боли. Тем временем его схватили и за вторую ногу. Монстр с новой силой одним рывком увёл в минус все старания интерна. Очередной болезненный удар об пол, но эта боль не затмевала адски пульсирующую конечность. Нежно-желтая шерсть на щеках намокла. С одной стороны горячие слёзы разбавлялись багровыми ручейками. Существо замедлилось. Кажется, теперь его забавляли мучения некогда "дерзкой" жертвы, ныне корячущейся в его когтях от боли. Движимое неким азартом перед трапезой, существо сжало до хруста и вторую ногу стажёра, а уже треснутую начало додавливать. Интерн закричал. Хрипло, жалко. От боли, затмевающей взгляд, интерн начал сильнее дёргаться в надежде на спасение и срывать когти об зазоры в плитке. Монстр мучительно надолго желал растянуть это зрелище. По мере затягивания жертвы под злосчастную кровать лапы твари поползли выше по переломанным ногам: сначала перебрались на колени, последовательно выбивая болезненные вопли сперва за одну ногу, затем за вторую, после поползли на берцовые кости. Это стало для уже задыхавшегося от слёз и криков интерна второй стадией пытки. Он уже срывался на приступы ужасного кашля, всё чаще вопли проседали на осипший свист как вдруг монстр решил привнести в мучение ещё и щепотку унижения. Одной рукой он пытался сломать интерну ещё одну кость, а вот другую запустил выше — под, и без того, сильно задранную кофту. Рука сначала прощупывала только спину, время от времени подтаскивая за шкирку глубже во владения мучителя. Позже уже в наглую облапывала худощавое пушистое тело, иногда задерживаясь на некоторых местах: исследуя "жабо" из меха на груди, беспокойно вздымавшейся от сбитого слезами и криком дыхания, чуть ниже, прощупывая длинными чёрными пальцами ребра, проводя ими же вдоль по хребту прямиком до основания хвоста, оттуда начиная поглаживать и слегка сдавливать бёдра, иногда переползая на низ живота и запуская пальцы ниже. Похабно низко. Но жертве не было дела до того, где бродят пальцы мучителя. Все мысли вытеснила боль. Протестование не прекратилось, стажёр всё ещё бултыхался в сопротивлении, но движения были уже совсем вялые. Вот только горло драть и звать на помощь он не перестал. Всё ещё надеялся, что кто-нибудь наконец придёт и вытащит его. Глаза щипало от слёз, вдохнуть нормально не получалось. Ножки койки уже были на расстоянии вытянутой руки, хотя ранее были на уровне поясницы, пространство под ней ощущалось неестественно огромным. А существо всё что-то довольно курлыкало. В помутненном рассудке и зрении интерн видел только постепенно отдаляющееся пятно света — того самого, холодного, раздражающе яркого. Сейчас он казался не иронично самым тёплым, что он имел перед тем, как пасть в этой долгой и мучительной битве. Почти не соображая изнеможённое тело предприняло последнюю попытку позвать на помощь. Рукой стажёр схватился на ножку кровати и осипшим голосом прокричал: — Кто нибудь! Помогит- — зов прервался очередным жутким приступом кашля. Рука ослабла, в глазах потемнело, веки потяжелели, а последняя мысль была: —"это конец". . .. ... Но перед тем, как окончательно отключиться, интерн услышал возню, обеспокоенные возгласы, а хватка на ногах ослабла. За запястье его потянули на волю.