49 или 60?

***

Юнги был счастлив. Он учился на четвёртом курсе. Оставался последний год — диплом, выпускной, и можно уезжать в большой город работать по специальности. У него была отдельная комната в общежитии, куча музыкального оборудования, которое он собирал по частям три года, верные друзья, с которыми он тусовался в выходные, и полное отсутствие проблем. Никакой альфа ему не был нужен. Вообще. Пока все вокруг страдали, вздыхали, бегали за кем-то, разбивали сердца и собирали их по кускам, Юнги спокойно писал музыку, пил кофе и радовался жизни. Течки он переживал как данность. Природа есть природа: наступает — закрывается в комнате, работает, спит, выходит через пару дней — и всё. Никаких альф. Но у этой позиции была своя история. На первом курсе Юнги ещё пытался. В университете все вокруг сходили с ума от запахов, свиданий, отношений, и он подумал: «А почему бы и нет? Может, я просто чего-то не понимаю». Он сходил на пару свиданий. Высокий и серьёзный альфа с безупречной осанкой пригласил его в кафе, говорил о учёбе и планах, а потом спросил, не хочет ли Юнги переехать к нему, ведь «омеге нужна защита». Юнги допил кофе, вежливо улыбнулся и сказал, что ему никто не нужен. Альфа обиделся и назвал его «странным». Второй оказался ещё хуже: он всё свидание смотрел не на Юнги, а на официанта, и в итоге попросил его номер при Юнги. Тогда он понял: с альфами что-то не так, либо они хотят его «спасать», либо вообще не замечают. Но настоящий крест он поставил на втором курсе. Это случилось в коридоре между парами. Юнги шёл с наушниками, уткнувшись в телефон, и даже не заметил, как из-за угла вынырнул альфа. Юнги узнал его сразу: рыжевато-коричневые уши на макушке, широкие, чуть закруглённые — типичные для пумы. Тот самый тип, который любил толкаться в очередях и отпускать комментарии в столовой. И взгляд — тяжёлый, оценивающий, скользящий по фигуре, будто Юнги был вещью на витрине. Альфа преградил дорогу, лениво усмехнулся, и Юнги почувствовал запах: терпкий, тяжёлый и навязчивый. От него хотелось зажать нос, но Юнги сдержался. Снял один наушник и посмотрел на альфу в упор. — О, смотрю, омежка, — сказал тот, и уши дрогнули вперёд — привычный жест уверенного в себе хищника. — И куда такой красивый бежишь? Юнги замер от неожиданности. Альфа уже тянул руку к его поясу, сжимая пальцами ткань джинсов, и нагло улыбался, явно привыкший, что омеги тают от одного его вида. Юнги снял наушник, посмотрел на него спокойно и сказал: — Убери руку, пока я её тебе не сломал. Тот расхохотался. Тогда Юнги со всей силы наступил ему на ногу каблуком, дождался, пока тот взвыл, отпустил и быстро ушёл. Альфа что-то выкрикивал ему вслед про «сумасшедшего омегу», но Юнги лишь прибавил громкость музыки и твёрдо решил: больше никаких альф. Никогда. «Им нельзя доверять, — думал он тогда. — Им наплевать на музыку, на мои мысли и желания, на меня в целом. Им просто нужна покорная игрушка для секса, и главное — чтобы он молчал». И с тех пор он действительно жил счастливо. У него была отдельная комната, оборудование, друзья и полное отсутствие проблем. Всё шло по плану. Четвёртый курс, последний год учёбы и дальше — счастливая жизнь. А потом появился Пак Чимин — рыжеволосый младший брат его лучшего друга Намджуна. Юнги знал Намджуна с первого курса. Они вместе учились, вместе тусовались, вместе страдали над сессиями. Намджун был надёжным и спокойным — не типичным альфой. Высокий, крепкий, симпатичный, но стоило ему увидеть симпатичного омегу, как он превращался в катастрофу. Всё ломалось из его рук: кружки, телефоны, даже то, что сломаться не должно. У него был дар превращать свидание в хаос за пять минут. На первом курсе даже ходили слухи, что они с Юнги встречаются, слишком часто их видели вместе. Но быстро сошли на нет, потому что Юнги спокойно заявил всем, что Намджун его друг, а не парень, и Намджун подтвердил, покраснев до корней волос. С тех пор они просто были друзьями. Самыми надёжными. Юнги знал: если что-то случится, Намджун будет рядом. Он был тем единственным альфой, которому Юнги доверял. И вот у него оказался младший брат, который поступил в тот же университет. — Он хороший, — сказал Намджун, когда Чимин появился в кампусе. — Только наглый, не обращай на него внимания. Юнги и не обратил, он вообще не хотел иметь дело с другими альфами. Но Чимин сам нашёл его. В первый же день он подошёл к Юнги в столовой, сел напротив без приглашения, широко улыбнулся, и его рыжие уши на макушке, большие и пушистые, дёрнулись в приветствии. Улыбка на все тридцать два, глаза прищурены в хитрые щёлочки. Он пах не как все альфы — не кедром или табаком, а сладким тягучим: попкорном с карамелью. Юнги даже позволил себе втянуть аромат и почувствовать на языке сладость. Чимин опёрся локтями на стол, подаваясь вперёд, и спросил без всяких предисловий: — Твоим родителям зять не нужен? Юнги застыл. Наушник замер в руке. Он медленно поднял глаза на наглую рыжую морду, которая смотрела на него с абсолютно серьёзным видом. — Что? — переспросил он. — Я спрашиваю, — Чимин улыбнулся ещё шире, уши дёрнулись вверх, — твоим родителям зять не нужен? Думаю, я идеальный вариант. Юнги моргнул. Потом ещё раз. — Ты… ты вообще кто? — Я Чимин, — представился он, протягивая руку для пожатия. — Пак Чимин, Намджун мой брат. Очень приятно, кстати. Ты даже красивее, чем он рассказывал. Юнги посмотрел на его руку, потом на его уши, потом снова на руку. Не пожал. — Ты ахуел? — сказал он ровно. — Ага, — кивнул Чимин, не смутившись. — А ещё, — сказал он, и его улыбка стала ещё шире, хитрее, — я хочу, чтобы ты сходил со мной на свидание. Юнги замер. Вилка застыла в воздухе. — Что? — На свидание, — повторил Чимин спокойно, будто приглашал выпить кофе, а не ломал все представления Юнги о том, как должны вести себя первокурсники. — Завтра вечером, послезавтра или даже сегодня, я свободен для тебя каждый день. Юнги моргнул. Посмотрел на рыжую макушку, на торчащие уши, на эту наглую, самодовольную улыбку. «Он что, издевается?» — пронеслось в голове. — Тебя в детстве не роняли? — уточнил Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, — Чимин кивнул, и его уши качнулись. — Так что? — И ты зовёшь на свидание старшекурсника, которого видишь в первый раз? — А что, есть правило, что нельзя? — Чимин склонил голову набок, изображая удивление, но в глазах плясали смешинки. — Я просто увидел тебя и понял, что хочу познакомиться поближе. Ты приятно пахнешь, у тебя красивые глаза, и вообще ты в моём вкусе. Юнги открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он ожидал чего угодно, просьбы помочь с учёбой, тупых вопросов про экзамены, может, даже попытки подлизаться через Намджуна. Но чтобы вот так, сходу, этот рыжий нахал пригласил его на свидание? — Нет, — сказал Юнги и уткнулся в телефон, надеясь, что это прозвучало достаточно категорично. Чимин не ушёл. Он сидел и улыбался, пока Юнги доедал обед, потом пошёл за ним до выхода из столовой и крикнул в спину: — Я не отстану! Я буду звать тебя каждый день! Юнги махнул рукой, даже не обернувшись. «Делай что хочешь, — подумал он. — У него просто гормоны, вот осмотрится и найдет омегу получше и сговорчивее. Это же брат Намджуна, просто балуется. Отстанет через неделю». Чимин не отстал. На следующее утро он принёс Юнги кофе. Поставил на стол в библиотеке, пока тот спал. Юнги открыл глаза, кофе и записка: «Доброе утро. Это не свидание, просто кофе, но если хочешь, считай, что свидание». Юнги вылил кофе в раковину. Записку сжёг. Чимин принёс новый кофе, и булочку с запиской: «Булочка — это уже почти ухаживание. Соглашайся». Юнги съел булочку. Кофе вылил. Записку сжёг. Через день Чимин подошёл к нему в коридоре, встал прямо перед лицом и сказал: — Суббота. Семь вечера. Я знаю, что ты не занят, потому что Намджун сказал, что у тебя нет никого. Я заеду за тобой. — Я никуда не пойду, — отрезал Юнги. — Пойдёшь, — Чимин улыбнулся так, что уши дрогнули, а глаза превратились в две хитрющие дуги. — Я буду стоять под твоим окном с цветами и петь серенаду. Намджун сказал, что у меня отвратительный голос. Но я готов пожертвовать своим достоинством ради тебя. Юнги застыл. Представил эту картину — малолетка с букетом и диким воем под окнами общежития, где живут ещё триста студентов. Весь этаж будет ржать до утра. Его этаж. Его репутация будет погублена. — Ты псих, — выдохнул Юнги. — Найди кого-нибудь помоложе и приглашай на свидания. — Не хочу, — немного надулся Чимин. — Так что в субботу я зайду за тобой. Только не заставляй меня петь. И он ушёл, оставив Юнги стоять посреди коридора с открытым ртом. Юнги сжал челюсти. Уши под шапкой встали торчком, уперлись в ткань, и он мысленно велел им успокоиться. Без толку. Они подрагивали — то ли от злости, то ли от чего-то другого, что он упорно не хотел признавать. «Никаких альф, — напомнил он себе. —Особенно рыжих, особенно наглых, особенно брата Намджуна. Переживу этот год и уеду.».

***

В тот же вечер Юнги сидел в своей комнате, настраивал синтезатор и пил кофе, когда телефон на столе завибрировал. Уведомление от незнакомого номера, Юнги привычно проигнорировал — если что-то важное, позвонят. Телефон завибрировал снова, ещё раз. Юнги вздохнул, потянулся за телефоном и открыл сообщения.

Незнакомый номер: «Привет! Это Чимин»

Незнакомый номер: «Намджун дал твой номер, надеюсь, ты не злишься»

Незнакомый номер: «Я просто хотел сказать, что у тебя очень красивая улыбка сегодня была»

Незнакомый номер: «Ну ладно, ты не улыбался. Но если бы улыбнулся — было бы красиво»

Незнакомый номер: «Спокойной ночи, Юнги! Завтра приду за тобой, не забудь»

Юнги уставился на экран, его пальцы застыли над клавиатурой. Этот рыжий нахал и номер его раздобыл? И теперь пишет? В час ночи? Юнги уже открыл чат, чтобы написать что-нибудь резкое, например «отвали» или «заблокирую», как телефон снова завибрировал.

Намджун: «Юнги, прости😔»

Намджун: «Я не знал, что он возьмёт телефон, пока я был в душе»

Намджун: «Он обещал просто поздороваться, а оказалось, что написал тебе целую поэму»

Намджун: «Если он бесит — блокируй его смело. Я ему скажу, чтобы отстал»

Юнги выдохнул, хотя бы Намджун — адекватный альфа, он быстро набрал ответ:

Юнги: «Он зовёт меня на свидание»

Намджун: «Знаю😔🙏»

Намджун: «Я пытался его отговорить, но он как танк, если что-то вбил себе в голову — не выбить»

Намджун: «Короче, я за него извиняюсь. Если совсем надоест — скажи мне, я его приструню»

Юнги коротко усмехнулся. Хотя бы один адекватный альфа в этой семье есть. И в этот момент телефон снова завибрировал. Опять незнакомый номер.

Чимин: «Я знаю, что Намджун сейчас написал тебе, не слушай его»

Чимин: «Я серьёзно. В субботу зайду. Буду с цветами»

Чимин: «И с пирожными. Ты же любишь сладкое? Намджун сказал, что любишь»

Чимин: «Я буду очень хорошим, честно. Просто дай мне один шанс»

Юнги смотрел на экран и чувствовал только раздражение. «Почему он такой настойчивый? — думал Юнги. — Мы встретились всего один раз. Один раз! Он вовсе не знает меня, замечает только мой аромат и внешность. Как все альфы.». Он закусил губу и набрал ответ:

Юнги: «Я не хожу на свидания»

Чимин: «А я не принимаю отказ»

Чимин: «Так что увидимся в субботу»

Юнги отключил телефон и швырнул его на кровать. Потом развернулся к синтезатору, надел наушники и попытался сосредоточиться на музыке. Но пальцы сами выводили мелодию — лёгкую, тёплую, с каким-то глупым, почти весенним настроением. «Нет, — подумал он, стирая набросок. — Никаких рыжих, никаких альф, никаких свиданий».

***

Наступила суббота. Юнги сделал вид, что её не существует. Он с утра закрылся в комнате, нацепил наушники, включил музыку на полную громкость и уткнулся в секвенсор. Синтезатор гудел, басы вибрировали в полу, а Юнги отчаянно делал вид, что не ждёт никакого рыжего первокурсника с букетом. «Я никуда не пойду, — повторял он себе как мантру. — Он не придёт. Это был просто троллинг. Первокурсники всегда такие — наглые первые пару недель, а потом выдыхаются». В семь вечера он проверил телефон, сообщений от Чимина не было. «Ну вот, — с облегчением подумал Юнги. — Угомонился. И правильно, чего это я вообще переживаю». А потом за окном раздалась музыка. Сначала Юнги подумал, что ему показалось. Мало ли — студенты во дворе орут, гуляют, из соседней комнаты играет что-то. Но звук был слишком чистым, слишком близким. Кто-то включил колонку и поставил медленную, тягучую мелодию. Юнги нахмурился, стянул наушники и прислушался. А потом раздался голос. Низкий, тёплый, бархатистый — он ложился на музыку так естественно, будто пел не под неё, а вместе с ней. Голос тянул ноты, проникал сквозь стены, сквозь стекло, сквозь кожу. Юнги замер, мурашки пробежали по спине, руки застыли на столе, дыхание перехватило. Он медленно подошёл к окну и выглянул. Внизу, прямо под его окнами, стоял Пак Чимин. Он опирался на капот машины, закинув ногу на ногу, словно ждал кого-то целый час. В одной руке — огромный букет алых роз. На капоте — небольшой динамик, из которого лилась та самая мелодия. И он пел. Смотрел прямо на окно Юнги и пел так, что хотелось слушать бесконечно. И вокруг него уже собралась толпа. Студенты выглядывали из всех окон, кто-то снимал на телефон, кто-то улюлюкал, кто-то просто ржал. С третьего этажа кто-то крикнул: «Чимин, да ты бог!» — а с пятого донеслось: «Юнги, выходи, не будь дураком!» Юнги дёрнулся от окна так резко, что чуть не опрокинул стул. — Нет, — выдохнул он. — Нет, нет, нет. Он дёрнул шторы, задвинул их поплотнее, потом натянул наушники обратно, но даже на максимальной громкости слышал этот голос. Он проникал сквозь музыку, сквозь наушники, сквозь стены — тёплый, настойчивый и красивый. Юнги рухнул на кровать, схватил подушку и накрыл ей голову, прижимая уши. — Он идиот, — прошептал он в матрас. — Полный идиот. Голос у него… у него… Он не смог закончить фразу. Голос был по-настоящему красивым, и от этого становилось только тяжелее. Телефон завибрировал, Юнги отложил подушку, схватил его и открыл чат. Общий чат курса взорвался.

— Омежки, я видел это своими глазами, у него были розы! РОЗЫ!

— Пак Чимин, ты гений. Я ставлю тысячу на то, что они будут встречаться через месяц.

— А я говорю — через две недели. Юнги не железный.

— Слышали как он поёт? Я теперь влюблен в него, простите.

— Кто ставит на то, что Юнги выйдет и прибьёт его сегодня?

— Принимаю ставки! На выживание Чимина — два к одному!

— Ребят, вы видели его динамик? Он взял динамик! Это же целый концерт!

— А если Юнги сбежит через чёрный ход?

Юнги прочитал всё это и застонал, он быстро переключился в личный чат с Намджуном.

Юнги: «Я убью твоего брата. Сегодня. Сейчас. Я спущусь и убью его на глазах у всей общаги»

Намджун: «…прости🙏»

Намджун: «Я пытался его остановить. Честно. Говорил, что это перебор. Он сказал: «Или я пою, или ты перестанешь быть моим братом»

Намджун: «Юнги, он реально пришёл с розами. И динамик взял у соседа. Я не знал, что он умеет так петь. Я просто в шоке»

Юнги: «Мне плевать, как он поёт! С меня вся общага ржёт! В чате ставки делают, ты видел?!»

Намджун: «Видел»

Намджун: «Я поставил на то, что ты сдашься через месяц»

Намджун: »Не хотел говорить, но… смирись. Он всегда добивается своего, я знаю это с детства.»

Юнги: «Я не собираюсь с ни встречаться, я не давал ему надежды на отношения!!!!!»

Намджун: «Ты уже съел его булочку?»

Юнги: «ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ»

Намджун: «Ты смущаешься, когда он рядом. »

Юнги зло швырнул телефон на кровать и снова накрылся подушкой. За окном всё ещё пели — проникновенно, красиво, нагло. Голос Чимина разносился по двору, забивался в уши, лез под кожу. «Я не выйду, — прошептал он в подушку. —Я не собираюсь выходить. Пусть поёт хоть до утра, мне плевать. Репутация все равно безнадежно испорчена.» Где-то глубоко внутри он знал, что Намджун, возможно, прав, но признавать это он не собирался.