Клиентоориентированность

Уже раздетый до одних трусов, Данк начал воплощать свои смелые фантазии. Улегшись прямо на ресторанный стол, он взял баллончик сливок, сильно встряхнул его и выдавил два пышных облачка на свои соски. Такую же аккуратную шапочку он сделал на пупке. После этого Данк взял две вишни и положил их точно по центру сосков. Последним штрихом парень неспешно полил карамелью свой пресс и грудь, создавая сладкий, блестящий узор, который словно соединял соски с пупком. Лежа под мягким светом ламп, Данк ни о чем не думал. Его сознание словно растворилось в этом остром, томительном ожидании гостя. Изредка проскакивали мысли о предстоящем: каким оно будет, что он почувствует. В один момент Данк услышал, как дверь из туалета бесшумно захлопнулась, и тяжёлые, уверенные шаги направились в зал. Парень послушно закрыл глаза. Через несколько секунд он почувствовал, как чей-то палец легко коснулся его плеча и медленно скользнул вниз по руке, вызывая лавину мурашек. — Я боюсь, что от такого переизбытка сладкого у меня будет диабет, — Джун приблизился к розовым губам Данка, шепча прямо в них: — Твоего тела было бы достаточно, но так даже лучше. В следующую секунду Джун накрыл его губы жадным, требовательным поцелуем. В этом поцелуе читался дикий голод — Джун словно пытался забрать его без остатка. Наконец, неохотно отстранившись, Джун медленно облизал его губы, слизывая сладость. Данк распахнул глаза, наблюдая, как Джун, не теряя ни секунды, скользнул языком по его подбородку, оставляя влажный след, и медленно начал спускаться ниже, к шее. Джун аккуратно подхватил губами вишню с левого соска и, не отрывая взгляда от лица Данка, медленно съел её. Затем он опустился ниже. Его движения были уверенными и собственническими: он медленно слизывал сладкие сливки, оставляя на коже горячие влажные следы. Данк едва сдерживал стон. Каждый раз, когда язык Джуна касался чувствительной кожи, по телу пробегала дрожь. Джун перешел к активной стимуляции: пока его язык бередил левый сосок, пальцы другой руки настойчиво и ритмично сжимали правый, доводя Данка до грани. Парень непроизвольно прикусил губу, пытаясь подавить рвущийся наружу выдох. Его тело отозвалось мгновенно: внизу живота нарастало болезненное, сладкое напряжение, а дыхание сбилось в прерывистый ритм. Джун, словно почувствовав этот момент, сменил тактику, переключившись на правый сосок и сжимая левый, заставляя Данка выгнуться навстречу его прикосновениям. — У тебя такие твердые соски, и они такие вкусные, — тихо произнес Джун. Данк ничего не смог ответить, лишь коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Насытившись сладостью сосков, Джун медленно начал спускаться ниже. Его язык неспешно вылизывал каждую каплю карамели с груди и упругого пресса Данка, оставляя за собой дорожку из влажного тепла. Дойдя до манящей ямочки пупка, Джун приник губами, словно пытаясь выпить из него все, что осталось. Данк почувствовал нежное, но настойчивое втягивание, которое вытянуло последние сливки, оставляя после себя лишь жгучее желание и лёгкий вакуум, который срезонировал по всему телу. — Ты невероятно вкусный, — прошептал Джун. Не отрывая взгляда от лежащего парня, он одним плавным движением подхватил левую ногу Данка и забросил себе на плечо. Тело Данка мгновенно выгнулось, обнажаясь ещё больше, и в ту же секунду Джун опустил свободную руку. Ткань белья натянулась, став едва ли не единственной преградой между Данком и искушающим теплом ладоней Джуна. Каждое движение сквозь ткань казалось невыносимо дерзким. Данк чувствовал, как с каждым прикосновением внутри нарастает пульсирующий жар, заставляя его впиваться пальцами в края стола. Джун не торопился, наслаждаясь властью над этим замирающим от восторга телом. Вскоре он одним рывком избавился от своей одежды; его обнаженная кожа, коснувшаяся коленей Данка, обожгла сильнее любого пламени. Джун прижал его к столу, нависая всем телом, и преграда между ними окончательно исчезла. Когда они слились в едином обжигающем ритме близости, Данк больше не мог сдерживаться. Тихие, прерывистые вздохи сменились глубокими, откровенными стонами, которые эхом разносились по пустому залу ресторана. С каждым толчком Джуна, с каждым новым его движением из груди Данка вырывались хриплые, несвязные звуки — смесь сладкой муки и чистого наслаждения. Он запрокидывал голову, впиваясь пальцами в плечи Джуна, и его стоны становились все громче, тоньше и требовательнее, когда Джун ускорял темп. Данк всхлипывал, плавясь от невыносимого жара, непроизвольно умоляя Джуна не останавливаться, и этот хриплый шепот тонул в звуках их тяжелого, сбивчивого дыхания. Джун ласкал его уверенно и мощно, доводя до самого предела. Разум Данка полностью помутнел. В какой-то момент мир для него взорвался ослепительной вспышкой. Данк громко вскрикнул, выгибаясь на столе, его тело задрожало в сладких судорогах, а громкие стоны сошли на нет, превратившись в прерывистые, частые вздохи полного, изнуряющего опустошения. Спустя несколько безумных минут Данк почувствовал, как и Джун достиг своего пика. Внутри разлилась обжигающая волна; тело Джуна напряглось, и он с низким, хриплым рыком излился внутрь него. Джун медленно, с нежеланием, отстранился, оставив Данка лежать на столе в изнеможении, чувствуя приятное остаточное тепло и влажность. — Похоже, сегодня я приготовил из тебя настоящий десерт, — с дьявольской усмешкой прошептал Джун. Он неспешно поднялся и начал одеваться, возвращая себе пугающую собранность. Рубашка, пиджак — каждое движение было выверенным и элегантным. Закончив, он вытащил из внутреннего кармана толстую пачку купюр — десять тысяч бат — и небрежно бросил их на край стола рядом с уставшим Данком. Сумма в несколько раз превышала стоимость любого ужина, но Джуна это не заботило. Он задержался на секунду, глядя на Данка сверху вниз: — Если понравилось, дай знать. Я могу зайти еще. Это была последняя фраза, которую Джун бросил напоследок. Он быстро привёл себя в порядок и удалился из ресторана, не попрощавшись. Данк поднялся, убрал со стола остатки сливок и карамели, оделся. К этому времени в зал уже вернулся его друг-бармен. — Ну что? Этот мужчина ушёл? — спросил он, протирая стойку. — Да, ушёл. Без происшествий, ему всё понравилось, — Данк улыбнулся и хвастливо добавил: — Оставил десять тысяч. Глаза бармена округлились: — Ничего себе! Что ты такого ему сделал, что он такие деньги оставил? — Да ничего особенного, просто щедрый, — Данк едва заметно усмехнулся и понёс опустевшие тарелки и прочий реквизит обратно на кухню.