Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Утро. Как всегда ранний подъем, только он теперь не был в тягость. Каждый житель в доме старался закончить приготовления, съесть свой сытный завтрак как можно скорее. Нужно же успеть на ярмарку как можно раньше. Лошади Зайка и Полли уже ждали отправления, сытые и отдохнувшие. Кристина распрощалась с Евой, обещая принести ей очень красивый подарок, но Еву беспокоило не это. Она постоянно поглядывала в сторону Гоши, который помогал погрузить товар в большую телегу. Как же старательно она пыталась не думать о том, что ей придется провести целый день с ним. Особенно после случившегося. От воспоминаний тут же бок кольнуло. Наконец дом опустел, а значит, настало время тренировки. Сегодня не будет уроков, поэтому большую часть дня они проведут на свежем воздухе. Снова Ева берет в руки меч. Снова встает в стойку, ожидая нападения. К счастью, ждать пришлось не долго. Она резво отвечает, старательно, как нужно. Теперь у нее только одна цель — победить и пойти отдыхать. Но все никак… Гоша сильнее, больше, быстрее. Он давит, напирает в ответ на выпады. И сколько бы девочка ни старалась, какие бы лимиты не превышала, ему было чем ответить. Опыт не потерять. Она отступает, отходит к частоколу, знает, что ей не справиться и… Оступается. Снова. Падает на спину. Но парень не продолжает, он лишь нагибается к ней, протянув руку. Краем глаза он заметил повязку, выступавшую из-под задравшейся футболки. — Кажется, тебе пора поменять ее, — указал он на заметно поживший бинт. — Сама справлюсь. — она поднялась и снова приготовилась к атаке. — Давай на сегодня остановимся. Тебе лучше не травмировать. — он показал на ожог. Но в ответ получил взгляд, прямо говорящий «А раньше ты об этом подумать не мог?». И все же она ответила: «Хорошо» и направилась к дому. — Может все-таки помочь? — Не надо. Она поднялась на второй этаж, хотела открыть кабинет своего учителя, но он оказался заперт, а все необходимое лежало там. Поджав губы, девочка осторожно дотронулась до ожога, который будто и не думал заживать. Стоило мази впитаться, он требовал еще больше. Умывшись холодной водой в бане и стерев с себя пот, Ева решила сесть учиться дальше. Может так у нее получится быстрее уйти подальше от этого дома, от Гоши. Но стоило подумать об этом, как тут же вспомнилось лицо Кристины, которая все время была к ней добра, пыталась подружиться. Она вспомнила Асю, которая, как заботливая наседка, всегда была рядом и помогала. Или Крис… Ева зависла над страницей с заданием, вспоминая их недавний урок. Она и не заметила, как дыхание стало горячее, а сердце забилось чаще. Пока из кухни не вышел Гоша и шумно не поставил баночку лекарства. Девочка вздрогнула и воспоминания тут же испарились, а его следы нет. — О чем мечтаешь? — тут же спросил он, когда они встретились взглядами. — Ни о чем. Он усмехнулся и занял место рядом с ней. Пока Ева отходила от размышлений, он приподнял ее футболку. Она тут же схватила его руку и отпрянула. — Ты что делаешь? — возмутилась она. — Кто тебя перевязывал? — Да какая разница. Ты что делаешь? — она старалась отодвинуться как можно дальше, страх овладел ею так сильно, что в глазах стало темнеть. Парень оставался спокоен, но ощутил, как быстро холодная рука подопечной стала влажной. — Дай мне тебе помочь. Девочка бы справилась сама, но это было все еще больно, и опыта ей сильно не хватало. Гоша делал все спокойно. Он убрал в сторону грязный бинт и увидел ужасный рубец и швы. Он и не знал, насколько сильно прожег кожу, насколько плохо обстояли дела. — Так кто это был? — продолжал спрашивать парень. — Крис. — тихо ответила она, смотря в сторону, почему то ей было неловко произносить это имя. — И больше никто не знает? Она кивнула. Конечно, если бы об этом прознал кто-то еще, его бы давно постигла тяжкая учесть. Гоша осторожно провел пальцем рядом с красной опухшей кожей, что обрамляла более страшный и жуткий на вид центр. — Я не думал, что это было так сильно.- прошептал он. Ева продолжала смотреть в окно, как летают птицы, бегают по двору куры. Глаза стали моргать чаще и чаще. Ей хотелось посмотреть, закричать на него, стоящего на коленях перед ней, ударить да посильнее за все, что он сделал. Но не могла, получалось только сжать кулак, впившись ногтями в ладонь. Он принялся за работу, изредка поглядывая на подопечную, которая будто бы не дышала. А если и дышала, то это получалось рвано и резко, как будто воздух сам хотел войти, а легкие не позволяли. Он прикусил изнутри щеку. Быстро новая повязка была наложена, но он не спешил уходить. — Ев, ты меня боишься? — он потянулся к ней, но та отсела дальше, оказавшись на краю стула. Она по-прежнему не смотрела на него. — Боишься? — продолжал он и наконец увидел отрицательный ответ. — ты ведь знаешь, почему я это сделал. Она кивнула, но продолжала смотреть в окно. Курочки уже пропали из виду, как и другие птицы. — Я должен был знать, Ева. Больше я так не поступлю, обещаю. Она сжала челюсть, напрягла, наверное, каждую мышцу в теле, но все-таки повернулась к нему, смотря глазами полными слез. — Я понимаю. — ответила она, окатив его взглядом полным ненависти. — Спасибо, но я не хочу оставаться с тобой рядом. Она встала, практически уронив тяжелый стул, судорожно забрала вещи и ушла в спальню. Там наверняка он ее не тронет, хотя, что ему может помешать? Ева бросила на небольшую тумбочку учебники и тетрадь, а сама упала на кровать, закутавшись в покрывало. Она сидела в самом уголочке, пялившись на вазу с цветами, которые обожала Кристина. Ей не было страшно, она его не боялась. Но обида, боль преследовали, окутывали полностью без остатка. Слезы не шли, она лишь дрожала, плача. Почти беззвучно, пока в голову снова не стали приходить воспоминания бессонной ночи. Она не понимала, что могло произойти такого, чтобы она могла заслужить такую пытку. Бок кольнуло снова. Все спавшие эмоции вдруг хлынули в одно мгновение. Она схватилась за волосы, тянула их до боли, чтобы отвлечь от душевных терзаний. Теперь она не пыталась быть тихой. Обида. Это была обида, что копилась с того дня, как она узнала правила. Убей или будь убитым. Не хотела она никого убивать. Никого. Она хотела жить спокойно, счастливо, но и этого ей не удалось получить. Она впилась ногтями в кожу головы, крича в подушку. Почему именно с ней все это происходит? Почему все так? Чем она заслужила все это? И как всегда ответов не было. Была лишь тишина, почти беззвучный крик, отчаяние. И вдруг что-то опустилось совсем рядом, нечто теплое прикоснулось к ее спине, провело по ней. Девочка хотела бы успокоиться, но сил уже не было. Все внутри будто бы сжалось, похолодело, но это нечто теплое… Ева не удержалась и, повернувшись, молниеносно прижалась к Гоше. Тот оставался неподвижным, не зная куда себя деть. Он смотрел на нее, чувствовал как стремительно его рубаха становится мокрой, а вместе с ней и кожа. Он незаметно обнял ее, гладил по спине, как будто боялся спугнуть, как дикого зверька. Она сжимала его, не переставая реветь. — Почему я здесь? — едва разборчиво протянула она, не прекращая дрожать. — Зачем? — Наверное, так нужно, — тихо ответил он, продолжая ее гладить. Когда-то и он проходил через это, как и все, кто жил здесь. Только было это давно, так давно, что он успел забыть все. Все ощущения, все чувства, что испытывал тогда, много лет назад. Но теперь вспомнил. — Ну чем я провинилась, а? Что я сделала не так? — Ничего, ты сделала все, что могла. — он уложил ее обратно в кровать, но та не отпускала, все продолжала цепляться. Он сдался и лег рядом. Иногда он радовался тому, что легко может переносить высокие температуры, но сейчас, когда Ева превратилась в не самую маленькую печку, он едва мог спокойно вынести этот жар. — Я не хочу умирать. — И не умрешь. Теперь ты с нами, а значит в безопасности. Он не любил врать. Всегда говорил правду, но сейчас эти слова дались ему слишком легко. Он вспомнил, что ответил Крису совсем недавно. Хотел бы он забрать эти слова. — Врешь. — почувствовала она, — я тут чужая. — Это пройдет. Нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. — Сколько? — Сколько потребуется. Но все к тебе хорошо относятся. — Нет… Не все. Она стала успокаиваться, водопады сменились редкими, но сильными вздрагиваниями и шмыганьем. Ева осторожно привстала, желая разглядеть парня. А тот смотрел на нее, на ее опухшие губы, покрасневшие глаза и ресницы, что слиплись и превратились в лучики. Он продолжал гладить ее, успокаивая, продолжал держать руку на талии, не собираясь убирать ее. Девочка и не сопротивлялась. — Я думал это произойдет раньше. Ты очень долго держалась. — и все же он убрал руку, чтобы достать из кармана штанов старенький, но чистый платок. Девочка тут же принялась вытирать слезы, но лишь сильнее растирала лицо, которое и так сильно опухло. — Разве? — переспросила она. — Обычно все сразу так реагируют. А ты терпела. Она положила голову на подушку рядом, продолжая держать мокрую насквозь ткань. — Я не знаю, что случилось. Все было нормально. — Не оправдывайся. Все в порядке. Впервые Ева посмотрела на него без злости, без чувства обиды. Как будто все уже давно ушло со слезами. Она даже не пыталась отстраниться, когда тот намеревался смахнуть соринку на щеке. Она просто глядела на него.