Одержимость или желание обладать

Дженнифер Бьянки — настоящая сука. В образе нежной, мягкой девушки она сочетала в себе резвую стерву, которая позволяла себе так смело высказываться о нем на всеобщее обозрение. Она первая, кто стал открыто негативно выражаться о нём на проекте, и будто ей было мало того концерта в прошлом гот зале, продолжала это делать на испытаниях. В эти моменты хотелось схватиться за копну её белых кудрей, больно сжимая волосы на затылке и заставить больше никогда не говорить ничего подобного в его сторону. Конечно, как же красиво это будет выглядеть на экране. Она беспричинно постоянно говорит о нем, поливая грязью, а он, как благородный мужчина, молча терпит её, не оказывая сопротивления, и даже оказывает знаки симпатии. Красиво. Но есть некоторое но. Ему хотелось чесать кожу изнутри от раздражения. Как она не понимает, что её суждения взяты из воздуха? Она видит его неправильно, искажает его поступки и слова. Хотелось привязать её к стулу и заставить выслушать все его мысли и ответы на её обвинения. Чтобы она наконец поняла, что совершенно не так поняла его. Артем ощущал почти отчаяние от несправедливости. От незаслуженной ненависти с её стороны. Но стоило выдохнуть, и прийти в себя, как он выстраивал свои мысли в правильном порядке. Нет никакого смысла думать об этом. Нет смысла опускаться до объяснений, он просто будет продолжать быть собой. И, возможно, когда-то он сможет показать ей что она ошиблась. И тогда Дженнифер наконец поймет его правильно. Поймет, что он делал всё правильно. Нужно просто дать ей время. Пускай брызгает ядом в его сторону — он им напьется.

***

Птичка влетела в гримерку, и Артем легкими разрядами тока по коже ощутил, что она зла. Выпускает свои когти, и готова вцепиться ими в кого-то, выклевать глаза. Дженнифер бормотала себе под нос, резко передвигаясь по помещению. Осязая её резкость и состояние, он не смог удержаться от того, чтобы не сводить с неё глаз. То, как она вошла, и довольно агрессивно расположилась в своем месте, попутно опрокинув какие-то вещи со столика, совершенно не обращая на это внимание, это подпитывало его интерес. Что случилось, птичка? Не прошла испытание? Неет, дело было в чем-то другом. Его глаза сузились, желая детальнее вникнуть в её реакцию. —Кажется, у кого-то не задался день.— протянул Артем, уткнувшись в свой телефон. —Да пошел ты нахуй, Артем. На грани, почти в истерике, крикнула она, и толком не посидев, подорвалась из кресла, вновь уходя из помещения. Он удивился этому. Стало ясно всем, что Бьянки его недолюбливает, но чтобы реагировать настолько остро. Он не ожидал. Внутри всё неприятно сжалось от нахлынувших вопросов. Остальные участники смотрели на него, удивлены, кажется, не меньше его. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул. Плевать, просто плевать. Послала, потому что попал под горячую руку, вот и всё. Нет смысла тратить своё время на это. Именно поэтому он так разозлился на себя, когда поднялся следом. Прохладный зимний воздух слегка отрезвляет разум, и возникают первые мысли о том, что идти за ней глупо. Но это уже сделано. Дженнифер стоит в лучах зимнего солнца. Её кудри торчат в разные стороны, распушившись. Она яростно печатает что-то в телефоне. Артем достает портсигар, доставая сигарету для себя. Терпеливо подкуривает, не говоря ей ни слова. Видимо, дописав свое гневное сообщение, она подняла голову и увидела, что это вышел он. Несколько секунд они стояли в напряженной тишине. Артем затянулся, смотря куда-то вперед, будто это не она только что послала его, а он сразу после этого не побежал к ней. Молчал, ожидая. —И чем же я провинился в этот раз? Спокойным, почти смиренным голосом спросил он, всё так же не оборачиваясь в сторону девушки, куря папиросу. —Я даже обсуждать это не хочу. Ты просто лицемер. Её голос дрожал, и Артему казалось, если, он повернет своё лицо к ней, увидит, как слезы скопились в уголках светлых глаз. Странный порыв положить руку ей на плечо вырвался откуда-то изнутри, но он сдержал себя. —Пришел, сказал людям то, что им хочется видеть, наплел всякой чепухи, отлично сыграно, Бесов! А потом я прихожу на испытание, и мне заявляют: «Дженнифер, Вы не увидели проклятье. Мы Вам не верим». Брови его нахмурились, и он затянулся дымом глубже. —И чем ты им в итоге помог? Спас от того, чего на них нет? Снимал проклятье, которого нет, просто чтобы произвести впечатление? Запугал их, создал проблему и решил её. Просто герой! Она кричала, смотря то на него, то в любую другую сторону. Размахивала руками и стряхивала головой, когда особо эмоционально говорила. Он напрягся. Весь этот монолог ему не нравился, но в то же время вызывал ощущение особой близости. Когда она наедине, вдали от всех глаз говорит всё, что у неё сейчас на душе. Наконец он повернулся к ней, желая впитать всё, что она сейчас вываливала на него. Каждую крупинку эмоций. В первую очередь он увидел, как первая слеза уже покатилась по её щеке, падая на притоптанный снег. Она не пыталась сдержать своих слез, что тоже казалось ему частью её — не скрывать, что чувствует. Глубокий вдох. —Дженнифер, это не моя вина, что мы увидели разное. И не смотря на всё, он не собирался ей уступать. Не собирался уступать никому из них. —Ты куришь? Он вставил это быстро, сразу после сказанных им слов, протягивая ей портсигар. Ей нужно успокоиться, иначе всё, что он попробует ей сказать, будет словно тушить костер бензином. Голубые глазки смотрят то на него, то на папиросы, сомневаясь. Он протягивает портсигар более уверено, опустив голову набок. Она цыкает, и даже бормочет что-то под нос на итальянском, что заставляет Артема всматриваться в неё. С её уст этот язык слышится красочно, почти страстно. Но все таки принимает сигарету. Видимо, она делает это не часто, ведь зажигалки у неё нет. Она не просит её, а упрямо смотрит на Артема, будто пытаясь без слов ему объяснить. Он достает зажигалку, и протягивает её девушке. Дженнифер тянет сигарету, и опирается спиной о стену здания. Видимо, чувствуя головокружение. Он разворачивается к ней полностью, уже не скрывая, что пришел сюда за этим. Чтобы поговорить, помолчать, покурить. Сейчас плевать, и он обдумает это позже. —Мы все здесь хотим пройти в финал, я понимаю твое беспокойство.— он пользуется моментом, пока первые глотки дыма успокаивают её.—Я работаю так, а ты по-другому. Разным участникам испытаний могут нравится разные методы работы. Она прикрывает глаза и улыбается, выдыхая. Мотает головой, смотря снова не на него. —Да что ты вообще понимаешь, Бесов. Его челюсти сжались сильнее. Ведь он хочет понять. И эта мимолетная мысль почти заставила его скривить лицо. —Я не нуждаюсь в твоих оправданиях. Оправданиях? Вот теперь его бровь дернулась, а пальцы в карманах куртки сжались в кулаки. —Какие оправдания? Раз уж ты говоришь о лицемерии, это я предпочел поговорить, чтобы ты высказала мне всё в лицо, а не в гот зале или ещё где-то на камерах. Его голос напряжён. —Нравится устраивать этот цирк? Знаешь, таким образом ты даже делаешь мне одолжение. Столько говоришь обо мне, заставляешь обращать на меня внимание зрителей. Её брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся, будто она собиралась высказать своё недовольство. Но он не даёт ей этого сделать. —Ей богу, Дженни, я не хотел с тобой спорить. Я ни разу не сказал тебе ничего плохого, и надеюсь, что не скажу. Не ожидаю от тебя того же, но просто задумайся.—он прикрывает глаза, тяжело вздыхая—Пожалуйста. Она вновь мотает головой, всё ещё сверкая чертиками в своих глазах. Пускай. Его карие глаза бросают последний взгляд на неё, пытаясь выразить им всё что он пытался сказать этими словами. Он громко хлопает дверью, стягивая с себя эту маску страдания. Да если бы он только мог, он бы заткнул её после первой же фразы, и заставил забрать свои слова обратно. Но нельзя. Пока что нельзя делать этого, она не готова. Она должна сама прийти к этому. И тогда она больше не будет так даже думать о нем.

***

В этом гот зале Дженнифер Бьянки ни слова не сказала в сторону Артема. И он не знал, доволен этим или наоборот.