Ты настоящий дракон. Мой дракон.

То, что произошло дальше, старожилы Магнолии вспоминали с содроганием. Нацу не просто плакал — он выл. Этот звук не был похож на человеческий, это был рев раненого, умирающего зверя. Его пламя из золотисто-красного стало багрово-черным. Он прижал твое безжизненное тело к своей груди и не позволял никому подойти. — Уйдите... все уйдите... — хрипел он, когда Макаров попытался положить ему руку на плечо. Прошло три дня. Твое тело благодаря магии Люси и Леви удалось погрузить в стазис в подземелье гильдии, чтобы оно не разрушалось, но все понимали — ты мертва. Душа покинула этот мир. Нацу изменился до неузнаваемости. Он перестал есть. Он не разговаривал ни с кем, даже с Хэппи. Парень, который никогда не мог усидеть на месте, часами сидел на полу в подземелье у твоего ледяного гроба, сжимая твою холодную руку. Его собственные руки были покрыты ожогами — его же собственное пламя жгло его изнутри, подпитываемое горем и ненавистью к себе. — Это я виноват, — шептал он в пустоту, утыкаясь лбом в холодное стекло. — Я не защитил тебя. Зачем мне эта сила, если я не смог спасти ту, которую люблю? Т/И... вернись. Пожалуйста. Мне так холодно без тебя. Грей заходил к нему, пытался растолкать, даже завязать драку, чтобы вернуть прежнего Нацу. — Хватит, головёшка! Ты себя убьешь! Она бы не хотела видеть тебя таким! — Заткнись, Грей, — тихо, но с такой угрозой ответил Нацу, что ледяной маг отступил. — Ты не знаешь, каково это. Часть меня умерла вместе с ней. Люси плакала каждый день, перерывая библиотеку гильдии в поисках хоть какого-то упоминания о воскрешении. И на четвертый день Леви нашла кое-что.