Тени Разлома

Тишина Разлома обволакивала их, но в ней не было покоя — лишь звенящее напряжение, будто сама пещера притаилась в засаде. Кэйа прижался лбом к плечу Дилюка, вдыхая знакомый запах древесного угля и винограда, который он так отчаянно пытался забыть все эти годы. Пальцы бессознательно сжимали ткань рубашки Дилюка, словно боясь, что тот исчезнет, стоит ему ослабить хватку. — Здесь так… тихо, — прошептал Кэйа, и голос его звучал хрупко, незащищённо, словно треснувшее стекло. — Как будто оно затаилось. В ответ Дилюк лишь крепче обнял его, пальцы осторожно вплелись в синие пряди, будто пытаясь удержать мгновение, которое вот-вот растворится в безмолвии. В этом жесте была вся невысказанная правда — он больше не отпустит. Никогда. — Может, прогуляемся? — Кэйа оторвался от его плеча. В глазах — тех, что Дилюк когда-то сравнил с озером у подножия Драконьего хребта — отражались трещины древних руин. — Давай, — кивнул Дилюк, протягивая руку. Его пальцы на мгновение задержались на запястье Кэйи, уловив бешеный пульс под тонкой кожей — выдающий то, что спокойствие тщетно пыталось скрыть. Кэйа сделал неуверенный шаг к выходу из укрытия, замешкавшись на мгновение. Он потянулся снять с себя пальто Дилюка, чувствуя, как тёплая ткань скользит по его плечам, словно не хотела отпускать. — Оставь, — голос прозвучал мягко, но не оставлял возражений. Он поправил воротник, придавая ему привычную строгость. — У меня Пиро Глаз Бога, не замёрзну. Плотнее закутавшись в пальто Дилюка, Кэйа спрятал в воротнике дрожащую улыбку. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности старой колонны, словно он избегал встречаться взглядом с Дилюком. Между ними висели четыре года молчания — целая жизнь, которую предстояло сейчас уместить в несколько фраз. — Расскажешь, что… как ты жил всё это время? — Дилюк говорил настороженно, будто боялся разбить хрупкое перемирие. Кэйа закрыл глаза и воспоминания хлынули, холодные и тяжёлые. — Первые месяцы… я почти не помню. Альбедо помогал с восстановлением, — рука непроизвольно потянулась к шраму под рёбрами. — Потом появилась Кли. Маленький ураган в красном платье, который не давал мне сдаваться. — Дочь Алисы? — уточнил Дилюк, вспоминая разгромы и происшествия, произошедшие вблизи виноградников. — Да, — кивнул Кэйа, чуть улыбнувшись. — Её бомбочки дважды поджигали мой кабинет. Но… она так напоминала Кэсси. Забота о ней помогла почувствовать себя нужным, вернула смысл в повседневную жизнь. Имя младшей сестры Кэйи прозвучало между строк, словно невысказанный вопрос, отголосок давней боли. — Капитанство, бумаги, ночные дозоры, — Кэйа махнул рукой в сторону невидимого отсюда Мондштадта. — А потом… ну, думаю, ты и сам знаешь, мистер Полуночный герой. Потянувшись к поясу, он провёл пальцами по флакону с голубоватой жидкостью, который всегда носил с собой. Стекло было холодным, как и всё тело после последнего приступа. — Альбедо… он создал это, — лёгкое покачивание заставило содержимое мерцать призрачным светом. — С каждым месяцем формула становится сильнее, а эффект слабее, — голос звучал уныло, но без упрёков. Дилюк заметил, как дрожат пальцы Кэйи, когда тот убирал флакон. Его собственная рука непроизвольно сжалась — так сильно, что кожа побелела на костяшках. — Итэр говорил о перевёрнутом городе… — продолжил Кэйа, обращая взор вглубь пещеры, где мерцали загадочные кристаллы. — Моя последняя надежда. В этих словах не было пафоса, только простая констатация факта. — Ты… — Дилюк сделал глубокий вдох, голос дрогнул, — ты действительно веришь ему? Альбедо? Кэйа повернулся к нему, и в глазах — этих вечно насмешливых глазах — Дилюк увидел что-то новое: абсолютную, почти пугающую уверенность. — Весь год он был рядом, когда я был без сознания, когда совершенно ничего не помнил, когда крики становились слишком громкими, — голос сорвался на последнем слове. — Он держал меня за руку, пока не проходили судороги. Ни разу не попросил ничего взамен. От такой откровенности Дилюк замер, на мгновение забыв как дышать. — Поэтому да. Я верю ему, — ни тени сомнения в голосе, только стальная убеждённость. — И прошу… не злись на него. Он просто… — Боится тебя потерять, — фраза вырвалась сама собой, в голосе вдруг прозвучало понимание. Горькое. Болезненное. Подтверждая правильность выводов, Кэйа лишь слегка улыбнулся. Молчание затягивалось, превращая мгновение в вечность. Дыхание оставляло лёгкий пар в морозном воздухе Разлома. — А ты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно, а не так, как будто от ответа зависела жизнь. — Что видел за эти годы? — Семь королевств. Сотни дорог, — Дилюк скрестил руки, обнажая новые шрамы — следы которых не было в их последний совместный рассвет на винокурне. — Каждый камень перевернул. Каждую легенду проверил. Голос сорвался, когда пальцы непроизвольно сжали рукоять меча. — И чем дальше шёл — тем больше понимал, что ищу не ответы, а способ вернуть время назад. — Но это… позже, — Дилюк резко встряхнул головой, как бы отгоняя навязчивые мысли. Он посмотрел Кэйе прямо в глаза. — Сейчас… сейчас меня волнуешь только ты. — Дилюк, я в порядке. Настолько, насколько позволительно быть проклятому небесами. Я бы даже сказал, что легко отделался. — Ты называешь это «порядком»? — Рука рванулась вперёд, хватая флакон у пояса Кэйи. Пальцы сжали стекло так, что оно скрипнуло. — Когда живёшь от дозы до дозы? Когда этот… алхимик смотрит на тебя так, будто каждое твое дыхание — чудо? Кэйа заставил себя рассмеяться — звук получился хриплым, неестественным, но он знал, что Дилюк не распознает фальшь. Не сейчас. Не после стольких лет. — Преувеличиваешь, — он намеренно откинулся назад, принимая расслабленную позу. Пальцы сами собой сжали край плаща. — Я же всё ещё здесь, не так ли? Если бы проклятие действительно могло меня сломить, оно бы уже сделало это. Он видел, как Дилюк сжимает кулаки, чувствуя подвох, но неспособный понять его природу. В этом была странная свобода — тот мог подозревать худшее, но правда оставалась запертой между ним и Альбедо, как те ночные кошмары, о которых никто не говорил вслух. Дилюк резко вытянул руку, преграждая путь. Пальцы впились в плечо Кэйи с силой, от которой тот непроизвольно ахнул. — Стой! — прозвучал голос, слишком тихий в мертвящей тишине пещеры. — Впереди хиличурлы. Они не опасны, но… Кэйа замер, он непроизвольно сжал рукав Дилюка. В тусклом свете кристаллов силуэты казались призрачными — десятки фигур, застывших в неестественных позах, будто застигнутых в момент молитвы. — Ты уже видел их, — прошептал он, не как вопрос, а как утверждение. Рука медленно спустилась ниже, пока не нашла ладонь Дилюка. Холодные пальцы впились в ладонь с неожиданной силой. — Они… тоже прокляты? — По спине пробежали мурашки. Тишина. Кэйа не ответил сразу. Взгляд скользил по искажённым фигурам, останавливаясь на одном особенно маленьком силуэте. Когда он заговорил, голос звучал отрешённо, словно рассказывал давно известную, но чужую историю. — По словам Итэра… Недостойные стать настоящими каэнрийцами. Полукровки. Вечная жизнь в обмен на человечность, — большой палец бессознательно провёл по внутренней стороне запястья Дилюка, где пульс громко бил в такт словам. Дилюк резко повернулся к нему. — Ты хочешь сказать… это были люди?! — Дыхание перехватило, слова рвались наружу резко, сдавленно. — Архонты, Кэйа, я… я не знал. Я… Он попытался высвободить руку, но захват Кэйи стал только сильнее — мышцы свело судорогой, а в запястье вспыхнула пронизывающая боль. Дилюк лишь резко выдохнул, но не подал виду. — Не надо, — в двух словах звучала вся горечь веков. — В них не осталось ничего, что стоило бы жалеть. Только пустая оболочка, — он резко оборвал себя, — бесконечно тоскующая по покою. Они стояли так, соединённые болезненной хваткой, пока где-то в темноте не обрушился кристалл. Звук, похожий на сдавленный стон, эхом прокатился по пещере, заставляя обоих вздрогнуть. На обратном пути они молчали. Между ними витали неозвученные вопросы — о цене бессмертия, о природе проклятий… и о том, сколько человеческого ещё осталось в самом Кэйе.

***

Дилюк копался в походной сумке, издавая характерные шуршащие звуки обёрточной бумаги. — Что хочешь на ужин? — спросил он, поднимая вверх подозрительно сморщенный корнеплод. — Если, конечно, это можно считать ужином… У нас есть что-то похожее на картофель. Или это репа? Удобно развалившись у давно потухшего костра с театральным изяществом уставшего аристократа, Кэйа приподнял бровь. — Ты собираешься готовить? — губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Мастер Рагнвиндр у плиты — зрелище, ради которого стоило провалиться в этот проклятый Разлом. — Альбедо занят своими опытами, — Дилюк бросил взгляд на алхимика, который склонился над оборудованием, окружённый банками и трубками. — А ты должен отдыхать. Так что… — он развёл руками, изображая гостеприимство, — повар-любитель к вашим услугам. В этот момент мимо прошёл Альбедо, держа стопку исписанных документов. — Вся провизия в зелёном мешке, — бросил он, даже не замедляя шага. — На меня готовить не надо. Дилюк резко выпрямился. — Погоди! — воскликнул он, щёлкнув пальцами. — Ты вообще когда-нибудь ешь? Или спишь? Но Альбедо уже исчез за углом туннеля, оставив вопрос висеть в воздухе. Кэйа тихо рассмеялся, наблюдая за растерянным выражением лица Дилюка. — Не мучай его вопросами, — посоветовал он, взяв подозрительный корнеплод из рук Дилюка. — Альбедо… скажем так, не совсем человек. Для него еда и сон — скорее привычка, чем потребность. Нахмурившись, Дилюк медленно опустился на ближайший камень: — Но тогда… что он… — Лучше не спрашивай, — мягко предупредил Кэйа, взвешивая репу на ладони. — Поверь, некоторые секреты лучше оставить нетронутыми. Особенно когда речь идёт об алхимиках. Он ловко подбросил овощ вверх и поймал, прежде чем тот успел упасть. — А теперь, шеф, — улыбнулся Кэйа, глядя на Дилюка, — что ты собираешься приготовить из этого? Учти, если отравишь меня, Альбедо будет страшно недоволен. — Ну что ж, капитан Кэйа, — торжественно провозгласил Дилюк, подражая голосу распорядителя на ярмарочном шоу, — сегодня вам предстоит дегустация фирменного блюда Рагнвиндров: «Всё, что не убивает, делает сильнее», приготовленное в горшочке. Откинувшись назад, Кэйа фыркнул, но в этот момент его взгляд поймал быстрое движение в тени — там стоял Альбедо, наблюдая за ними. Их взгляды встретились на мгновение, и Кэйа едва заметно кивнул. Алхимик в ответ слегка склонил голову, прежде чем снова раствориться в темноте.

***

Кэйа помешивал варево в котелке, наблюдая, как ленивые пузырьки поднимаются к поверхности. — Знаешь, — начал он, делая голос беспечным, — изначально мы с Кли должны были отправиться в Разлом вместе с Итэром. Но она устроила фейерверк в «Хорошем охотнике». Тестировала новую бомбу. — Как ты вообще с ней справляешься? — Дилюк придвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись. — Она ведь, кажется, ещё энергичнее, чем её мама. — О, у меня богатейший опыт, — Кэйа наклонился, ловя взгляд Дилюка. — Я ведь рос с точно таким же неугомонным носителем Пиро Глаза Бога, — его глаза лукаво блеснули в полумраке. — Только тот ещё и дрался на тренировках, как взбешённый слайм. Дилюк замер. И затем… Произошло невероятное — его лицо озарила первая за долгие годы искренняя улыбка. Не маска вежливости, которую он носил все эти годы, а широкая, тёплая улыбка, которую Кэйа не видел с тех пор, как они гоняли светлячков у реки за Винокурней. Кэйа забыл, как дышать. — Что? — Дилюк провёл рукой по щекам, будто проверяя незнакомое ощущение. Кончики его ушей порозовели. — Ты… ты смотришь так, будто… — Прости, — Кэйа резко отвернулся, делая вид, что следит за костром. Щёки пылали. — Просто… я забыл, какая у тебя улыбка. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском дров и далёким звуком падающих кристаллов. Когда Дилюк заговорил снова, его голос звучал мягко, почти незнакомо: — А твоя… вот такая, как сейчас. Без этих церемонных масок. — Он протянул Кэйе миску с едой. — Настоящая. Честность тебе идёт. Их пальцы слегка соприкоснулись у края глиняной посуды — на мгновение дольше, чем нужно. В мерцающем свете костра тени на стене слились в один силуэт. — Приятного аппетита, — прошептал Кэйа. — Взаимно, — ответил Дилюк, и в этом слове было что-то большее, чем просто вежливость.

***

Кэйа отставил пустую миску, с наслаждением вытягивая ноги к потухающему костру. — Было… вполне съедобно, — он ловко поймал брошенную ему тряпку, уголки губ дрогнули. — Для человека, который три года питался снегом и злобой. — Тогда добавки не жди, — пробурчал Дилюк, но в уголках глаз залегли знакомые Кэйе морщинки — те самые, что появлялись, когда он испытывал искреннее удовольствие. Альбедо подошёл бесшумно, как всегда. Его тень легла между ними, разделяя свет костра на две половины. — Кай, — голос прозвучал непривычно мягко, с той нотой усталого беспокойства, которую обычно так тщательно скрывал за научной холодностью. — Ты не устал? Кэйа взглянул на Дилюка — тот замер с посудой в руках, пальцы побелели на ручке кастрюли. Воздух между ними зарядился напряжением, словно перед грозой. — Ещё держусь, — Кэйа встал, намеренно разрывая зрительный контакт. — Тесты? Альбедо кивнул, его взгляд скользнул к Дилюку. — Я проанализировал воду источника, — сообщил он, произнося слова с осторожностью, словно боясь говорить об этом вслух. — Есть… прорыв. Дилюк громко поставил кастрюлю на камень. — Я займусь уборкой, — объявил он, и голос прозвучал слишком громко в пещерной тишине. Кэйа вздохнул. Пальцы легли на локоть Дилюка — осторожно, но твёрдо. — Люк, — тихо сказал он, глядя в его глаза. — Я в порядке. Обещаю закричать, если Альбедо начнёт злоупотреблять. Повисло молчание, густое, как воздух перед дождём. Даже костёр, казалось, потускнел под давлением этого немого противостояния. Наконец Дилюк резко кивнул. — Береги себя, — выдохнул он, вложив в это короткое предложение всю свою заботу и тревогу. Альбедо поднял бровь, но промолчал, лишь его рука, протянутая Кэйе, слегка дрогнула — редкое свидетельство человеческих эмоций. — Не волнуйся, — улыбнулся Кэйа своей самой блестящей «капитанской» улыбкой — той, что Дилюк всегда считал фальшивой. — Я мастер неожиданных возвращений.

***

Альбедо прищурился, заметив, как Кэйа бессознательно поправляет воротник, на котором отпечатались следы пальцев Дилюка. Его голос прозвучал как холодное журчание горного ручья. — Ты светишься, будто ребёнок, впервые пробудивший Глаз Бога. Кэйа прикрыл глаза, чувствуя, как щёки начинают нагреваться. Проводя ладонью по лицу, он попытался стереть предательский румянец. — Настолько очевидно? — Для того, кто видел тебя в самые тёмные ночи — да, — процедил Альбедо, резко перевернув страницу блокнота. — Но запомни: его пламя по-прежнему опасно. Один неверный шаг — и он сожжёт тебя снова. Кэйа бросил взгляд через плечо, где Дилюк сидел у входа в пещеру, чистя свой меч. Лунный свет скользил по его профилю, смягчая строгие черты лица, делая их почти… нежными. — Он изменился, — тихо сказал Кэйа, стараясь убедить и Альбедо, и себя. — Я бы почувствовал, если бы… — Ты почувствовал бы, — сурово оборвал его Альбедо, устанавливая колбу с мутной жидкостью между ними. — Но сейчас у нас другая задача. Ты готов? Кэйа глубоко вдохнул, чувствуя, как холод Разлома проникает в лёгкие. Его пальцы дрогнули, когда он протянул руку к колбе. — Сделаем это, — согласился Кэйа, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. В последний момент, когда холодное стекло уже коснулось губ, его взгляд снова нашёл Дилюка. Тот поднял голову, будто почувствовал обращённый на него взор. В этом взгляде не было былого гнева — только тревога, и что-то ещё… что-то, что заставило сердце Кэйи пропустить удар.

***

Альбедо закрыл блокнот с характерным щелчком. В мерцающем свете голубоватых кристаллов его лицо казалось высеченным из мрамора — идеально красивым и неподвижным. — Это был последний тест, — его голос на языке Каэнри’ах звучал мелодично. — Как самочувствие? Кэйа провёл рукой по лицу. Веки отяжелели, а в висках пульсировала тупая боль, но не та острая агония, что сопровождала приступы. — Всё в порядке, — он поправил закатанный рукав, под которым скрывались следы медицинских манипуляций. — Просто… кажется, мог бы проспать неделю. — Прости, это заняло больше времени, чем я рассчитывал, — Альбедо поднял взгляд. — Стоило того, — слабо улыбнулся Кэйа, но губы странно дрожали. — Ты хоть сам не валишься с ног? — Я создан для работы, — уклончиво ответил Альбедо, демонстрируя ладонь, на которой мерцал янтарный кристалл. — Две недели без сна — не предел. А ты… — его взгляд скользнул к Дилюку, стоявшему в дверях. — Иди отдыхать. Результаты будут часов через десять. Дилюк шагнул вперёд, его брови были слегка нахмурены. — Как прошло? — спросил он, пристально наблюдая за движениями Кэйи. — Всё по плану, — Кэйа потянулся, скрывая лёгкое головокружение. — Просто устал. Его взгляд упал на импровизированное ложе в углу — спальный мешок, заботливо укрытый дополнительным одеялом, и рядом аккуратно сложенный плащ Дилюка. — Я… подумал, что может быть холодно, — Дилюк смущённо кашлянул, уставившись на свои сапоги. — Каменный пол… Кэйа опустился на постель, и тепло мгновенно обволокло озябшее тело. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло — странное, тёплое и одновременно щемящее. — Настоящая роскошь, — улыбнулся он, и на этот раз улыбка получилась почти естественной. — Спасибо. Дилюк лишь кивнул, но когда он поправлял край одеяла, его пальцы на мгновение задержались на ткани — будто хотел сказать что-то ещё. — Приятных снов, — наконец произнёс он тихо и вышел. Кэйа закрыл глаза. Тьма накатила сразу, как волна, но вместо привычного успокоения в груди зашевелилось что-то чужое. Сердце билось неровно, а в пальцах то и дело пробегали мелкие судороги. «Просто усталость», — попытался убедить он себя, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла дымом, виноградом и… домом. Знакомый запах стал последним якорем — и тело, наконец, сдалось. Сон накрыл с головой, тяжёлый, но тревога, как тень, осталась на дне.