Лебедь

События 17 лет назад. Палата была залита тусклым светом. За окнами дремал город. Было уже за полночь, когда Ингрид наконец проникла в отделение. Это было крыло для особых пациентов, куда доступ был строго ограничен. Но Ингрид умела добиваться своего. Она стащила ключ от раздевалки у одной из медсестёр, после чего забрала из её шкафчика форму и бейдж с именем. Охранник лишь бегло взглянул на неё — и пропустил, не задав ни единого вопроса. Когда она вошла в палату, сердце ёкнуло. Девочка всё ещё была в инкубаторе. Тогда, в начале двухтысячных, такие технологии казались почти магией, чудом медицины. Врачи сделали невозможное — сохранили жизнь ребёнку, рождённому на пятом месяце. Но никто не давал гарантий. Никто не верил, что она выживет. А Ингрид — верила. Она увидела её ещё до этого. Видение. Не сон. Настоящее. Белокурая девочка с глазами отца. В ней была сила. Магия. Такая, какой Ингрид не ощущала с самой юности. Эта девочка была не просто ребёнком — она была ключом. Надеждой. И целью. Пока Кора не знала о её существовании, был шанс. Шанс спасти её — и, может быть, спасти весь магический баланс. Но девочка была слишком слаба. Ингрид не могла отключить аппараты, не могла просто вытащить её из инкубатора. Поэтому она сделала невозможное — забрала всё. Вместе с проводами, сенсорами и пластиковой частью капсулы она накрыла младенца магическим коконом, и только после этого, неся ребёнка на руках, вышла через задний выход. Ни одна камера не заметила её. Охранник внизу спал. Девочка не плакала. Она только дышала — тихо, слабо, будто само мирозданье помогало ей выжить. В микроавтобусе Ингрид положила её на заднее сиденье. Кокон мягко светился. Магия внутри пульсировала, поддерживая сердцебиение ребёнка. А потом — дорога. Длинная, чёрная лента, ведущая к порталу в Сторибрук. Там её ждала мать — Вида — и младшая сестра, Хельга. Они знали, что ребёнок не должен оставаться в этом мире. Пока Кора жива — девочка в опасности. Но если её спрятать… — У тебя будет шанс, — прошептала Ингрид, глядя на младенца. — Но цена будет высокой. Когда Ингрид подъехала к порталу, Вида уже ждала её. Седые волосы были заплетены в длинную косу, руки скрыты под мантией из ледяного шёлка. Она молча посмотрела на младенца, что спал в коконе на заднем сиденье, а затем подняла взгляд на дочь. — Ты уверена, что хочешь её спасти? — спросила она, и в голосе не было упрёка, только знание цены. Рядом стояла маленькая Хельга. Её белые волосы рассыпались по плечам, глаза широко распахнуты. Она смотрела на младенца, заворожённо, будто видела звезду, упавшую с неба. Вида знала Кору слишком хорошо. Она понимала, на что та способна — и какой магией может обладать её потомство. Но она также знала Ингрид. Старшая дочь была мудра не по годам, и с детства шла дорогой знания и магии. Спасала. Защищала. Учила. И хотя сердце матери тревожилось — она доверяла ей. — Она важна для нас, — тихо сказала Ингрид. — Когда меня не станет… она будет проводником. — Почему именно её дочь? — спросила Вида, не с сомнением, а с осторожностью. — Потому что ты знаешь, что Хельга займёт моё место, когда вырастет, — спокойно ответила Ингрид. — Мама, это правда, — кивнула Хельга, глядя на Виду с наивной уверенностью. — Она ещё слишком мала для таких разговоров, — вздохнула Вида. — Мы успеем подготовить её. Но и дочь Коры важна. Она… другая. В ней сплелись свет и тьма. Магия её не принадлежит ни одному миру. — Ты хочешь оставить её здесь? — Нет, — покачала головой Ингрид. — Она ещё слишком слаба. Я найду ей место среди людей. До тех пор, пока она не будет готова. Вида нахмурилась. — Люди… они жестоки, Ингрид. Ты это знаешь. — А что ты предлагаешь? — Я поищу ей семью. Может быть, ты права, — наконец произнесла Вида. — А теперь… поехали во дворец. Нас ждут дела. Они двинулись вперёд. Ингрид подняла кокон с младенцем, прижав его ближе к груди. — Мама… а как её зовут? — вдруг спросила Хельга, цепляясь за платье матери. — Не знаю, — прошептала Вида. — Может… Анна? — А мне нравится Эмма, — уверенно заявила девочка. — Я не в праве давать ей имя, — мягко ответила Вида. — Имя ей даст её семья, — сказала Ингрид. — А мы просто проводим её до порога судьбы. И они ушли, растворяясь в предрассветной дымке.