Лебедь

Первый день после летних каникул. Эмма проснулась от громкого звона будильника. Она ненавидела рано вставать, но назойливый гаджет продолжал издавать противный звон. Она выключила его и на минуту замерла, глядя в потолок. Было ощущение, будто ей снилось что-то важное — странное чувство, как будто сегодня что-то изменится. Прошло минут пять, прежде чем Эмма наконец открыла глаза. На часах было почти 7:30. Она лениво потянулась и, наконец, встала с кровати. Сегодня был первый учебный день после летних каникул. Первая пара — в восемь. Опаздывать было нельзя — мисс Миллс точно по головке не погладит. Поэтому терять время Эмма не стала. Она быстро собралась, позавтракала, приняла душ и начала собирать рюкзак. Уже на выходе, в спешке посмотрела на себя в зеркало, поправила выбившуюся из хвоста прядь светлых волос, надела очки, взяла рюкзак и вышла.

***

Эмма спешила, боясь пропустить автобус, когда в сумке зазвонил телефон — сообщение от Белль. Её, как всегда, подвёз отец. В последние месяцы он слишком контролировал дочь, и подруге Эммы это сильно надоедало. Эмме не хотелось вмешиваться в их отношения. Хотя Белль и была её подругой, но он всё-таки был директором школы. Когда Эмма подошла к остановке, там уже стояли люди. Она отошла в сторонку, чтобы покурить и ответить на сообщения от Белль. Пару минут у неё всё-таки было. — "Эй, ты где? Ты не опаздываешь?" — писала Белль. — "Жду автобус," — ответила Эмма. — "Смотри, а то Миллс тебе устроит," — с улыбкой предостерегала подруга. — "Сама знаю, хватит меня запугивать," — написала Эмма и добавила смеющийся смайлик. Белль отправила такой же смайлик и парочку риллсов, чтобы подбодрить подругу. Тем временем Эмма докурила сигарету, и вскоре подъехал её автобус. Похоже, сегодня она всё-таки успеет. Зайдя в салон, она показала ученический и устроилась на свободное место. В наушниках заиграла её любимая песня Nickelback — "Million Miles an Hour".

***

Когда автобус подъехал к нужной остановке, было без пяти. Эмма перешла дорогу и направилась к своей школе. Школа, в которой училась Эмма, была одной из лучших школ искусств в Нью-Йорке. Ещё год назад она бы и подумать не могла, что окажется здесь. Не закончила даже среднюю школу — бросила её в пятнадцать. Но упорно занималась самообразованием, читала книги, рисовала, мечтала. Однажды её социальная работница предложила пройти собеседование. Эмма сомневалась, но, узнав, что в школе учится её друг Нил, решила рискнуть. Нил поступил туда благодаря Белль — дочери директора. Он был талантливым уличным музыкантом, и однажды они познакомились случайно на его выступлении. Позже Белль и сама подружилась с Эммой. Именно благодаря её отцу, мистеру Голду, Эмма получила стипендию и комнату в общежитии. Белль, устав от чрезмерной опеки отца, переехала к Эмме, и теперь они жили вместе.

***

Когда Эмма зашла в школу, было уже чуть больше восьми. Не критично, но пока она искала нужную аудиторию, потеряла ещё немного времени. В школе было легко затеряться: кабинеты менялись каждый год. Подавив раздражение, Эмма подошла к девушке-администратору: — Извините, не подскажете, где кабинет мисс Миллс? — А? На третьем этаже. Можете воспользоваться лифтом, — пробормотала девушка, не отрываясь от телефона. — Спасибо, — кивнула Эмма и пошла к лифту. Она немного нервничала. Хотела, чтобы всё прошло спокойно. И только когда подошла к нужной двери, впервые ощутила лёгкое волнение — почему-то гораздо сильнее, чем просто страх получить выговор. Она постучала, открыла дверь и уверенно произнесла: — Извините, я опоздала. Класс обернулся. В глубине кабинета, у полок с книгами, стояла женщина в элегантном чёрном платье. Эмма заметила грациозную фигуру, алые губы, карие глаза, в которых был холодный огонь. Её взгляд был пронзительным, почти изучающим. — Присаживайтесь, мисс…? — прозвучал ровный, уверенный голос женщины. — Свон. Эмма Свон, — ответила Эмма, стараясь говорить чётко. — Мисс Свон, в этом кабинете пунктуальность — не абстрактная рекомендация, а требование. Прошу запомнить это. Занимайте место. Эмма прошла между рядами, чувствуя взгляды на себе. Она села у окна, стараясь не выдать своего волнения. Но Реджина Миллс не выходила у неё из головы. Это была она. Та самая женщина, которую она видела на концерте у Нила. Теперь она стояла перед ней и она её новый преподаватель. В Реджине было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Эмма не могла понять, почему эта женщина вызывала у неё такие противоречивые чувства. Возможно, дело было в её взгляде — пронизывающем, будто читающем её мысли. Или в том, как непринуждённо она держалась, полностью владея пространством. — Как я уже сказала до прихода мисс Свон, — продолжила Реджина, — искусство — это отражение внутреннего конфликта. Настоящее произведение всегда рождается на грани. Между болью и стремлением. Между тем, что мы хотим показать, и тем, что боимся открыть. Эмма слушала, затаив дыхание. И впервые за долгое время ей действительно стало интересно. Как будто каждое слово Реджины касалось чего-то внутри неё. Этот год точно не будет обычным.