Тени Разлома

— Ты же понимаешь, что Альбедо прикончит меня, если узнает, что тебе стало хуже? — Дилюк лёгким движением убрал чёлку и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Кэйи. — Не преувеличивай, — тот по-кошачьи упёрся головой в это прикосновение. — Он бы не стал марать об тебя руки. — Ну, спасибо, конечно, — Дилюк отступил на шаг, демонстративно скрестив руки на груди с оскорблённым видом. — Температуры вроде нет. — Люк, всё в порядке. Мне, что, совсем нельзя волноваться перед любимым праздником? — Кэйа взял чашку с ромашковым чаем. — Это на тебя не похоже. Снова кошмары? — Да, — честно ответил Кэйа, — но дело не в них. — Давай рассказывай, иначе… — Дилюк пристроился на краю стола прямо перед Кэйей, заглядывая ему в глаза, — иначе я позову Альбедо. Со скальпелем. Чтобы достать всё, что ты скрываешь в своей голове. — Начинаешь разговор с угроз, Рагнвиндр? — Кэйа отвернулся, скрывая румянец. — Совсем мне не доверяешь. — Доверяю, — без тени сомнений ответил Дилюк. — Я же твой вице-капитан. — Сегодня выходной, — ловко парировал Кэйа, словно объясняя простую истину ребёнку. — А какая разница? Их прервал внезапный стук в дверь. — Братик Кэйа, — Кли тут же кинулась к нему в объятия. — Доброе утро, солнышко, — он потрепал её по голове и что-то быстро шепнул на ухо, после чего она согласно кивнула. В дверях стояли Альбедо и… ещё один Альбедо. Второй Альбедо был чуть выше и статнее. Его длинные волосы собраны в высокий хвост, а на голове красовались витые рога. — Решил наконец заявить о себе? — спросил Кэйа, выглядевший совершенно не удивлённым. — Просто хочу насладиться праздником без шкуры главного алхимика, — последовал ответ. Незнакомец скрестил руки на груди. Дилюк перевёл на Кэйю взгляд, полный немого вопроса. — Это Дориан, старший брат Альбедо, — пояснил тот. — Его я видел тогда на хребте? — Возможно, — наконец отозвался Альбедо, до этого лишь молча наблюдавший за происходящим. — Мне часто приходится отправляться в научные экспедиции. Наличие двойника очень помогает избежать лишних вопросов от руководства. — И Дориан останется в Мондштадте? — уточнил Кэйа. — Мой старший брат, — начал объяснять Альбедо, особо выделяя некоторые фразы, — проходил мимо Мондштадта во время своего путешествия и решил остаться на неделю на праздники, после чего отправится дальше постигать тайны Тейвата. — Ты всё это время знал, что они подменяют друг друга и молчал? — возмущённо вскликнул Дилюк. — Ты не спрашивал, — Кэйа развёл руками. — Я напишу список вопросов, которые я не спрашивал, — Дилюк тихо пробубнил, скорее для себя как напоминалку.

***

Ветер принёс с собой сладкий аромат анемоний и звонкий смех, погружая Мондштадт в пучину Фестиваля Ветряных Цветов. Последние два года Дилюк предпочитал не участвовать в общих празднествах. Зачем? Нести цветы Архонту? Пустая формальность. А дарить анемонии в знак любви или дружбы было попросту некому. Была лишь одна задача: реализовать как можно больше вина. Но так было не всегда. До того дня он водил Кэйю на каждый мондштадтский фестиваль. Испуганный и брошенный мальчишка довольно быстро, не без помощи Дилюка, проникся жизнью в городе свободы. Особенно Кэйа любил соревнования по стрельбе из лука. Правда он ещё ни разу не выигрывал. То прямо в его голову прилетал мяч, то глупая чайка, в надежде украсть что-то из палатки со свежей выпечкой, закрывала обзор, то, казалось, сам ветер менял направление стрел, словно приглашая повторить попытку в следующем году. На этот праздник Дилюк взял выходные и как владелец Винокурни и как один из рыцарей Ордо Фавониус. Обычно во время фестиваля всегда мало работы, но его упрямый капитан слишком трудолюбив и, как говорит сам Кэйа, он просто выполняет свой долг перед городом, подарившим ему дом. Без «ленивого, но очень заманчивого» примера Дилюка, тот так бы и просидел в кабинете, перебирая отчёты о ужасных инцидентах с перепившими мондштадтцами. К тому же Дилюк не мог так просто дать пропасть стараниям Кэйи по скрыванию вылазок для практики в стрельбе. — Капитан Кэйа! — Улыбнулся хозяин лавки. — Надеюсь, на этот раз вы нас удивите. — Вы же не ждёте от меня чего-то другого? — Губы Кэйи растянулись в фирменной улыбке. Довольный тем, что привлёк достаточно внимания, он материализовал в руках изящный лук из прозрачного льда. Солнечный свет отразился радужными лучами от кристаллической поверхности, вызвав восхищённые возгласы у зрителей. — Я выиграю для тебя самый большой приз, — обратился он уже к Кли. Кэйа внимательно осмотрел воздушное и земное пространство на наличие потенциальных угроз и, убедившись, что ветер спокоен, подошёл к линии старта. На мгновенье на площади воцарилась тишина. Прицеливаясь, Кэйа замер, и время для Дилюка замедлилось. Раздался первый хрустальный звон, и один из шаров разлетелся ледяной пылью. Ещё один. И ещё. В его движениях не было былого азарта и задора, лишь идеальная, математическая точность. Дилюк скользнул взглядом по Альбедо, тот был спокоен как всегда, но на его губах играла лёгкая, одобрительная улыбка. По спине пробежали мурашки от внезапного понимания. — Ну и показушник, — раздался сзади голос Дориана, когда прозвучал финальный выстрел. — И ведь знает, что смотрится эффектно. Дилюк ухмыльнулся и вновь посмотрел на Кэйю. Организатор, кажется, был не в восторге от использования Глаза Бога, но Кэйа что-то ему прошептал с самым обворожительным видом, и тот сдался, позволив Кли забрать огромного плюшевого зайца. Хитрый лис, — выдохнул Дилюк, направляясь к нему.

***

— Зачем ты притащил меня сюда? — Дилюк с недоверием оглядел безлюдный переулок. — Закрой глаза и посчитай до десяти, — сказал Кэйа будто на выдохе. Дилюк вопросительно на него посмотрел. В глазах Кэйи была необычная решимость, более уместная для поля боя. — Это приказ твоего капитана. Без обсуждений, — твёрдо добавил он. — Хорошо хорошо, — сдался Дилюк. — Точнее, так точно, капитан! Он закрыл глаза, но всё тело было напряжено, как струна, улавливая каждый шорох. — Один. Даже редкий ветер затих. — Два. Где-то с площади раздался детский смех. — Три. Шуршание, будто подняли что-то мягкое. — Четыре. Чужой тяжёлый вдох. — Пять. — Только не открывай глаза, — голос прозвучал совсем близко, но приглушённо. — И не дёргайся. — Шесть. Что-то невесомое со сладковатым ароматом легло на его голову. — Семь. Едва уловимый звук быстрых удаляющихся шагов. — Восемь. Тишина стала невыносимой. — Девять, — ускорил счёт Дилюк. — Десять, — выпалил он чуть громче в ожидании ответа. — Можно открывать? Ответа не последовало. — Кэйа? — Дилюк подождал ещё секунду. — Я открываю глаза. Рядом никого не оказалось. Пальцы сами потянулись к тому, что лежало на голове, и наткнулись на прохладные упругие стебли, сплетённые в кольцо. Венок? Что он опять задумал? Дилюк прошёлся вдоль переулка и выглянул из-за угла. Пусто. Это странно… Может это проклятие? Нужно его найти! — мысль пронеслась как молния. Выскочив на площадь, он замер, вглядываясь в толпу. — Смотри, у мастера Дилюка венок! — донёсся женский голос. — Да, традиция такая старинная… Очень романтично! — отозвалась вторая. Романтично?.. Чужие слова отдались эхом в голове. Он снял венок, поворачивая его в руках. Трава-светяшка мягко мерцала синеватыми искрами в прохладной ночи. А меж её прядей, точно звёзды в призрачной лазури, белели крошечные полевые цветы. Что это значит, романти… Мир рухнул на тысячи осколков. И собрался воедино с оглушающим треском. Это признание. Признание в любви. От Кэйи. Почему он не сказал прямо? — мелькнула мысль, но Дилюк быстро опомнился. Ответ был очевиден. Воспоминания накрыли как цунами. Их общая кровать. Не просто два человека спят в одной комнате. А то, как он ищет во сне его дыхание, как просыпается от малейшего шепота, как его сердце сжимается, когда тому снится кошмар. Его ярость при виде Альбедо. Не просто злость, а дикая, слепая, иррациональная ревность, что кто-то другой видит Кэйю уязвимым, касается его. Его клятва защищать. Не долг рыцаря, а единственная цель, смысл, за который он готов сжечь весь мир. Его абсолютное спокойствие и чувство… дома… когда тот просто сидит рядом в кабинете и пишет отчёты. И самое главное — он вспоминает сегодняшнее утро. Тревогу Кэйи. Его кошмары. Его румянец и уклончивость. «Дело не в них». И свой же глупый вопрос: «А в чём тогда?» Это не было игрой или тактикой. Это был крик души. Самый тихий, самый изящный, на какой способен только Кэйа. Последняя попытка достучаться. А он стоял как истукан посреди города. Вот чёрт! Увидев цветочный прилавок, Дилюк, не раздумывая, ринулся к нему, едва не сбив с ног пару прохожих. Продавщица улыбнулась, заметив его решимость и венок, всё ещё зажатый в руках. — Лилий калла, пожалуйста! — выпалил он, ещё не отдышавшись. Все горничные обожали юного галантного господина Кэйю, часто приносившего им эти цветы, росшие у озера возле Винокурни. — Благодарю! — Дилюк бросил мешочек с морой, даже не спросив цены, и уверенно зашагал прочь. Кэйа мог быть только в одном месте. И Дилюк, разумеется, знал где.

***

Поднявшись по тяжёлой каменной лестнице, он оказался на крыше главной штаб-квартиры Ордо Фавониус. Секретное место Кэйи, показанное Дилюку лишь раз. Кэйа часто поднимался сюда, чтобы просто отдохнуть или скрыться от чужих глаз. Кэйа стоял спиной к нему. Он точно слышал стук шагов, но не обернулся. Его одинокий силуэт казался частью пейзажа наравне с возносящимся в небо шпилем собора Фавония. Дилюк вдохнул, чтобы что-то сказать. Но не смог подобрать слов. Он подошёл ближе и, затаив дыхание, осторожно, почти ритуально, возложил венок на голову Кэйи. Плечи того дёрнулись, но он упрямо смотрел вдаль. Ответом Дилюка стало движение. Он стёр расстояние между ними. Мягко развернув Кэйю за плечо, он медленно потянул его к себе — вопрошающий жест, в котором читалось и разрешение отступить. Дилюк немного наклонил голову, но первая попытка не увенчалась успехом. Его нос неуклюже стукнулся с носом Кэйи, заставляя того отпрянуть от неожиданности. Его широко распахнутые глаза встретились с таким же изумлённым взглядом. В этой тишине, в этом общем замешательстве, к Дилюку пришло прозрение. Кэйа волнуется так же, если не больше. И от этой мысли внутри что-то щёлкнуло, сменив тревогу на странное успокоение. Тогда он повторил попытку. Медленнее. Увереннее. Губы мягко коснулись губ Кэйи. Сначала просто лёгкое, невесомое прикосновение, словно проверяя реальность происходящего. И Кэйа… ответил. Его руки обвили шею Дилюка, а сам он, кажется, перестал дышать, полностью отдавшись моменту. Так родился их первый настоящий поцелуй, долгий, безмолвный и бесконечно нежный, ставший тихой клятвой, которую не нужно произносить вслух. Нехотя разрывав поцелуй Дилюк прижался лбом к его лбу и прошептал почти в губы. — Так вот что такое любовь. Мне определённо нравится. В ответ он почувствовал, как дрогнули губы Кэйи в улыбке. — Тогда не останавливайся, — прошептал тот и притянул его обратно, жадно находя его губы своими. Это уже был не нежный исследовательский поцелуй, а долгожданное слияние, в котором растворились годы тоски. Дилюк прикоснулся ладонями к его щекам и почувствовал тёплую влагу. Слёзы? С этой мыслью он немного отстранился, чтобы увидеть его лицо. В небе с грохотом распустился первый праздничный салют, озарив всё багряным светом. Не говоря ни слова, Дилюк большим пальцем смахнул предательскую каплю. А потом просто притянул его к себе, зарываясь одной рукой в синие пряди на затылке, которые казались подсвеченными изнутри при вспышке золотистых трещащих звёзд. — Всё хорошо? — глухо прошептал Дилюк, чувствуя, как под ладонью медленно расслабляется спина Кэйи. Тот кивнул, уткнувшись лицом в его плечо, и лишь сильнее вцепился в плащ Дилюка. — Теперь да, — выдохнул Кэйа, его шёпот потонул в новом оглушительном раскате. — Теперь всё будет хорошо, — согласился Дилюк, прижимаясь губами к его макушке.

***

Красочный салют окрашивал небо Мондштадта в изумрудные и лазурные цветы, но взгляд Альбедо был прикован к крыше Ордо Фавониус, где стояли две фигуры, слившиеся в одну, так же глухие к празднику, как и он сам. — Эй, — Дориан ткнул его локтем в бок, — расслабься. Найдёшь себе другого шебутного рыцаря. Уверен, в этом городе таких на каждый фонарь по паре. Альбедо, не проронив ни слова, ткнул его в ответ, но уже чуть сильнее, заставив Дориана фыркнуть. — Нашёл время для шуток, — пробурчал он, но угрюмая складка между бровей наконец разгладилась, уступая место лёгкой, почти невидимой улыбке.