Лебедь

Когда Голд и Реджина разошлись, каждый пошёл своим путём — со своими мыслями в голове. Голд думал о своей жене. О том, кем она стала из-за этой старой ведьмы. Он был уверен: во всём виновата мать Реджины. Она не успокоится никогда. Но он знал, что найдёт способ её приструнить, особенно теперь, когда её силы на исходе. Он брёл вдоль парка, по дорожке, медленно опираясь на трость. Он знал, куда идёт. Он направлялся к местному озеру — Озеру Ностальгии. Раньше он часто бывал здесь с Белль. Когда Реджина и Робин купили дом неподалёку, он приобрёл маленький магазинчик, а над ним — крошечную квартиру-студию. Он тогда сразу понял: Реджина не просто так решила остаться в этом городе. Позже он узнал и про портал. Да, он знал и другие порталы, но Сторибрук стал для него особенным местом. Оно нравилось и его дочери. Особенно это озеро. Рядом была детская площадка, где потом часто играл Генри — сын Реджины. Сейчас, ночью, конечно, детей здесь не было, а фонари горели тускло. Но Голд точно знал, что ему нужно найти. Он заранее взял лопату — нашёл её в дровнике рядом с местом для костра, которое тоже было неподалёку. И теперь начал искать закопанный сундук. Найти его было несложно. Ключ, который он получил, сам привёл его к нужному месту — кристалл на нём загорелся, когда он подошёл ближе. Голд не стал тянуть. Поспешно начал копать. Долго не пришлось — он торопился, руки чуть дрожали от напряжения. И вот — то, что он искал. Старая шкатулка. А внутри — зеркало. Он аккуратно провёл пальцами по поверхности. Оно было красивым: ручка из серебра с выжженными узорами, немного покрытая пылью и паутиной, но всё ещё прекрасное. И — опасное. Потому что в нём всё ещё жила магия. А с такой магией нельзя было обращаться неосторожно. Когда Голд взял зеркало в руки и провёл по нему ладонью, оно вспыхнуло. Медленно, мягко — будто в нём просыпалось что-то спящее. Но… что-то было не так. От зеркала повеяло холодом. Настоящим, липким — как в подвале, где держат забытые вещи и чьи-то старые страхи. И запах. Сначала еле уловимый, но потом — отчётливый. Сухой, обугленный, как пепел сгоревшего письма. И… мята? Он нахмурился. Принюхался. — Заколдовано, — выдохнул он, и слова прозвучали, как плевок. — Чёртова ведьма… И в этот момент зеркало ожило. Внутри, среди колеблющихся теней, проявилось лицо. Коллетт. Такая, какой он её помнил — и одновременно нет. Лицо чуть искажено болью. Губы дрожат. Она смотрит вперёд — но не на него. В её глазах — страх. И тут появилась она. Реджина. Стояла позади, как будто в другой комнате. Испуганная. Глаза расширены, руки прижаты к груди. Она не говорила. Просто смотрела. Как свидетель. Как тень. Коллетт упала — прямо в отражении. Зеркало вспыхнуло красным — и мгновение спустя всё исчезло. Голд застыл. — Нет… — прошептал он. — Нет. Этого не было. Этого… не могло быть. Он сжал зеркало так крепко, что треснул один из узоров на серебре. — Реджина не была там в тот день. Она не могла… Она была в Нью-Йорке. Или в Лондоне. Или… чёрт, где угодно, но не рядом. Он почувствовал, как в груди закипает не ярость, а что-то хуже — сомнение. А если… если она всё же была там? А если Кора использовала и её тоже? — Ингрид, — прошипел он. — Ты играешь не теми картами. Думаешь, я проглочу эту иллюзию? Он посмотрел в зеркало вновь. Теперь оно было пусто. Только он сам — старый, злой, уставший. И внутри этого отражения — одиночество. Он медленно опустил зеркало в шкатулку, закрыл крышку и застегнул замок. Но его пальцы всё ещё дрожали. После собрал все оставшиеся вещи и побрел в свой антикварный магазинчик, да там он надеялся найти хоть что-то, чтобы помогло ему снять заклятие.

***

Пару дней спустя Голд всё-таки снял заклятие. Его не было видно в школе, никто не знал, где он, даже собственная дочь. Он стоял в полумраке антикварной лавки, раскладывая артефакты на столе, когда зазвонил телефон. — Привет, папа, — раздалось в трубке голосом Белль. — Ты где пропал? Мы же собирались поужинать вместе. — Не сейчас, — коротко бросил он. — Я занят. — Но... — Белль замялась. — Я думала, мы... — У меня срочные дела. Сходи с Эммой. Или с кем-нибудь ещё. И если увидишь Реджину — передай, что она мне снова нужна в Сторибруке. Несколько секунд тишины. Потом — глухой голос: — Ладно, — и гудки. Он опустил телефон на стол. Не то чтобы ему было жаль. Но раздражало. Она звонит, когда не надо. А та, кто действительно должен была взять трубку — не отвечает. Реджина. Он звонил ей несколько раз — и каждый раз без ответа. Плевать. Он всё равно поедет. Потому что после снятия заклятия зеркало показало ему правду. Настоящую. Коллетт умерла не из-за иллюзий. Кора наложила на неё тёмную магию, медленно стирая личность, как пыль с зеркала. Это была пытка во времени. И всё из-за того, что Коллетт знала слишком много. Она хотела открыть Реджине глаза. Рассказать правду. Про смерть жениха. И не только. Кора убила не один раз. Она стирала память, подменяла лица, переворачивала судьбы. Коллетт не выдержала. А Голд не простит. Он вытер пыль со стола, откинул трость и двинулся к выходу. Ветер поднял подол его пальто, когда он вышел на улицу и сел в свой тёмно-коричневый кадиллак. С хрипом завёл двигатель и направился в Нью-Йорк. В этот раз — без предупреждений. Если Реджина не хочет отвечать на звонки, он поговорит с ней лично.