Похороны оксфордской методички

      Гермиона даже не успела переварить это обжигающее разочарование. Время до вечера схлопнулось, не оставив пространства для мыслей.       Ближе к семи часам тяжелые парадные двери Мэнора снова пришли в движение. В холл вошел мужчина. По безупречной посадке темно-серого шерстяного пальто, безукоризненному узлу галстука и тяжелому блеску дорогих часов на запястье Гермиона, стоявшая на втором этаже у лестницы, мгновенно определила: Лондон. Большие деньги. От этого человека за милю пахло залами заседаний и циничным судебным лоском.       Беллатрикс лично спустилась его встречать. Она успела переодеться. Вместо рабочей одежды на ней теперь были строгие коричневые брюки со стрелками и черная блузка из плотного, матового шелка. Она шла навстречу гостю свободной, почти приветливой походкой, какой Гермиона здесь еще ни разу не видела.       Мужчина сделал шаг вперед. Его ладонь уверенно, по-хозяйски легла Беллатрикс на талию, притягивая к себе, и он коротко, фамильярно поцеловал ее в бледную щеку.       Гермиона почувствовала, как паркет под ее ногами на секунду качнулся. Внутри, где-то за ребрами, вспыхнул и мгновенно разросся спазм, перекрывающий кислород. На мгновение ей захотелось сорваться с места и собственнически, со злостью крикнуть на этого человека, чтобы он немедленно убрал от нее свои руки. Это было настолько грязное и неконтролируемое чувство, что Грейнджер едва не задохнулась.       В этот момент мужчина поднял голову. Его взгляд цепкий и пугающе быстрый, мгновенно взлетел вверх по лестнице и зафиксировал Гермиону. Он считал все, ее позу, побелевшие пальцы на перилах и то дикое, расфокусированное выражение лица, которое она просто не успела спрятать.       На его губах поползла тонкая, понимающая улыбка. Он мягко убрал руку с талии Беллатрикс и сделал шаг к лестнице.       — Сириус Блэк, — его голос эхом разнесся по пустому холлу. — Кузен Беллы и Цисси. Ну и, по совместительству, адвокат этой семьи. А вы, должно быть, мисс Грейнджер?       Гермиона со свистом втянула воздух в легкие. Спазм в груди начал медленно отпускать. Кузен. Всего лишь кузен. Родственник.       Но облегчение длилось лишь долю секунды. Сириус продолжал смотреть на нее снизу вверх, слегка склонив голову набок. И в этом взгляде светлых, почти прозрачных глаз Гермиона вдруг уловила то, от чего ее обостренная годами практики эмпатия мгновенно заставила ее замереть.       Это была опасность совершенно иного толка. Дело было не в том, что он поймал на ревности. Под этим лондонским глянцем, под безупречным покровом дорогого пальто скрывалось что-то, от чего по коже пробежали мурашки. Так веет от человека, который способен без колебаний подстеречь тебя в темной, глухой подворотне, точно зная, что кричать бесполезно. От одного его присутствия в воздухе повисла угроза.       — Сириус, оставь, — сухой, ровный голос Беллатрикс оборвал кузена на полуслове. Она даже не повернулась в ее сторону. — Мисс Грейнджер, подготовьте Драко. Завтра утром приедет полиция, его будут опрашивать. Вы свободны на сегодня.       Сириус лишь едва заметно повел плечом, его улыбка стала шире, но он послушно отступил, отпуская Гермиону. Грейнджер кивнула, коротко, слишком официально, и стремительно ушла, не оборачиваясь.       Утро началось без прелюдий. Двое детективов прибыли ровно в восемь. Время превратилось в бесконечный поток. Гермиона сидела в детской, но слух ее был обострен до предела. Снизу доносились глухие голоса, хлопанье дверей и шаги. Сириус Блэк работал как часы, он неотступно присутствовал при каждом разговоре. Сначала внизу провели около часа Рона и Невилла, затем туда вызвали бледную, но собранную Молли. После прислуги очередь дошла до самой Беллатрикс.       Этот допрос длился дольше всего. Из окон детской Гермиона видела, как один из оперативников выходил на крыльцо покурить. Нервно, часто затягиваясь. Наконец, в коридоре раздался тяжелый шаг Блэка. Дверь в детскую приоткрылась.       — Мисс Грейнджер, — Сириус не улыбался, его лицо приобрело жесткое, рабочее выражение. — Пора. Мы в малой гостиной.       Гермиона поднялась со стула. Драко даже не вздрогнул, он послушно закрыл тяжелый атлас с цветными фотографиями диких кошек, который они разглядывали последние полчаса. Его маленькие пальцы безмездно скользнули в ладонь Гермионы.       Избавившись от лишних слов, она сжала его руку и повела мальчика вниз, навстречу импровизированному центру допроса.       — Драко, расскажи мне про ту ночь, когда папы не стало, — мужчина средних лет в помятом твидовом пиджаке подался вперед, мягко опершись локтями о колени. Это был приглашенный полицией судебный психиатр. Он улыбался тепло, но его глаза оставались совершенно сухими и цепкими. — Мама ведь часто плакала в последнее время, верно? Папа иногда сердился на нее? Громко кричал?       Мальчик сидел на краешке огромного кожаного кресла, утопая в нем. Его маленькие пальцы судорожно сжали плотную ткань своих шорт.       — Папа… папа просто устал, — голос Драко прозвучал тихо, безжизненно. Он упрямо повторял заученную, вбитую в его голову формулировку. — Он уставал часто. У него сложная работа.       — Конечно, уставал, — психиатр сочувственно кивнул, делая едва заметную пометку в блокноте. — Но в ту ночь, когда он опять устал, ты ведь слышал, как тетя кричала на него? Она ведь хотела защитить маму, правда? Тебе не нужно бояться, Драко. Тетя Белла просто очень сильная. Она ведь зашла в комнату к папе, чтобы он больше не делал маме больно?       Лицо шестилетнего мальчика стало землисто-серым. Он перевел беспомощный, загнанный взгляд на Беллатрикс, сидевшую в углу комнаты у окна. Его губы беззвучно зашевелились, но ни одного слова вытолкнуть он так и не смог. Психиатр уловил это движение и приготовился дожать ребенка следующим наводящим вопросом.       — Избавьте нас от ваших грязных намеков, детектив, и прекратите насиловать память мальчика, — вибрирующий от скрытой ярости голос Беллатрикс разрезал комнату. Она не сдвинулась с места, но ее осанка мгновенно натянулась как струна.       — Вы используете индукцию суггестивных вопросов, — сразу же жестко отчеканила Гермиона, делая шаг вперед и физически закрывая собой Драко от следователей. — Вы целенаправленно формируете у шестилетнего ребенка ложные воспоминания, подменяя его реальный опыт своими версиями. Для его постреактивного состояния это не просто недопустимо – это прямая психологическая травма. Я требую прекратить этот допрос в подобном ключе.       Ведущий детектив резко выпрямился, его лицо пошло красными пятнами от возмущения.       — Мисс Грейнджер, не наглейте, полиция ведет расследование убийства, и мы имеем право…       — Протокол нарушен, детектив, — хладнокровный, почти ленивый голос Сириуса Блэка поставил точку в назревающей перепалке.       Адвокат, до этого момента безучастно стоявший у двери, оторвался от косяка. Он даже не поднял тона, но в его интонациях прозвучал закал столичного залы заседаний.       — Мой юный клиент подвергся открытому психологическому давлению. Наводящие вопросы зафиксированы. Дальнейшие показания мальчика в таком тоне аннулирует любой суд первой инстанции в этой стране в течение пяти минут. На сегодня допрос Драко Малфоя окончен.       Детективы переглянулись, понимая, что Блэк юридически зажал их в угол. Беллатрикс мгновенно поднялась со своего места. Она стремительно подошла к креслу, уверенно взяла Драко за руку и, уводя его к выходу, на долю секунды задержалась возле Грейнджер. Она бросила на Гермиону, полный скрытой и острой благодарности, взгляд. Через мгновение дверь за ними захлопнулась, оставив Гермиону в комнате один на один с полицией и Сириусом.       Следователь молча указал гувернантке на освободившееся кресло, в котором только что сидел ребенок. Психиатр убрал блокнот, сцепил пальцы в замок и уставился на Грейнджер в упор, без былого дружелюбия.       Сириус Блэк снова занял свою позицию у двери, слегка прищурив глаза. Он приготовился слушать.       — Присядьте, мисс Грейнджер, — голос старшего детектива звучал строго. — Теперь поговорим о вашей непосредственной работе. Вы здесь почти месяц. Каковы подвижки в реабилитации мальчика?       — Наблюдается положительная динамика в рамках преодоления острого стресса, — Гермиона села, расправив юбку. Руки она положила на колени, заставив пальцы не дрожать. — Драко начинает вербализировать свои страхи.       — Чудесно, — психиатр подался вперед. — А конкретнее? Вспоминает ли он саму ночь гибели Люциуса Малфоя? Описывает ли детали? Лица? Звуки?       — Нет. Моя задача сейчас заключается в стабилизации его эго-структуры, а не в ревматической деконструкции травмы. Мозг шестилетнего ребенка блокирует воспоминания, защищая психику. Насильственный возврат в ту ночь вызовет регресс. Я этого не допущу.       — Вы защищаете ребенка, это похвально, — детектив переглянулся с коллегой. — Или вы защищаете кого-то другого? Как бы вы описали общую атмосферу в Блэк-Мэноре? Вам не кажется она… подавляющей? Замкнутой?       — Это старое родовое поместье в отдалении от населенного пункта, здесь специфический уклад. Но «атмосфера» – категория субъективная, не имеющая веса для клинического анализа. Семья переживает тяжелую утрату, они замкнуты в своем горе. Это естественная реакция.       — Хорошо. Давайте о конкретных людях, — психиатр перехватил инициативу, его голос стал вкрадчивым, как у змеи. — Беллатрикс Блэк. Каково ее влияние на племянника? Нам известно, что мисс Блэк обладает… эксцентричным и крайне доминантным характером. Она давит на мальчика? Контролирует его? Опекает сверх меры?       Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось, но внешне ее лицо осталось прежним. Она вспомнила тяжелый взгляд Беллатрикс уходящей из комнаты.       — Мисс Блэк не оказывает на Драко негативного влияния, — четко, чеканя каждое слово, произнесла Гермиона. — В ситуации, когда мать ребенка эмоционально подавлена из-за гибели мужа и постоянных допросов, Драко необходима жесткая опора. Да, мисс Блэк непоколебима. Она устойчива. Драко, чей мир рухнул, сейчас нужны именно такие фигуры рядом. Она транслирует ему безопасность через свой личный контроль. Это не давление, это каркас.       Детектив усмехнулся, закинув ногу на ногу.       — Вы так рьяно ее оправдываете, мисс Грейнджер. Словно подбираете профессиональные термины под обычную тиранию. А какова мисс Блэк в общении с вами? Были ли между вами ссоры?       — У нас исключительно деловые отношения. Изредка возникают рабочие дискуссии касательно графика занятий Драко, что абсолютно нормально для процесса адаптации.       — Рабочие дискуссии, — протянул психиатр, пристально вглядываясь в лицо Гермионы. — А обратные примеры? Излишнее тепло? Возможно, вы замечали с ее стороны… некую специфическую привязанность к вам? Или, может быть, вы сами испытываете к хозяйке дома чувства, выходящие за рамки контракта? Знаете, такое часто бывает в изолированных пространствах. Стокгольмский синдром, эмоциональное слияние… А может она просто пыталась подкупить ваше доверие?       В комнате мгновенно похолодало. Сириус у двери едва заметно подался вперед, затаив дыхание. Это была прямая провокация. На кону стояла не просто репутация Гермионы, а ее юридический статус независимого свидетеля. Любая заминка, любой румянец выдали бы ее с головой.       Гермиона ровно, глубоко вздохнула. Она посмотрела психиатру прямо в глаза, отстраненно, как смотрят на нерадивого студента.       — Ваша гипотеза была бы занимательной, коллега, если бы не хромала ее методология, — ее голос прозвучал филигранно, с легким оттенком академического высокомерия. — Специфическая теплота требует эмоционального ресурса, которого у человека в состоянии глубокого семейного кризиса попросту нет. Мисс Блэк прагматик до мозга костей. Ее сестра наняла специалиста из Оксфорда, оплачивает мои услуги согласно тарифу и требует стопроцентной отдачи. «Привязанность» мисс Блэк, как вы изволили выразиться, измеряется исключительно академическими успехами ее племянника. Мое отношение к ней – это уважение к клиенту, который не вмешивается в мою терапию и четко соблюдает финансовые обязательства. Если вы ищете здесь поступки, выходящие за рамки нормы, детектив, то вы ошиблись адресом. Здесь есть только врач, травмированный ребенок и наниматель. Ничего больше.       Психиатр несколько секунд молча изучал Гермиону. Грейнджер не отвела взгляд. Копам было не к чему придраться – ответ был безукоризнен с точки зрения логики и этики.       Старший детектив тяжело вздохнул и поднялся с места, закрывая папку.       — Что ж. Спасибо за содействие, мисс Грейнджер. Свободны. Пока что. Гермиона уже поднялась с кресла, когда за спиной снова раздался вкрадчивый голос психиатра. Она не успела сделать и двух шагов к двери.       — И все же, мисс Грейнджер, один нюанс не дает мне покоя, — мужчина в твидовом пиджаке даже не встал. Он откинулся на спинку, лениво крутя в пальцах дорогую перьевую ручку. — Минуту назад, уходя, мисс Блэк посмотрела на вас. И вы... вы поняли друг друга без единого слова. Секундный контакт, а вы уже выстроили баррикаду и бросились на нашу защиту в два голоса. Такой уровень невербальной синхронизации... Знаете, в клинике мы наблюдаем подобное лишь в двух случая. Либо при многолетней совместной работе, либо при очень стремительном, глубоком личном сближении. Какая версия вам ближе?       Воздух в малой гостиной словно стал плотнее. Гермиона замерла спиной к следователям. Спазм, который, как ей казалось, отпустил ее на лестнице, вернулся с новой силой, локализуясь где-то в районе горла.       — Моя версия – это высокий уровень профессионального и человеческого интеллекта у обеих сторон, — Гермиона обернулась медленно, удерживая на лице маску ледяного спокойствия. — Чтобы понять, что над шестилетним ребенком совершают психологическое насилие, не нужно «сближаться». Для этого достаточно иметь базовые представления о морали.       — Допустим, — психиатр мгновенно, без паузы, нанес следующий удар. Его глаза опасно блеснули. — Тогда ответьте прямо: слышали ли вы от кого-то другого в этом доме, от прислуги, от миссис Малфой, из случайных разговоров, что в ночь гибели Люциуса Малфоя в Блэк-Мэноре находился кто-то еще? Кто-то, чье имя скрывают от полиции?       Внутри у Гермионы все перевернулось. Перед глазами пролетел образ Луны Лавгуд в ее лондонском кабинете, ее собственные слова о подслушанной ссоре сестер Блэк, обвинения в адрес Беллатрикс... Слишком много информации, которую она обязана была скрыть.       — Нет, — отрезала Гермиона.       В её голосе впервые за весь день прорвалось живое, острое раздражение. Тон получился слишком резким, почти агрессивным. она не успела отфильтровать его. Она тут же взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и добавила уже спокойнее.       — Я занимаюсь исключительно терапией Драко, а не собираю сплетни.       Но было поздно. Психиатр уловил эту секундную вспышку. На его губах поползла тонкая, торжествующая улыбка человека, который наконец нащупал слабое место в безупречной броне. Он не стал развивать тему, просто зафиксировал ее реакцию взглядом, давая понять: я знаю, что вы лжете.       Когда детективы, наконец, направились к выходу, Гермиона осталась стоять у лестницы, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Шаги мужчин эхом отдавались в пустом холле. У самых дверей психиатр резко притормозил.       Беллатрикс стояла у арки, провожая их ледяным, демонстративно-скучающим взглядом. Чуть позади нее топталась Молли, негромко, полушепотом спрашивая у хозяйки дома, стоит ли подавать ужин на терассу или лучше накрыть в столовой.       Психиатр проигнорировал прислугу. Он повернулся к Беллатрикс и въедливо, с притворным сочувствием заглянул ей в лицо.       — Мисс Блэк, простите за нескромный вопрос, но... как ваше здоровье? Как ваше сердце? Не шалит в последнее время? Может быть, вы чем-то болеете?       Беллатрикс даже не изменилась в лице. Она лишь слегка вскинула подбородок, и на ее лице вспыхнул тот самый дерзкий, породистый оскал, который так пугал и одновременно притягивал Гермиону.       — Мое сердце, детектив, переживет и это следствие, и вашу медицинскую лицензию, — отрезала она. — Жалоб нет.       — Как любопытно, — психиатр наклонил голову, и его улыбка стала почти плотоядной. — Значит, ваша сестра Нарцисса вам еще не сообщала из участка? Экспертиза пришла час назад. Люциус Малфой был смертельно отравлен дигоксином. Сердечный гликозид. Я вот подумал... вдруг бы звезды сошлись так удачно, и оказалось, что кто-то в этом доме принимает его по рецепту?       В холле мгновенно воцарилась мертвая, удушливая тишина. Молли за спиной Беллатрикс шумно, испуганно втянула воздух. Гермиона в гостиной похолодела: дигоксин в больших дозах вызывал аритмию и остановку сердца, симулируя естественный приступ. Беллатрикс медленно склонила голову набок.       — Мило, что в своей работе вы полагаетесь на звезды, детектив, — ее голос прозвучал тихо, но от этого контраста у Гермионы поползли мурашки по коже. — Но вы торчите в моем доме весь день, утомляете прислугу и тревожите ребенка. На этом я попрошу вас уйти.       Сириус Блэк сделал шаг вперед, молча открывая перед полицией тяжелую входную дверь и всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. Детективы вышли на крыльцо.       Гермиона бросила взгляд на старинные напольные часы в углу холла и замерла в оцепенении. Стрелки показывали ровно пять вечера. Время, которое весь день казалось застывшим, вдруг резко, в одну секунду пронеслось мимо них, оставив после себя лишь серые майские сумерки и страшную, обнаженную правду об убийстве.       Беллатрикс распорядилась коротко и сухо: отпустить рабочих. Рон и Невилл, уставшие от допросов, покинули Мэнор сразу, как только Молли закончила собирать контейнеры с приготовленным ужином. Сегодня в этом доме всем пришлось перетерпеть слишком многое.       За столом в просторной, но сумеречной столовой остались четверо: Беллатрикс, Сириус, Гермиона и маленький Драко. Атмосфера была плотной, как остывающий бульон. Сириус, не снимая темно-серого жилета от костюма, вальяжно резал мясо и без умолку шутил про уехавших детективов. Однако его юмор мало напоминал светскую беседу – это были едкие, изощренные оскорбления, граничащие с цинизмом. Он методично осуждал провинциальные манеры следователей и глупость психиатра, но Беллатрикс слушала его молча, вяло ковыряя вилкой салат. Гермиона едва притронулась к своей порции, еда казалась безвкусной на фоне крутящегося в голове слова «дигоксин».       Ближе к концу ужина Драко, до этого тихо сидевший на своем стуле, осторожно потянул Беллатрикс за рукав рубашки.       — Тетя Белла... меня немного мутит, — прошептал мальчик, бледнея еще сильнее. Гермиона автоматически подалась вперед, готовая включить врача, но Беллатрикс среагировала быстрее. Она не стала перекладывать эту обязанность на Грейнджер. Мягко, но уверенно подхватив племянника под мышки, Блэк поднялась из-за стола.       — Идем, Драко, — тихо сказала она. — Я уложу тебя.       Они ушли, и в столовой воцарилась тишина. Гермиона и Сириус остались вдвоем.       Грейнджер физически ощутила, как изменился воздух в комнате. Сириус резко, в одну секунду стал серьезным, стоило кузине скрыться за дверью. Его расслабленная, шутливая маска осыпалась, обнажив тот самый опасный взгляд из подворотни. Гермионе стало не по себе. Чтобы справиться с нарастающей паникой и сбежать от этого тяжелого присутствия, она решила заняться делом, убрать со стола.       Гувернантка резко поднялась, подошла к сервировочному подносу и начала спешно собирать пустые тарелки и хрустальные бокалы. Фарфор тихо постукивал в ее пальцах.       Сириус не двигался. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ее суетливыми движениями с интересом. Когда Гермиона подняла нагруженный поднос, он негромко произнес.       — Скажите, мисс Грейнджер... вы ведь хотите мою кузину, верно? От этого прямого, циничного и абсолютно точного вопроса Гермиона полностью потеряла контроль над собственным координированным телом. Ее выдержка, разум, мышцы, все отказало разом. Руки мгновенно разжались.       Тяжелый поднос со всеми тарелками и хрустальными бокалами с оглушительным, яростным грохотом полетел на пол столовой, разбиваясь в мелкие дребезги.