Опоздавшее раскаяние

Спустя несколько дней после той показательной стычки на аттракционах, Фаер Ринг перебирала свои старые вещи в штаб-квартире С.Ф.О.Т.Х. и внезапно наткнулась на пожелтевшую детскую совместную фотографию. На снимке они со Спавном, ещё совсем маленькие, счастливо стояли на серой спавн-зоне, крепко держась за руки. Девочка долго смотрела на лицо Спавна, но внутри неё больше не было удушающей вины или слёз. На этот раз она смотрела на него с чистой, обжигающей злостью. Злостью на его холодность, на его нежелание даже выслушать её и на то, как легко он швырнул ей в лицо прошлые обиды, спрятавшись за Лайм Гёрл. *«Я сделала всё, что могла, — сердито думала Фаер, чувствуя, как внутри закипает былая гордость. — Я ломала себя, умоляла выслушать, караулила на улице... А этот дурак просто сбежал, даже не дав мне договорить! Сколько можно унижаться ради того, кому я больше не нужна? Наше детство закончилось по его воле. Ну и пусть!»* С этими мыслями Фаер Ринг резко, со всей силы помяла эту картинку в кулаке, безжалостно сжимая старый глянцевый кусок бумаги. Она швырнула помятый снимок на стол, развернулась и пошла гулять по улице. Девочка снова искренне наслаждалась тёплым днём, как самый обычный, весёлый и независимый житель этого города. Она шла с высоко поднятой головой, ловя на себе приветливые взгляды. По привычке Фаер зашла в магазинчик к Кози, купила прохладный освежающий напиток и, весело перекинувшись с Кози парой простых фраз, отправилась в парк. Там Фаер Ринг забралась на качели. Она была абсолютно одна, но ей не было одиноко. Девочка начала раскачиваться бешено высоко, взлетая к самому небу Роблоксии, подставляя лицо ветру и громко смеясь от переполняющего её чувства абсолютной свободы. Прошлое больше не имело над ней власти. Вечером, когда небо окрасилось в глубокие пурпурные тона, Фаер вернулась в свою штаб-квартиру. Она взяла со стола помятую картину из детства, сунула в карман обычную зажигалку и направилась к самому краю города. Она пришла на холм, где вовсю расцветала одинокая розовая Сакура. Её детское обещание — прийти сюда, когда они вырастут, — наконец-то было исполнено. Фаер встала под раскидистой кроной и начала молча смотреть на медленно кружащиеся в воздухе розовые лепестки. Но эта романтичная, нежная атмосфера, созданная когда-то для двоих, теперь только разозлила Фаер Ринг. Всё это было глупой, наивной иллюзией. Фаер резко вытащила из кармана помятую фотографию. Она недолго, тяжело смотрела на Спавна, запечатлённого на снимке. Тем временем сам Спавн, который случайно заметил её оранжевое свечение на окраине и тайно пошёл следом, спрятался за соседним безликим зданием. Затаив дыхание, он начал пристально следить за каждым её движением. А Фаер Ринг уверенным, жёстким движением разорвала картинку ровно пополам. Она аккуратно отложила в сторону ту часть, где была изображена она сама, оставив этот кусочек себе на память. А вот кусок со Спавном девочка бросила на траву, сначала с яростью и презрением растоптала его подошвой, а затем достала зажигалку и чиркнула колесиком. Огонёк мгновенно впился в бумагу. Фаер Ринг равнодушно смотрела, как яркое пламя пожирает лицо Спавна, превращая его в чёрный, невесомый пепел, который ветер тут же унёс с холма вместе с лепестками сакуры. Она сожгла своё раскаяние. Точка была поставлена. Фаер Ринг развернулась и спокойным, уверенным шагом пошла обратно в город. Дальше она жила своей новой, прекрасной и самой обычной счастливой жизнью, больше ни на секунду не вспоминая о былых обидах. А Спавн, стоя в тени здания, чувствовал себя по-настоящему раненым. Увидев эту пугающую, катарсическую сцену сожжения, он внезапно осознал, что Фаер Ринг больше не бегает за ним, не плачет и полностью его отпустила. И от этого его собственное сердце впервые болезненно сжалось от странной, запоздалой тоски. Но Фаер Ринг уже ушла вперёд, не оборачиваясь.