Чёртов Галлагер /Человек изменивший мою жизнь

Когда шум в доме Галлагеров начал стихать и люди по одному разбрелись по комнатам, я поняла, что пора идти домой. Голова немного кружилась — то ли от усталости, то ли от эмоций, то ли от того, что в доме одновременно играло три разных трека и кто-то хохотал так, будто ему делали операцию без наркоза. Карл провёл меня до двери, лениво протирая губу салфеткой — кто-то умудрился задеть его локтем, и порез снова открылся. — Дойдёшь? — спросил он. — Да конечно, живу ведь в трёх домах отсюда. — Если что — звони, ок? — Ок. Ночной воздух был прохладным и неожиданно спокойным, особенно после того, что творилось в доме. Я медленно шла по улице, пытаясь переварить весь сегодняшний день: экскурсия, школа, новый знакомые, вечеринка, Френк (страшно произносить его имя вслух), Лип, Карл, смех, крики, запах пиццы и полусгоревших свечей. Когда я подошла к дому, первое, что меня насторожило — окно на кухне было тёмным. Всегда, даже поздно вечером, там горел хотя бы маленький светильник. Я попробовала открыть входную дверь. Заперто. Окей… Может, тётя? Может, вернулась из больницы? Но тогда почему свет не включила? Я достала запасной ключ, который тётя дала мне в первый же день — ещё с фразой: «Не потеряй, больше не дам». Но замок… заело. Я вставила ключ ещё раз — он не поворачивался. — Только не это… Я постучала тихонько — тишина. Пнула дверь носком — тишина. Прислушалась к дому — ничего. Даже телевизор не работает. И вдруг я поняла: я боюсь заходить. Тень того утреннего ужаса — тётя без сознания, запах, шприц — ударила как по живому. Сама мысль, что я могу снова войти в пустой дом, где может быть всё что угодно, заставила меня вздрогнуть. Я глубоко вдохнула, достала телефон… И просто развернулась назад. Куда мне ещё идти? У дома Галлагеров горел свет. Естественно. Казалось, он не гаснет никогда. Я постучала тихо, почти робко. Через секунду дверь открыл Лип — взъерошенный, без майки, с учебником в руке, будто в три часа ночи он решал уравнение по термодинамике. — Эм… Ты что-то забыла? — спросил он, прищурившись. — Нет. То есть… да. Точнее… — я выдохнула. — Я не могу попасть домой. Лип молча смотрел на меня пару секунд. Лип умел слушать так, что становилось неловко. Я добавила тише: — Можно я у вас переночую? Хоть на диване… хоть на полу… хоть где. Он почесал затылок. — Места вообще нет. — Я знаю… — Но… — он чуть вздохнул и отошёл в сторону. — Заходи. Дом внутри был совсем другим: музыка выключена, только посапывание Френка, который спал сидя на полу, прислонившись к холодильнику, как будто он охранял его своим телом. — Можешь… эээ… в моей комнате, — сказал Лип тихо, чтобы никого не разбудить. — Я сам посплю… где-нибудь. — Нет! Не надо! Я не хочу тебя… выгонять из собственной кровати, серьёзно. Лип посмотрел как-то странно, будто пытался понять, шучу я или нет. — Ладно, — сказал он наконец. — Тогда разделим кровать. Она большая. Ну… нормальная. Не огромная. Но… мы помещаемся. Он нервничал. Это было видно. И, странным образом, мне это понравилось. Его комната была тёмной, но уютной по-своему — книги на полу, тетради с заметками, чашка кофе на подоконнике, забытая футболка на кресле. Мы легли по разным краям кровати. Я старалась не дышать громко. Он — тоже. — Если хочешь, могу выключить звук завтрака, — пробормотал Лип, повернувшись к стене. — Френк иногда орёт утром. — Думаю, я переживу. — Посмотрим… Через минуту он уже дышал ровнее. Через две — я провалилась в сон. Утро было… другим. Я проснулась от того, что что-то тёплое прижималось к моим плечам. Чьи-то руки были обвиты вокруг меня. Чьё-то дыхание касалось моей шеи. Я резко открыла глаза… и поняла, что лежу спиной к Липу. А он… крепко меня обнимает. Во сне. Он прижимался ко мне, как будто мы так спали всегда. Сердце забилось так, что я подумала — дом Галлагеров сейчас проснётся от стука этого ритма. Мне было… хорошо. Смущённо. Сладко неловко. И немного страшно — но приятно. Я слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. Лип выглядел удивительно спокойным, почти мальчишеским — без своей вечной усталой маски. И тут — тук-тук — дверь распахивается. — Лииип, вста— Дебби замолкает, расширяет глаза, смотрит на нас, как на сцену из фильма. — Ооооооо… — она хитро улыбается. — Не буду вам мешать. И хлопает дверью так быстро, будто боялась, что я успею оправдаться. Лип дёрнулся, открыл глаза, сфокусировался… и увидел, что обнимает меня. — Блин! — он отскочил так резко, что едва не упал с кровати. — Я… я не… это случайно, я серьёзно, я просто, наверное… перевернулся, и… чёрт… Я не удержалась и рассмеялась. Он провёл рукой по лицу и пробормотал: — Вот чёрт, Дебби теперь мне жить не даст… В этот день в школу идти не нужно — выходной. Лип бодро заявил, что он и так слишком много учится, Карл ушёл кормить курицу, которую он почему-то притащил домой три недели назад, а Дебби всё утро шутила фразами: — Ну что, невеста Липа проснулась? После обеда я решила сходить к Ви и Кевину. Им я доверяла. И у них всегда пахло чем-то вкусным. Кевин открыл дверь первым. — Лизи! О, хорошо выглядишь. Нос цел? — Почти, — улыбнулась я. — Заходи! Ви как раз должна вернуться из больницы… Я зашла, прислушалась к дому, и сердце снова сжалось: мне нужны новости. Я боялась, но хотела знать.