Аномалия

Он услышал тихий крик Рика, значит, тот был либо ослаблен, либо далеко. — Рик, слушаю, что-то серьезное? — Да, на них напали, Ее прислуга, вроде, такие огромные красноглазые твари. Мы отбились, двое сейчас тут со мной, где еще двое — я не знаю, во время нашей битвы они куда-то ускользнули. — Рик закончил доклад. Он обратился к своим спутникам. — Наши, дела плохи, очень плохи. Рик сказал, что видел красноглазых тварей. Ими умеет управлять только Она и ее Правая рука. Значит, кто-то из них здесь. Или вообще обе. Думаю, стоит разделиться и отправиться на поиски. Мы втроем пойдем на поиски Ее, а вы идите за Правой рукой. Эту речь сопроводили кивки. И они разделились, где и что искать было совершенно не понятно. Темные плащи хлопали как белье на веревке в ветреный день и мелькали в редких пятнах света. Они пытались обследовать каждый уголок, но в один момент поняли, что ходят по кругу. Куда бы они не шли, они оказывались в одном и том же месте. Дом их запутывал и водил по кругу. Его красные глаза в темноте видели все. И люди в черных плащах, еще и такие шумные, не могли остаться незамеченными. Он предупредит Ее, и все планы этих загадочных людей пойдут прахом. Пока они все равно нарезали круги, и никуда не двигались. Он взмахнул своими черными перепончатыми крыльями и полетел только одному ему известными коридорами и переходами. Он точно знал, куда ему надо, и вскоре оказался в самой просторной комнате этого дома. Его сердце. Там сидела Она, красивая властная, видно, что не молодая женщина. Гроза всех и вся. И противники и союзники вздрагивали от одного только Ее имени. Анна Омалия — так ее звали. Но все предпочитали звать ее просто Она. Она обладала огромной властью, управляла целым орденом, который выполнял задания всякого рода. Различные убийства и кражи, ритуалы и обряды. По сути мафия, владеющая темной магией. Орден обладал огромной властью. У него везде были свои люди. И действовал он корыстно, брал дело, только если с этого была выгода. Этим орденом издревле управляли девушки. Она кивнула влетевшему существу. — Что у тебя? — Ее голос звучал спокойно. Женщина знала, что она здесь главная и за ней останется последнее слово. — Они идут, люди в черном. Тонкая складка морщин появилась на гладком лбу Анны Омалии. Ни то, чтобы люди в черном представляли опасность. Нет, Она воспринимала их как мелких тараканов, но они заключили договор. И Анна Омалия не понимала, что они вообще здесь забыли и почему совались в ее дела. Она же вроде ясно дала понять, что будет при нарушении договора. Анна Омалия кивнула самой себе. — Спасибо за известие. Пусть проходят сюда. Дом словно нехотя скрипнул. И показался тоннель, в котором стояли трое с ног до головы в черном. Только лица светлели в этом мраке. Внезапно стена перед ними исчезла и показалась полутемная зала, освещенная свечами. Подсвечники находились на люстре, висящей в центре зала над дубовым столом. Сразу привлекала внимание уже не молодая дама, одетая в строгое серое платье. Волосы у нее были собраны в высокий пучок. На руках были белые кожаные перчатки до локтя, с кружевным верхом. Дама сидела с идеально прямой спиной и гордо поднятой головой. Наконец она заговорила. — Господа, вы столь жаждали встречи со мною. Так чего же вы страшитесь? Проходите и усаживайтесь, — Она властно махнула рукой, приглашая войти. Он наконец отвел от нее взгляд, и осмотрел комнату. Справа находился горящий камин. Пахло воском и пылью. Сухой воздух царапал легкие. Он обратил внимание на меловой круг, очерченный по всему периметру комнаты. Защита, не иначе. Сама дама сидела на стуле с мягкими подлокотниками. На столе перед ней стояла чернильница с белым гусиным пером. Сомнений, что это Она, не оставалось. Такая загадочная и властная дама. Именно такие слухи ходили среди них. Наконец, ступор спал, и он сделал робкий шаг вперед. — Не робейте, я не причиню вам зла. Он сделал еще шаг вперед, остальные шли за ним. Они переступили меловую черту. И за их спинами снова появилась стена. Пути назад не было. Они сели за стол рядом с Ней. Было слегка не уютно. Она смотрела так, будто знает все их мысли. Прожигала взглядом насквозь. — Господа, я вас слушаю. Он собрал остатки смелости в кулак. — Нам хотелось бы узнать, почему Вы пытаетесь истребить группу подростков, проникшую на территорию дома. Его голос слегка дрожал. Предъявлять такому человеку претензии просто невозможно. Чтобы ты не говорил, ты чувствуешь, что заведомо не прав. Даже если утверждаешь, что два плюс два — четыре. Она чуть наклонила голову вбок, пытаясь понять, что ей сказали. Некоторые слова были не знакомы даме, это напоминало о том, что ей уже лет так сто, не приходилось вести беседу с простыми людьми, не членами ордена. С оными дама особой многословностью не отличалась. — Они проникли на мою территорию. — Дама резала голосом воздух, четко высекая слова одно за другим, разделяя пробелами как ножом. Когда Она осознала суть, дама пришла в легкое негодование. Почему Она не имеет права делать все, что хочет в своих владениях? — Но это же всего лишь дети, и они проникли сюда, вероятно, по незнанию. — Во-первых незнание не освобождает от ответственности, а во-вторых, — дама уже начинала немного закипать, — я на своей территории и имею право делать все, что хочу. — она не понимала, почему до сих пор разговаривает с этими людьми. Но свою репутацию портить не хотелось. Не убивать же их прямо тут. Она же не настолько не гуманный человек. На другие убийства, совершенные ей, были более весомые причины, чем просто ненависть. Он находился в замешательстве, с одной стороны, Она права, с другой, не хотелось допустить смерти ни в чем неповинных детей. Кто-то из них должен умереть, но не все же. — Может получится как-то договориться, мне не хочется, чтобы дети погибли. Она думал, смотря в пустоту, куда-то далеко за головы своих собеседников. Договориться? Вот это нелепость! Она тут главная. И даже общаясь с ними, дама делала им большое одолжение. Договариваться с тараканами. Это просто позор, но внешне она этого не показывала. Нельзя общаться с людьми, прямо выражая к ним презрение. — Извините, мне надо поразмыслить над этим, так сразу я не могу принять решение. Она встала со стула и, тихо цокая каблуками, грациозной походкой удалилась, пройдя сквозь стену. Раздался вздох облегчения. С этой дамой рядом даже думать страшно, что уж тут говорить о переговорах. Сомнений в том, что это Она, уже не оставалось. Именно такой Она была в их глазах. Про Нее не было известно почти ничего, они первые, кто видит эту даму за последние несколько веков. Ну или Ее последовательницу, об иерархии ордена было известно очень мало. И о ее главах тоже. Все знания основывались на слухах, встречу с кем-то значимым обычно ни у кого пережить не получалось. Глава ордена не хотела оставлять лишних свидетелей. Никакая информация не должна была просочиться за пределы организации. Любые сведения — это оружие, не менее смертоносное, чем нож или пистолет. — Ну, что будем делать? — проговорил Он. — По-хорошему, надо убираться отсюда. — Да, здесь и впрямь очень неуютно. — Будем ждать ее решения. Но ссориться и вздорить с Ней лучше не надо, так что, что бы Она не сказала, видимо придется согласиться. Дама остановилась прямо за стеной, слушая разговор. Получается, все зависит от нее? Тогда все понятно. Но вздорить с этими людьми действительно не хотелось, они хоть и тараканы, но кусаться умеют. Не смертельно, но неприятно. Дама еще немного постояла в раздумье. Потом ловко повернулась на каблуках, отступать было не в ее правилах, а в этой игре все козыри были у нее на руках. Если уж они все-таки захотят сильно повздорить, она сможет перебить или взять в плен их без особого труда. Они уже находятся на ее территории и ничего сделать не смогут. Таковы условия договора. Тем временем остальная часть продвигалась в глубь дома. Они шли и шли вниз. По каким-то лестницам и склонам. И, главное, куда бы они не поворачивали, дорога все равно вела вниз. Даже если развернуться в обратную сторону, будешь идти вниз. Пахло сыростью. Ноги то и дело скользили по влажной гладкой земле. Доски вокруг сменились на камни. Коридоры становились все уже. И развилки, изредка встречавшиеся ранее, перестали попадаться совсем. Вокруг в темноте появлялись красные глаза. И деться от них было некуда. Они были везде. Узкий коридор мешал отбиваться и уворачиваться. Сумрак мешал видеть, что происходит вокруг. Захлопали перепончатые крылья, а глаза загорелись еще большей жаждой крови. Когти проносились то тут, то там. Нападение было несколько неожиданным. Пара тел была положена на землю, но потом кроме стен на них навалилась туча тварей. И двигаться стало совсем невозможно. Вскоре шеи всех были передавлены. Существа улетели. А где-то в недрах дома на полу остались лежать еще теплые трупы с большим количеством синяков на телах и без других видимых причин смерти. Их лица были искажены ужасом. Трупы лежали в кучу, словно на них напали неожиданно, и они попадали друг на друга как доминошки. Дама спокойным и четким шагом вошла в зал. — Я буду делать в своих владениях всё, что захочу. И если не хотите отхватить, сваливайте отсюда и поскорее. — голос пробирал до мозга и костей. Они вскочили со стульев и побежали так, что пятки сверкали, стараясь не показать своей паники. Но стулья, поваленные в спешке на пол, говорили сами за себя. Дама тихо выругалась. Стулья сами встали на ножки. Даже им не хотелось попасть по тяжелую руку госпожи. А она опять уселась за стол, размышляя о будущем. Они бежали, не оглядываясь. И наконец остановились передохнуть. Все мысли в голове перемешались. Что делать было непонятно. С одной стороны, не хотелось окончательно ссориться с Ней. А с другой, нельзя было допустить смерти ни в чем не повинных детей. Вот тебе и дилемма, конечно. Но верное решение тут было только одно, не спасти детей нельзя. Возможно, это решение импульсивное, но следовать своим принципам надо всегда. Они постараются сделать все возможное, не нарушая договор. На том и решили. следовало предпринять какие-то шаги. И они двинулись на поиски второй половины своего отряда и детей.