Звезды

Они задумали революцию!  Кресло на колесиках двигалось из стороны в сторону в душном воспитательском кабинете. Пальцы судорожно стучали по столу. Ручки разбросаны в разные стороны, блокнот почти исчерпал себя за целый день. Мусорка заполнена скомканными клочками бумаги, на которых рисовали план-схемы по революции Ингредиентов, ведь все складывалось именно так. Никто из воспитателей не верил, они отмахивались, мол, паранойя, но глупцы так и делают. Раннерк к идиотам себя не причислял. На то намекало множество малозаметных факторов, которые были восемнадцать лет назад. Во-первых, Салат неожиданно заболел, а симптомы усиливались при виде медсестры. Наверняка у этого есть определенное основание, например, большая ответственность перед выполнением очень важной миссии, исход которой сыграет немаловажную роль. Или это часть их плана, чтобы внедрить его на незащищенную зону и сделать саботаж. Да, с каждым годом все хитрее. Надо усилить охрану в изоляторе. Во-вторых, Фасоль и Шимпанзе. Они точно главари бунта и что-то задумали. Им даже почти удалось обдурить его. В среду он ни увидел ничего подозрительного, придя к Фасолю, а вчера так вообще Шимпанзе был разбит. Только ночью поменялось его поведение. Обычно, Раннерк не остается проверять ночные смены, пускай это его обязанность, но чутье подсказало ему задержаться в четверг и не зря. По камерам, после отбоя ходил этот щенок. Наверняка усыпил сначала мою бдительность, а потом сделал свою задачу. У Раннерка была причина, по которой его называли раньше Душеловом. Хобби заключалось в уничтожении тех паразитов, которые идут на Рубку. Не физически - морально. Это сделать легко, ведь они и так расстроены. Достаточно поотправлять их в Ящик, подкупить других Ингредиентов для избиения, а подкупить их было не сложно, достаточно обмолвиться о возможной отсрочке Рубки. Всего этого хватает, и уродцы ломаются. Конечно, в руководстве прямо сказано, что это карается увольнением, штрафами и даже законодательством, поэтому иногда у Раннерка бывают бессонные ночи от страха перед начальством. Со временем стало проще, ведь тридцать лет прошло, но все равно его периодически накрывает. Однако страх не может сравниться с этим прекрасным чувством, когда видишь их потухшие глаза, пустую физиономию и монотонный смирившейся голос. Невольно от этого у Душелова даже встает. Только сейчас все идет к чертям! Шимпанзе должен корчиться в муках, находясь в Ящике, плакать или хотя бы молить о прощении. Однажды, Раннерку даже обещали съесть его говно. Это было заманчиво, но он отказался. Отметка в сорок градусов должна была поджарить паразита до корочки, но возникало ощущение, что тот находится в самой обычной бане. Раннерк достал автоматическую ручку. В комнате раздались характерные щелчки, пишущий узел появлялся и снова уходил обратно. Воздух был напряженным и это раздражало Душелова. Он встал со стула и подошел к повышению температуры. Ну ничего, сейчас ты попляшешь. Надо было стереть это спокойное выражение с лица Ингредиента. Зазнайки, которая думала, что она умнее всех. Показываемая цифра сменилась на сорок пять. У урода еще два часа времени, пускай промаринуется. А пока нужно было использовать это время с пользой. Никто из коллег не верит, да только они дебилы. Никто из них не был в этом месте столько времени, сколько он. Что-то намечается и это что-то нужно было предотвратить и мог сделать это только он. Взяв белый халат и накинув его на плечи, Раннерк оказался в дверях, освещаемый лампами. Задержавшись на секунду, Душелов пожал плечами и вышел в шумный коридор. Не удивительно, ведь уже было время ужина и каждый из Ингредиентов пытался быстрее набить свой желудок. Маленькие бежали наперегонки, пока старшие выходили медленно, вяло. Нужно было действовать быстро, ведь скоро надо относить еду Фасолю. Несмотря на то, что он не разгадал их план, встреча оказалась для него весьма приятной. Усталость под глазами Фасоля, этот вымученный бас были медом для Раннерка. Анна и Толстуха встретили его кивком и пропустили в изолятор - место, где были самые тяжелые случаи. На взгляд Душелова более толстой из них все же была Анна, а Джейн красивее многих остальных воспитательниц. Только у Ингредиентов отсутствует чувство такта. Они любили давать клички по одним запоминающимся фрагментам, пускай и не всем. Джейн просто как-то смела двух воспитателей с подносами для изолированных. На выходе из столовой, а значит на виду у всех. Сделала она это случайно и как сама рассказывала, просто заболтавшись по телефону, но Ингредиентов уже было не остановить. Кто-то пустил слух, что виновником торжества стал ее огромный живот. Так и прижилась эта несправедливая кличка.  Коридоры изолятора были стерильно-белыми, неприятно щипающими глаз. Раннерк открыл дверь изолятора под номером “23”. На кровати лежал маленький, худой и очень тощий малец и если бы Душелов не помнил его прежним, то скорее всего принял бы за другого человека. Нет, в таком состоянии он явно мало что может сделать. Синеватый, истощенный малец повернулся на другой бок, прямо к лицу Душелова. Раннерк взял пластмассовый стул, поставил его напротив Ингредиента и сел. Просто молча сидел и смотрел. Этот прием воспитатель считал самым лучшим и действенным. Им очень некомфортно рядом с ним и все без исключений начинают выдавать себя, показывать все свои маленькие секреты, сами того не замечая. Глаза Салата расширились, он старался держаться спокойным, но Раннерка нельзя было провести. От Ингредиента шел слабый запашок страха. Мерзкого, ползущего и проникающего в ноздри. Я знал, что он в чем-то замешан!  -- Салат, я смотрю ты поправляешься, да? -- Душелов улыбнулся -- я так переживал за тебя, ты так неожиданно заболел, что мне самому стало плохо. Наступила небольшая пауза. Раннерк ожидал какого-то ответа или чего-то подобного, но ничего не происходило. Паразит просто молчал, продолжая глядеть на него. -- Знаешь, сегодня погода на улице была ужасная. Зима и снег всюду летает хлопьями, ты же знаешь, что это такое? -- Ингредиент кивнул -- от такого человек может заболеть. Понимаешь? Мальчик снова кивнул. Дряхлая кровать скрипнула.  -- Но то люди, а вы Ингредиенты болеете от других вещей -- Раннерк придвинулся своим лицом так близко, что чувствовал дыхание сопляка -- я знаю твой секрет Салат, понимаешь? Видел все по камерам. -- Я не знаю, о чем вы говорите -- хрипло выпалил уродец -- честное слово, просто в понедельник кондиционер простудил меня вот и все, сэр. Душелов и Ингредиент долго смотрели друг на друга. Воспитатель знал, что тот лжет. Однако, он также понял, что сопляк никак не связан с революцией. Нюх уж точно у Раннерка был натренирован на такие запахи. Когда его догадки подтверждаются, всегда начинают пахнуть тухлой курицей, содержавшейся в холодильнике целый месяц. -- Как скажешь -- улыбка снова появилась на лице человека -- но если что-то скрываешь, то лучше все же сказать, ведь боюсь, второго козыря, как неделю назад у тебя нет. Раннерк встал, глянул на часы. Боже мой, как быстро летит время, я опаздываю в столовую. Стерильно-белый коридор снова встретил его, когда он вышел из комнаты “23” не попрощавшись.  Затем очередные коридоры Ресторана. Душелову не нравились яркие краски на стенах, ведь это не отражало действительность. Ресторан — это поле боя с паразитами, которых нужно раздавить. Здесь нет места для радостных красок. Тем более, держат это место только уж для очень и очень богатых людей. -- Опаздываешь, старина -- сказал Ноа, протягивая ему поднос с какой-то блевотиной на тарелке. -- Иди нахер, ты даже здесь полгода не работаешь, так что не смей меня называть стариной. Выхватив поднос, Раннерк быстро удалился, пока повар что-то обиженно бормотал. Поведение Ноа было просто возмутительным. Молокосос даже пять месяцев не проработал, а называет его стариной. Он являлся маленьким говнюком, считающим себя лучше, только из-за того, что моложе. В подворотне какие-то паразиты сцепились языками друг с другом. Душелов их не заметил, проходя мимо, но Ингредиенты быстро отлепились друг от друга. Если бы он их заметил, то за такое могла последовать Рубка для обоих. В правилах Ресторана установлено, что женский и мужской корпус не должны пересекаться ни в коем случае. Дверь комнаты Фасоля открылась и Раннерка ослепил яркий свет. Сколько бы раз он не заходил в комнату и все никак не мог привыкнуть к новым прожекторам, светящих ярче прежних. Они нужны были для поддержания состояния Фасоля в том виде, в каком он находился. На данный момент Ингредиент сидел в углу, обхватив свои коленки двумя руками и упрятав голову в них.  Повезло. Это было приятно, ведь обычно Фасоль был в более непредсказуемом и сумбурном состоянии. Чаще всего, он просто кричал или бился в конвульсиях, но иногда бывало так, что паразит бросался на вошедших внутрь. На этот случай, у Раннерка прихвачена вполне простая маленькая дубина, которой можно было легко отбиться. Однако, стоило выключить свет, как тот приходил в себя и становился вполне нормальным. Ну, насколько это понятие вообще было применимо к Ингредиентам.  Душелов также отмечал забавным тот факт, что спасла урода случайность. Их конвейер просто вышел из строя. Инспекция говорила, что шанс этого был крайне мал, ведь на всякий случай были еще установлены предохранители. Тогда они назвали мизерную цифру вероятности, что-то вроде десяти в минус двадцатой степени. И тогда гениальная идея пришла в голову Раннерка. Смерть была бы очень быстрым и милосердным решением, а потому перед ним была поставлена задача заставить его мучиться. К огромнейшему удовлетворению, свою цель он выполнил и унесет секрет с собой в могилу.  Раннерк поставил поднос с жижей на тарелке, которая даже едой было трудно назвать. С другой стороны, Ингредиенты были даже хуже собак, так что не удивительно, что они такое ели. Какое-то время Фасоль сидел в углу, затем он медленно приподнялся и стал неторопливо подходить. Рука Душелова направилась к дубинке. Затем Ингредиент с невообразимой быстротой набросился на еду, а воспитатель отскочил, крича и доставая оружие. Фасоль, не обращая внимания, начал поедать пищу руками, а Раннерк выдохнул. Мда, уроды всегда умеют напугать.  -- Знаешь, я ведь пришел к тебе с определенной целью. Фасоль игнорировал слова. -- Понимаешь, у меня есть чуйка на разного рода опасности и сейчас она вовсю пищит. Дело в том, что ты и мелкий щенок что-то задумали. Возможно не только вы, возможно есть кто-то еще, но стоит мне разобраться с вами, как восстание падет. Я знаю это. Руки Ингредиента, испачканные в непонятной субстанции светло-коричневого цвета, доскребывали остатки еды.  -- И я очень обижен на тебя, потому что верил тебе -- глаза Раннерка намокли -- ты один из тех кто переживал со мной прошлое и, по-своему, я любил тебя. А теперь мне приходится расследовать твою возможную глупость. Ведь никто ни до, ни после вашей якобы революции не проявлял открытого сопротивления.  Фасоль доел пищу и принялся облизывать руки. -- Спрашиваешь мое мнение? Я считаю, что вы научились на ошибках и теперь все делаете скрытно. Этому свидетельствует твое неожиданное пробуждение, спустя шесть лет. Если бы меня спросили до того дня, я бы ответил, что отправил на Рубку всех, кто методом проб и ошибок выяснил способ, как разбудить тебя. А теперь ничего не попишешь. Фасоль принялся вылизывать тарелку. -- Ты сделал свой ход. Понимаешь, мне даже не надо приводить тебя в чувство, ведь я и так все знаю. Вы прокололись, просто не учли того, что столкнулись с умным противником. -- Мистер, Раннерк? Все хорошо? -- в дверях стоял Ингредиент, вроде его звали Горохом -- Вы сами с собой разговариваете? -- Уйди отсюда, щенок! -- взревел Душелов, оборачиваясь -- в Ящик полететь захотел?! Не теряй головы. Раннерк пришел в себя. Если Ингредиенты поймут, что он здесь делал или из-за чего взбешен, то это активирует преждевременный взрыв. -- Хотя знаешь? Ничего не произошло, извини, что наорал на тебя -- сказал Раннерк спустя несколько секунд тишины, постаравшись улыбнуться. Мальчик испуганно кивнул и убежал вдаль. Воспитатель снова глянул на часы и увидел, что через пять минут оставшиеся два часа Ящика пройдут. Его переполнило возбуждение. Какое выражение будет на лице Шимпанзе? Пустое? Обессиленное? Подавленное? Узнать не терпелось и Раннерк быстрым шагом направился к Ящику. Краски в коридоре смешивались. Воспитатель шел быстрым шагом, не замечая Ингредиентов, проходящих мимо. Затем перешел на легкий бег. Быстрей, быстрей, быстрей. Внутри зала, где находилось несколько Ящиков, было темно, сухо и тихо. Звенящая тишина жужжала в голове. Раннерк закрыл вход и какое-то время его глаза привыкали к темноте. Кроме мигающих лампочек на пульте управления, со временем он начал видеть очертания стула, обрисовывающиеся привыкающими глазами. Каждый шаг был громок в этом пустом помещении. Каждое неторопливое движение отдавался маленьким эхом. Душелов подошел к пульту. Отключил один единственный работающий Ящик. Остальные воспитатели очень редко забрасывали Ингредиентов в них.  Постепенно приближаясь к Ящику, Раннерк взял по пути фонарик. Маленький туннель простирался вперед, пока он не дошел до замка с пин-кодом. Три, четыре, семь, один. Дверь открылась. Сначала войдя в кромешную тьму, а лишь потом посветив фонариком на Шимпанзе, воспитатель увидел его, все также лежащего на полу. -- Вставай! -- Раннерк уже предвкушал момент -- Я знаю о заговоре, так что все для вас кончено.  Шимпанзе, шатаясь, поднялся на колени. Его кожа была покрыта мраморными пятнами и глубокими, старческими морщинами. Душелов внимательно всматривался в его лицо, пока тот стоял, и не увидел ничего, кроме той самой мерзкой улыбки. Его передернуло. Мерцание. Темнота. Удар. Звук. Кровь. Крик. Его? Мерцание. Хруст. Удар. Полет. Внутренний. Правильно. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще! Стереть. Стереть. Стереть. Стереть к чертям эту чертову улыбку! Звук. Звон. Темнота. Теперь во всем зале с несколькими отсеками для Ящиков была беспросветная тьма. С рук капала какая-то жидкость. Кто-то валялся под ногами. На металле Ящика лежали осколки стекла. Тишина, где только слышно дыхание двоих. Теперь восстание было точно предотвращено и все в Ресторане могут спать спокойно. Без лидера они никто. -- Знай свое место, урод -- Раннерк плюнул вниз. Затем в полной темноте он медленно шел, ощупывая все вокруг. Кулаки болели, как и колени. Наверное, они кровоточили, Душелов не знал наверняка. Позже, ночью в постели, у него была бессонница. Из-за страха увольнения и проблем с законом. Он боялся начальства. Только прошло тридцать лет от его общего стажа и с этим временем стало чуть проще.