Великолепные и замудренные легенды Острова Д.

Все будто в тумане. Не чувствуешь боли, только если это не головная боль, от нее невозможно так просто избавиться. Единственное, что ты стойко ощущаешь, это руки, что обхватили тебя, ну еще запах крови, конечно. Слышишь далекий возглас, но не видишь откуда он. Ты вообще ничего не видишь, потому что сил открыть глаза совершенно не осталось. Ты слышишь скрип двери — правда, теперь он не вызывает трепета, ничего уже его не вызывает. В конце концов твоей спины касается нечто мягкое и теплое. И теперь ты окончательно проваливаешься в небытие. Солнце этим безоблачным днем сияло особенно ярко. Наверное теперь Ева бы точно не сбилась с дорожки в лесу, но она продолжала спать в маленькой комнатке, на небольшой и довольно узкой кровати. И все же солнце долго отдыхать не позволило. Она поморщилась и наконец приоткрыла глаза. Было слишком светло, для ее неподготовленных карих глаз. Уж неизвестно сколько девочка лежала так, пытаясь проморгаться, но все же ей удалось привыкнуть к яркости мира. Сил не было, ее словно выжали как апельсин на сок. И тем не менее ей удалось выхватить чуть-чуть энергии, чтобы оглядеться. Вокруг все было деревянным: стены, потолок и пол, небольшой шкаф, покрытый пылью, даже небольшой стульчик на трех ножках. Ева хотела было приподняться, но боль сковала ее тело от самых пят до ушей. Девочка попыталась проигнорировать все эти неприятные ощущения, сесть и рассмотреть все получше, но это ей так и не удалось. Когда сонная пелена пропала, а на ее место встала ясность мысли и ощущений, девочка поняла, что лежит на кровати совершенно голая. Тонкое старенькое одеяльце укрывало ее все это время почти полностью. Только голову разве что было видно. Челюсти сжались сами собой, когда вернулись последние воспоминания. Ева будто бы снова ощутила те мучения. Вспомнила острые зубцы, стойкую кровавую вонь. Ей стало дурно от этого, но в то же время ею овладело нестерпимое желание увидеть, что стало с ее ногой. На удивление там не оказалось чего то страшного: голубовато-серые бинты покрывали раненное место, где уже не было ни крови ни грязи. Ее тело было чистым, совсем не таким, каким она его запомнила. Но что действительно ее удивило, так это отсутствие ссадин на коленях, они были абсолютно целы, правда в некоторых местах виднелись маленькие красновато-фиолетовые шрамики. На руках были такие же, где раньше по ночам ее резали острые ветки. Но ведь некоторые из ранок были довольно глубокие. Сколько тогда прошло времени, раз на ней, считай, ни царапины? Неужели ее бессознательное тело пролежало здесь так долго? От этих жутких мыслей ей стало холодно, а горло пересохло. Переборов слабость в теле, Ева, укутавшись в одеяло, стала исследовать место, из которого вряд ли могла выйти. Несмотря на боль, она ворочалась, приподнималась, пытаясь разглядеть, что есть за окном. Но толку от этого было мало. Время шло, Ева уже бросила попытки встать с кровати, ведь травмированная левая нога слишком сильно ослабла для этого. Но интерес был сильнее, ей хотелось узнать, что находится за дверью. На ее счастье за дверью раздались чьи-то голоса. Один точно был мужским, такой грубый и несколько раздраженный. Второй казался его полной противоположностью, такой высокий и будто смеющийся, от него веяло чем-то беззаботным. После коротких манипуляций с замком на пороге оказалась девочка. Она выглядела еще младше Евы. Ее растрепанные волосы, местами прямые, но в основном кудрявые, всколыхнулись, когда она увидела незнакомку неспящей. — Ты уже проснулась? — все еще стоя у входа, произнесла она, не ожидав изменений.- Как ты себя чувствуешь? Девочка прошла к табуретке и, разложив на подоконнике все принесенные вещи, уже была готова к осмотру. На ней была голубая старенькая футболка, свободные шорты, а на ногах тапочки, на вид очень даже мягкие. — Не говори с ней, мы договаривались.- голос второго и правда оказался грубым, но не таким громким, чтобы услышать за его за дверью. Парень зашел следом и остался у выхода, как бы охраняя его. Он пристально смотрел на незваного гостя. Его взгляд, прямая уверенная поза словно кричали, на сколько он опасен. Может он ей даже так угрожает? Кажется девочка заметила это и вновь перевела внимание на себя: — Ты ее пугаешь! — ее голос не казался угрожающим, — Так, ладно. Мне нужно осмотреть твою ногу. Все остальное уже в порядке. Так как ты себя чувствуешь? — Нормально, только пить хочется.- Ева говорила тихо. Она даже на секунду испугалась своего голоса, как будто забыла, как он звучит. Парень прокашлялся, напоминая, что девочкам вовсе не стоит разговаривать. Пока медсестра разглядывала раны на ноге и обрабатывала их, Ева разглядывала охранника, что не отводил от них глаз. Как и девочка, он не отличался изысканностью одеяний. На нем была легкая рубаха бежевого цвета с вышитым на ней маленьким черным котенком. Рукава закатаны. Они обнажали его загорелые сильные руки, на которых было наверное слишком много самых разных шрамов. Взгляд Евы скользнул чуть ниже к черному ремню, где из ножен виднелся большой нож. Что же еще? Парень уверенно положил на рукоять свою ладонь, наверное это выглядело слишком демонстративно. От этого жеста заключенной стало не по себе. Ей тогда подумалось, что лучше не иметь с ним дел. Не в силах выдерживать напор серых глаз, она перевела взгляд на своего лекаря, который уже заканчивал наносить голубоватую мазь на сильно уменьшившийся, но по прежнему глубокий укус капкана. Тогда она и заметила, что на кистях ее рук тоже были написаны имена. Только уже совсем другие. Раз правая рука показывает имя ее хозяина, значит девочку зовут Кристина. От осознания, что они в том же положении, что и Ева, ей стало спокойнее. — Ты закончила? — вернул ее из размышлений мужской голос. Его имени она по прежнему не знала. Лекарша вздрогнула и, нахмурившись, повернулась к нему. — Не пугай, мне осталось только повязку наложить. — Давай быстрее. У меня еще дел полно. Они исчезли так же быстро, как и появились, и Ева вновь осталась одна. Дверь на свободу была заперта. Лишь когда она вновь перевела взгляд на окно, заметила, что девочка оставила ей одежду. И как не увидела ее раньше? Оставшись наедине со своими мыслями, она резко ощутила невероятное жжение там, куда нанесли мазь пару минут назад. Особенно болела нога, она будто горела. Еве хотелось было сорвать повязку и облить место чем-нибудь холодным. Дверь снова открылась. — Ты в порядке? — Кристина снова появилась перед ней, только теперь у нее в руке был стакан воды. — Что это такое? — сквозь зубы прошипела заключенная, не зная, чем занять свои руки, в итоге они сжимали кусочек одеяла. — Ты главное не чешись, а то тело заживет некрасиво. Это специальный крем, жечь будет недолго, зато потом станешь как новенькая. Хорошо, что ты раньше не проснулась, а то было бы очень тяжело… Она поднесла стакан с водой. Ева не думая осушила его в считанные секунды, жажда донимала ее не так сильно как боль, но все же теперь ей стало куда легче. — Когда болеть перестанет, ты сможешь одеться, или тебе помочь? — Я сама справлюсь.- спокойно ответила Ева. — Ну хорошо, тогда отдыхай. И снова незнакомка убежала из комнаты слишком быстро, а солнце по прежнему светило также ярко. Еве не оставалось ничего, кроме как снова уснуть. Но сон не шел. Она пялилась в потолок час, два, может даже три. В голове была пустота, лишь изредка туда приходили одни и те же мысли. Только вот есть ли в них смысл? Все равно ответы она явно получит не скоро. Боль постепенно угасла, остался только неимоверный зуд. Руки так и тянулись поскорее избавиться от него, хотелось расчесать так ногу, чтобы она больше никогда не чесалась. Но Ева всеми силами пресекала эти мысли, так что теперь поводов для размышления становилось еще меньше. Но одна тема не оставляла ее в покое. Конечно, ей дали воды, подлечили, но она ведь совершенно не знает, где находится, что за люди к ней приходили. От этих мыслей будто кошки скребли на душе. Жути наводило и то, что воспоминания так и не вернулись к ней, по-прежнему оставались только два коротких факта «Меня зовут Ева. Ева… К… Мне четырнадцать лет» — она повторяла это раз за разом, стараясь не забыть. Вдруг все-таки это произойдет? А что если у неё вообще все воспоминания сотрутся и к вечеру она забудет, что было тогда ночью. Страшно. Может быть это напоминание? Она вновь уставилась на свои руки. Если с правой все понятно, то кто на левой? Кто этот человек? А если это не человек? Спустя время безрезультатных размышлений, ее взгляд упал на вещи, которые ей выдали. Недолго думая, она стянула их с подоконника, стараясь не показываться из окна, и принялась одеваться. Ее наряд не отличался от предыдущих, разве что был немного ей великоват. Тоже рубаха на завязках, грубоватая на ощупь, но довольно приятная, в похожей был тот парень. Штаны, правда, немного висели на бедрах. Они напоминали те, в которых была Кристина, но видимо свои она обрезала. Ну и. конечно, майка под футболкой и прочее самое простое нижнее белье, которое аккуратно лежало среди более крупных вещей. Солнце постепенно садилось. Скучно было невероятно. Сном и не пахло, зато запах еды стоял уж очень аппетитный. Сквозь щелочку между дверью и полом проникал аромат какой-то очень вкусной еды, кажется, местные готовили нечто очень-очень сытное. Вот только Еве, видимо, это не достанется. Вскоре за дверью послышались голоса, много голосов. Все что-то обсуждали, чем-то делились. А вот заключенная в четырех стенах девочка могла общаться только со своим урчащим животом, правда, и тот ее часто перебивал, поэтому диалог не самым воодушевляющим. Нога уже не болела, правда в том случае, если ее не напрягать. В противном случае она начинала ужасно ныть. И все же, на ее счастье, мысли о голоде и боли были развеяны в тот момент, когда девочка услышала уверенные шаги к ее комнате. Вновь провернулся ключ в замке и вновь дверь открылась. — На выход, — это снова был он. Он выглядел менее злым в этот раз. Ева хотела разглядеть его имя, но под непрозрачными рукавами черная надпись не просвечивалась. Девочка глубоко вздохнула и поднялась на ноги, держась за изголовье кровати. За время лежания ее тело будто настолько ослабло, что не могло толком удерживать собственный вес. — Давай быстрее, — несколько раздраженно потребовал незнакомый парень. — Не могу, — сквозь зубы пробормотала она, указывая на трясущуюся ногу. Он нахмурился и прошел в комнату. — Если попробуешь что-то выкинуть, я выкину тебя.- его голос казался угрожающе спокойным и оттого более убедительным. На самом деле Ева и не собиралась ничего выкидывать, как минимум, потому что выкидывать ей было нечего. Она так и не ответила ему, наверное, ведь от нее этого и не требовалось. И все же она ухватилась за протянутую ей руку. Выйдя из комнаты ее одолели странные чувства. Как будто она всегда была здесь. Было так тепло, так уютно. Даже этот парень не казался таким угрюмым и злобным. На стенах в рамочках висели детские рисунки, на полу расположились красивые расписные ковры, правда, заметно потрепанные временем, да и рисунка в некоторых местах уже не было видно. Все было деревянным, живым и домашним. Вместе они дошли до лестницы, что вела на первый этаж. Тогда-то ступени Еве показались наиболее трудным препятствием. Дело шло медленно. Девочка спускалась со скоростью черепашки, боясь сильно опереться на травмированную ногу. Ее внимание металось то к интерьеру и обстановке, то к ее спутнику, то к ноге. И все же она успела заметить, что несколько курток висят у входа, а под ними, в небольшом шкафчике, лежит великое множество пар обуви. «Наверное в доме много людей живет, человек десять» — пронеслась в голове мысль, вдруг ее отвлек парень, который спустился чуть раньше. Оказавшись на ровной поверхности, она выдохнула, наконец это мучение подошло к концу. Правда, передышки ей никто не дал. Он тут же взял ее под руку и повел в соседнюю комнату. Она была слева от лестницы, и именно из нее доносились тот приятный аромат и шум от разговоров. Честно говоря, Ева надеялась, что там ее будет ждать вкусный ужин. Они зашли в комнату и тут же все разговоры притихли. Все взоры обратились к незнакомке.