И снова мы смотрим кино

2 сентября, 1998 Первый учебный день подходил к концу. Уроки остались позади, и оба старосты школы вернулись в гостиную, чтобы немного передохнуть перед предстоящим собранием. Гермиона устроилась в кресле, свернувшись калачиком, и углубилась в книги, которые заранее принесла из библиотеки. Драко тем временем ушёл к себе. Внезапно из его комнаты раздался резкий возглас. — Твою ж мать! — Гермиона мгновенно вскочила, отбросив книгу, и метнулась к лестнице, ведущей к комнате парня. В считаные секунды она оказалась у двери в спальню, на всякий случай выхватив палочку, и рывком распахнула створку. В комнате застыл Драко — бледный, с остекленевшим взглядом, прикованным к приоткрытой дверце в стене. Та самая дверца, которую раньше все принимали за элемент обшивки, поддалась, стоило ему дёрнуть за резную ручку, и открыла проход в небольшую, но удивительно уютную кухню. У дальней стены тянулся чёрный кухонный гарнитур: нижние шкафчики, каменная столешница в тон, верхние шкафы, уходящие под самый потолок, раковина и плита. Белые стены резко контрастировали с тёмной мебелью, а на металлических крючках висели сковорода, ножи, лопатки и прочие кухонные принадлежности. Посреди комнаты стоял стол, уставленный тарелками с гербом Хогвартса, небольшими кубками и столовыми приборами — ложками, вилками, ножами. Гермиона подошла к одному из шкафчиков и распахнула дверцу. Внутри теснились кружки — большие и маленькие, кофейные, а ещё, к её немалому удивлению, нашлись даже бокалы. Закрыв шкаф, она заметила у стены ещё одну дверь — ту, что вела в её собственную спальню. По пути к ней взгляд девушки упал на записку, лежавшую на столе. Если я всё-таки забуду вам показать кухню, но вы её найдёте, сообщаю: хотите что-то из еды — постучите палочкой по столу и скажите, чего хотите. Если это есть на основной кухне, оно появится.

Минерва Макгонагалл

Прочитав записку, Гермиона подошла ко второй двери и потянула за ручку. Та легко поддалась, подтверждая догадку: проход соединял их комнаты. Любопытство взяло верх — Миона решила проверить, как работает волшебная доставка. Вернувшись к столу, она легонько постучала палочкой по каменной поверхности и чётко произнесла: — Бутерброды с маслом и кружка чёрного чая. Названные блюда появились почти мгновенно. — Интересно, — тихо пробормотала Гермиона, забирая чай и бутерброды. Она обернулась и увидела, что Драко всё ещё стоит в дверном проёме. Но теперь его лицо уже не было бледным и потрясённым — в нём читалось скорее изумление, смешанное с любопытством. Он медленно обводил взглядом кухню, словно пытаясь уложить в голове сам факт её существования. Немного перекусив, Гермиона решила, что пора собираться на собрание старост. В памяти отчётливо всплыли слова Перси, которые он произнёс ещё на её первом курсе: собрания проходят дважды в неделю — по понедельникам и пятницам, а в особых случаях созываются дополнительно. В этом году, как и всегда, если второе сентября не попадало на край недели, старост факультетов оповещали о важных делах уже вечером первого учебного дня. Поправив мантию, Гермиона вышла в коридор и уверенно зашагала вперёд. Она знала замок до последней трещинки в камне — каждый поворот, каждый гобелен были ей знакомы. В воздухе разливался тонкий аромат воска от натертых полов, а откуда-то снизу доносился пряный запах, будто кухня делилась своими тайнами даже с отдалёнными коридорами. Мысли плавно перетекали от неожиданной находки к предстоящему собранию: в голове уже складывался список вопросов, которые стоило поднять, и волнение от предвкушения дела вытеснило остатки усталости. Спускаясь на третий этаж, она на мгновение замерла у витража: закатное солнце заливало стекло тёплым медово‑алым светом, превращая узор в огненную мозаику. Отсюда до кабинета старост оставалось всего несколько поворотов. Гермиона глубоко вдохнула, словно набираясь решимости, и свернула в узкий коридор. На стене висел старинный гобелен с гербами факультетов — негласный ориентир, который ни разу её не подводил. Дверь в кабинет была чуть приоткрыта, из-за неё доносились приглушённые голоса. Чуть улыбнувшись своим мыслям, девушка шагнула внутрь — она была готова к началу собрания. От каждого факультета было по два старосты — мальчик и девочка. От Гриффиндора были Дин Томас и Парвати Патил; насколько знала Гермиона, они начали встречаться после войны. От Пуффендуя — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, о чём-то увлечённо разговаривающие: Ханна что-то быстро шептала, размахивая пергаментом, а Эрни кивал, время от времени поглядывая на часы. От Когтеврана — Энтони Гольдштейн, склонившийся над блокнотом и аккуратно выводивший пункты повестки, и Падма Патил, близняшка Парвати, которая сидела чуть прямее остальных, будто готова была в любую секунду взять слово. Ещё раз всех оглядев и не обнаружив никого из слизеринцев, в том числе Малфоя, Гермиона решила подождать ещё десять минут, а если за это время они не явятся — начать без них. Она тихо вздохнула и постучала пером по краю стола — звук получился неожиданно громким в этой полутишине. Все взгляды на мгновение сошлись на ней, и в этом было что-то ободряющее: даже если Слизерин решил проигнорировать собрание, остальные здесь, и они готовы работать. — Десять минут, — сказала Гермиона чуть громче, чем собиралась, и голос прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя внутри. — Если к тому времени никто не придёт, начнём. У нас и так слишком много вопросов, чтобы откладывать. Энтони, не поднимая головы, коротко кивнул: — Я уже набросал примерный план. Можем двигаться по нему, если нужно. Падма чуть наклонила голову, будто взвешивая слова: — Если начнём без них, важно сразу зафиксировать факт отсутствия. Не для того, чтобы кого-то обвинить, а чтобы потом не было споров: «мы не знали», «нам не сказали». Гермиона благодарно посмотрела на неё. В этом была вся Падма: не эмоции, а ясность. — Спасибо, — тихо сказала она. — Это именно то, что нужно. В углу комнаты тихонько перешёптывались Эрни и Ханна. Теперь Ханна показывала Эрни какой-то список, а тот хмурился, водя пальцем по строчкам. Парвати что-то шепнула Дину, и тот едва заметно улыбнулся — на секунду в комнате стало будто светлее. «Хорошо, что они есть, — подумала Гермиона. — Даже если сейчас всё кажется хрупким, даже если Слизерин снова тянет одеяло на себя, у нас есть те, кто просто делает дело». Она снова взглянула на дверь, будто надеясь, что сейчас она распахнётся и на пороге появится Драко — усталый, взъерошенный, с привычным язвительным «Прости, задержался», а за ним — остальные. Но дверь оставалась закрытой. Минуты тянулись медленно, как будто время нарочно растягивалось, испытывая её терпение. Где-то в коридоре проскрипели половицы, кто-то прошёл мимо, не заглядывая внутрь. И каждый звук заставлял Гермиону вздрагивать и снова смотреть на дверь. Стрелка часов будто застыла на последних секундах. Гермиона уже открыла рот, чтобы объявить о начале, как вдруг дверь резко распахнулась. На пороге стояли трое: Драко Малфой, бледный и взъерошенный, будто только что бежал по всем лестницам замка; рядом с ним — Пэнси Паркинсон, которая ворвалась в комнату так, будто сама подгоняла время, и теперь дышала чуть чаще обычного, а в глазах у неё уже загорался привычный огонь; чуть позади — Блейз Забини, который, как всегда, выглядел так, будто происходящее его едва касается, но при этом ни за что не пропустит ни одной детали. Драко скользнул взглядом по комнате, будто оценивая обстановку, и чуть приподнял бровь: — Успели без нас начать? Гермиона на секунду замерла, а потом выдохнула. Напряжение, копившееся внутри, ослабло, но она не позволила себе слишком сильно расслабиться. Вчера он сказал эти слова, и она до сих пор не знала, можно ли им верить. Джинни посоветовала просто понаблюдать пару дней, и сейчас, глядя на него, она пыталась не искать в каждом жесте подвох, а просто увидеть: вот он пришёл. — Почти, — ответила она ровно, стараясь не выдать, сколько нервов у неё ушло на эти десять минут ожидания. — Ещё пара секунд — и да. Блейз тихо хмыкнул, проходя к свободным местам: — Значит, повезло. А то Пэнси бы потом весь вечер ворчала про «неуважение к расписанию». Пэнси тут же резко обернулась к нему, голос у неё стал звонким и твёрдым, почти звенящим: — А я и буду ворчать! Мы старосты, а не какие-нибудь третьекурсники, которые могут себе позволить забыть про время. Если мы не будем держать планку, кто тогда будет? Она резко опустила стопку пергаментов на стол, и звук получился таким гулким, что в комнате на миг стало тише. Потом Пэнси выпрямилась, будто сама себе напомнила, что сейчас надо быть не просто громкой, а полезной: — Но раз уж мы здесь, давайте не терять время. Что по повестке? Падма едва заметно улыбнулась, будто оценила эту смесь напора и готовности работать: — Рада, что вы всё-таки здесь. Мы как раз собирались фиксировать отсутствие. Теперь можно не фиксировать. Драко опустился на стул, чуть ссутулившись, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. Гермиона поймала себя на том, что смотрит на него чуть дольше, чем нужно. Вчера он говорил, что был бы счастлив, если она встанет на его сторону. Сейчас ей не хотелось вставать ни на чью сторону — ей хотелось просто, чтобы всё шло по плану. — Прости за опоздание. На лестнице у подземелья Слизерина прорвало трубу с зачарованной водой — пришлось разбираться, иначе бы весь коридор затопило. Гермиона кивнула. Это было объяснение, а не оправдание. И от этого ей почему-то становилось ещё сложнее: если он не пытается казаться лучше, чем есть, значит, нужно смотреть на то, какой он есть. — Главное, что пришли. У нас много вопросов. Энтони, ты можешь зачитать пункты? Энтони поднял глаза от блокнота и спокойно кивнул: — Да. Первый пункт: распределение дежурств на следующую неделю. Предлагаю начать с Гриффиндора. Парвати тут же подняла руку, будто только этого и ждала: — У нас в среду собрание факультета, так что лучше не ставить дежурство на вечер. Падма добавила, негромко, но чётко: — Когтевран может взять на себя утренние коридоры у библиотеки. Там обычно тихо, но нужно следить за порядком. Ханна, чуть наклонившись вперёд, быстро заговорила: — Пуффендуй согласен на вечерние дежурства в крыле первого этажа. Только… можно не ставить нас рядом с кухней? Там вечно кто-то бегает, и сложно уследить за всеми. Эрни кивнул, подтверждая её слова: — Мы справимся, просто хотим немного предсказуемости. Пэнси резко постучала пальцем по столу, привлекая внимание: — Слизерин берёт ночные дежурства у подземелий. Это наша зона, мы лучше знаем, где могут быть проблемы. И не надо на нас смотреть так, будто мы хотим отхватить самое лёгкое. Ночные дежурства — это не прогулка. Драко чуть поморщился, будто ему не очень нравилась эта идея, но не стал спорить: — И ещё… если можно, не ставьте нас на одни коридоры с Гриффиндором в первые недели. Пока все привыкают к новому порядку, меньше шансов, что кто-то не выдержит и устроит… недоразумение. Эти слова повисли в воздухе. Гермиона посмотрела на него чуть дольше обычного. Вчера он стоял у окна и тихо говорил, что не ненавидит маглорождённых. Сегодня он просит не сталкивать их факультеты, чтобы не было «недоразумений». И в этом не было высокомерия — только осторожность. — Договорились. Пока будем разделять маршруты. Блейз откинулся на спинку стула и едва заметно усмехнулся: — Вот это я понимаю — дипломатия. Без криков, без заклинаний. Почти скучно. Пэнси метнула в него быстрый взгляд: — Скучно — значит, всё идёт правильно. Когда становится интересно, обычно кто-то уже что-то поджёг. Падма повернулась к ней и спокойно произнесла: — Иногда самое важное происходит именно так. Тихо. По делу. Гермиона записывала всё подряд, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Они справлялись. Вместе. Даже Слизерин, даже с опозданием и даже с Пэнси, которая могла заполнить собой всю комнату одним только голосом, — но теперь все были на месте. Когда собрание закончилось и старосты начали расходиться, Гермиона задержалась у стола, собирая пергаменты. Драко тоже замешкался, будто хотел что-то сказать, но не решался. Пэнси и Блейз ушли вперёд, громко споря о том, кто виноват в том, что труба прорвалась именно сегодня. Наконец Драко подошёл ближе и тихо произнёс: — Спасибо, что не начала без нас. И… что не стала делать из этого проблему. Гермиона подняла на него взгляд. В нём всё ещё была настороженность. Она не могла просто так взять и поверить ему — но могла признать, что он старается. — Ты помог предотвратить потоп. Это уже вклад. Он чуть улыбнулся, и эта улыбка вышла какой-то непривычно искренней, без привычной маски высокомерия: — Стараюсь. Они вышли в коридор, где Пэнси всё ещё что-то громко доказывала Блейзу, а тот лишь закатывал глаза. И в этом шуме, в этом движении, в этой суете первого учебного дня Гермиона вдруг почувствовала: пусть всё ещё хрупко, пусть она пока не знает, можно ли верить Драко, но он не прячется. А значит, можно просто наблюдать. Как и советовала Джинни.