Касание яда

За окнами дождь моросил по стеклу. На кухне гостевого дома было тепло от камина, но воздух казался ледяным. Сиэль сидел за деревянным столом, чай перед ним давно остыл. Напротив, опершись локтями о стол, сидела Элис. Себастьян стоял у плиты, разливая кипяток. — Это не может продолжаться вечно, — сказал Сиэль. Его голос был сухим. — Она не ушла. Она ждёт. Вопрос в том, когда ей надоест ждать. — Согласен, — ответил Себастьян, не оборачиваясь. — Но у нас есть одна проблема, мой лорд. Мы не знаем, как её убить. — Я одного понять не могу, по вашей логике Шота такая же полукровка, — Сиэль бросил быстрый взгляд на Элис. — А ты хвастал, что истреблял таких веками. Так в чем проблема её убить, как остальных? Себастьян наконец обернулся. Он поставил чайник и прислонился бедром к столу, сложив руки на груди. На его лице появилась слегка ленивая улыбка. — О, мой господин. Ваш пыл похвален, но вы забываете одну простую вещь: я убивал таких, как наша госпожа Падальщица. — Он чуть склонил голову в сторону Элис. — Но Шота и Элис далеко не одно и то же. — Чем же они отличаются? — нахмурился Сиэль. Себастьян не ответил сразу. Он медленно подошёл к столу и остановился за спиной сидящей Элис. Та даже не обернулась, но её пальцы, лежащие на столе, чуть напряглись. — Позвольте мне провести вам небольшой урок демонологии, — произнёс Себастьян. Элис скептически хмыкнула, но не шелохнулась. Себастьян протянул руку и, не спрашивая разрешения, взял её за запястье. Она дёрнула рукой, как от прикосновения к горячему, но его пальцы сжались крепче. — Отпусти, — бросила она. Голос был холоден, но в нём не было паники — скорее раздражение. Он повернул её руку ладонью вверх и резко, но аккуратно провёл ногтем по тонкой коже. На запястье выступила тонкая алая линия. Элис резко втянула воздух и, дёрнув рукой, наконец-то вырвалась из его хватки. Она прижала ладонь к порезу, но не встала. Только посмотрела на него исподлобья, как хищник, который решает, стоит ли бросаться. Себастьян размазал по белоснежной перчатке каплю крови и перевёл взгляд на Сиэля. — Видите, мой лорд? Элис состоит не только из наглости, но и из плоти с кровью. И это значит, что и у неё есть уязвимые места. Она не такая уж и бессмертная. Он снова наклонился к ведьме и подцепил пальцами её подбородок, заставляя поднять голову. Элис застыла. Её глаза чуть сузились. Себастьян провёл большим пальцем по её шее, вдоль линии пульса. Медленно, как будто изучая анатомию. — Например, вот здесь. Если отрубить голову и прижечь рану огнём, полукровка умирает. — Он говорил ровно, почти буднично. — Это место — самое слабое. И самое доступное... Элис не стала ждать, пока он договорит. Её голова дёрнулась с молниеносной быстротой, челюсти щёлкнули. Она попыталась вцепиться зубами в его пальцы. Но Себастьян ожидал этого. Он убрал руку за долю секунды до того, как её зубы сомкнулись в воздухе, и в комнате раздалось громкое клацанье зубов о пустоту. — …доступное, — невозмутимо закончил он, глядя на неё сверху вниз с едва заметной улыбкой. — Меня сдерживаете только вы, господин. И она это знает. Элис медленно опустила подбородок, но её взгляд всё ещё горел холодной яростью. Она облизнула губы, как будто пробуя вкус его отсутствующей крови. Сиэль переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как воздух между ними накаляется. — Хорошо, — сказал он наконец, прерывая их дуэль взглядов. — Ты показал мне, как убить её. Но это не объясняет, как убить Шоту. Ты говоришь, она отличается. Чем? Себастьян улыбнулся. Улыбка стала шире, но глаза остались холодными. — Безусловно эти двое очень похожи. Обе жрут всякую дрянь и любят весьма специфичные способы замариновать жертву. Только вот Шота в первую очередь дух. Она не осязаемая, а потому голову ей не оторвать. Руки просто пройдут сквозь неё. И она это знает. Духи, как правило, становятся материальными, когда сами этого хотят. Он подошёл к плите, взял чайник и начал наливать графу свежий чай. Движения были спокойны, но в голосе появилась та самая интонация, которая всегда звучала перед опасным открытием. — ...убить её нельзя. Только запечатать. Только вот как оказалось это такая себе идея. Сиэль посмотрел на Элис и получил кивок, подтверждающий все слова Себастьяна. На кухне повисла тишина. Дождь за окном стучал по стеклу ровно и монотонно. Элис медленно откинулась на спинку стула, потирая поцарапанное запястье. — Запечатать её можно, — сказала она негромко. — Не идеально, но можно. Вопрос не в том, как, а в том, чем. Сиэль нахмурился. — Поясни. — Чтобы запереть дух, нужен сосуд, — ответила Элис. — Обычная банка не подойдёт. Нужно либо изготовить для неё сам сосуд, но это будет очень долго и сложно, либо... Найти камень, из которого она вышла. Он уже сделан под неё. Она перевела взгляд на Себастьяна. — Если мы найдём этот камень, сможем хотя бы попробовать загнать её обратно. Себастьян усмехнулся. Усмешка была сухой, почти циничной. — Блестящая идея! — Его голос звучал почти искренне, но в нём прорезалась нотка сарказма. — Где же нам искать этот камень? — Вот ты этим и займёшься, — холодно ответил Сиэль. Он поднял взгляд на своего дворецкого. — Себастьян, иди. Найди этот камень. Это приказ. На мгновение веко Себастьяна чуть дёрнулось. Незаметно, если не знать, куда смотреть. Но Элис знала. И Сиэль знал. Демон медленно склонил голову. Его голос звучал идеально ровно, как всегда. — Разумеется, мой господин. Я найду его. Он взял со спинки стула свой пиджак и направился к двери, но остановился, когда его рука уже касалась дверной ручки. Он обернулся с лёгкой, почти невидимой, раздраженной улыбкой. И посмотрел прямо на Элис. — Я могу попросить вас приглядеть за моим господином, пока меня не будет? Справитесь с этой задачей, или вы по части теории? Элис поднесла чашку к губам, пряча за ней ухмылку. Её глаза блеснули над краем фарфора. — Конечно, — сказала она. Тон был идеально спокойным, но в нём звенела тихая насмешка. — Иди ищи булыжник. Мы тут справимся без твоих «уроков демонологии». — Как он примерно выглядит? — Понятия не имею. Себастьян задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем нужно. Потом вышел. Дверь за ним закрылась. На кухне остались только двое. Элис поставила чашку на стол. Ухмылка наконец-то вырвалась на свободу, и она даже не пыталась её скрыть. — Мне иногда кажется, что ты специально его гоняешь. — Тебе не кажется, — сказал граф с не скрываемым удовольствием. — А если серьёзно, ты знаешь что делать? — Я много раз запечатывала демонов. С духами немного сложнее, но попробую. Но я не даю гарантий. — Ясно. Что тебе для этого нужно? Элис чуть задумалась, прикусывая большой палец, глядя куда-то в пустоту. — В поместье остался мой старенький алтарь. Он может понадобиться. — Что? — недоумевал граф. — Там нет никаких таких предметов. Себастьян бы заметил. — Он в потайной комнате. — В какой ещё комнате? Там нет... — Сиэль, — она впервые обратилась к нему так. — Это поместье когда-то давно я восстанавливала после пожара, ещё при твоей бабушке. Вот этими руками, — она подняла ладони вверх. — Ну и магией, разумеется. — Оно горело? — Ой, да постоянно. Не понимаю, с чем это было связано... Веду к тому, что я знаю там каждую комнату. И есть там одна, которую я спрятала от чужих глаз. Да спрятала так, что даже Себастьян её не найдёт при всем желании. — А почему ты не носишь его с собой? — спросил Сиэль. — Ты же таскаешь всё остальное в своём… как ты это называешь… астральном кармане? Элис чуть усмехнулась, но усмешка была скорее усталой, чем насмешливой. — Потому что алтарь — это не соль и не нож. Он тяжёлый. И не только физически. Он как камень на шее. Если таскать его постоянно, он начинает вытягивать из тебя силы. Пользоваться им один-два раза можно. Таскать с собой нет. Поэтому я и оставила его там, где он ждал своего часа. Похоже, час настал. — Отлично, — сказал мальчик, устало потирая переносицу.— Как Себастьян вернется, поедем домой. Сиэль замолчал. Он смотрел в окно, но, кажется, не видел ни дождя, ни серого неба. Он думал о том, что оставить их вдвоём без демона — это вынужденная мера, но она же делает их уязвимыми. Элис проследила за его взглядом. Потом медленно поднялась из-за стола, подошла к старому комоду у стены и выдвинула верхний ящик. Внутри, среди всякого хлама, лежали старые восковые свечи и моток чёрной шерстяной нити. Ведьма переложила эти предметы на стол. Потом взяла немного пепла с камина. Сиэль всё это время наблюдал за ней. — Что ты собираешься делать? — Ставить защиту, — ответила Элис, не поднимая головы. — На дом. Так, на всякий случай. Что-то мне подсказывает, что сегодня Шота придет в гости, пока твой пёс занят. — Почему? — Потому что я бы пришла на её месте. Как бы не хотелось признавать, но без Себастьяна у нас мало шансов против неё. Я не уверенна, что выиграю в схватке один на один. Она взяла нож, и, не раздумывая, провела лезвием по ладони. Кровь выступила тёмной, густой каплей, и она, не моргнув глазом, начала капать на горсть пепла. Сиэль нахмурился, но ничего не сказал. Элис встала. Она подошла к входной двери, обмакнула палец в кровавую смесь и медленно, методично, провела линию по деревянному порогу от края до края. След остался влажным, тёмным, почти чёрным. Она повторила то же самое у каждой двери в гостевом доме, ведущих на выход. — Это барьер, — сказала она, выпрямляясь. — На пороге. Та, кто не была приглашена, не сможет переступить через него. Я вплела в него свою кровь, значит, она пройдёт только через меня. Она взяла моток чёрной нити, обмакнула кончик в ту же смесь и начала протягивать её вдоль подоконников, не разрывая, одной сплошной линией. Она обошла весь дом: гостиную, кухню, спальни. Нить ложилась поверх деревянных рам, как паутина. Тонкая, почти незаметная, но когда на неё падал свет, она слабо поблёскивала, впитывая в себя пепел и кровь. Она остановилась у последнего окна в коридоре. Достала из кармана маленький кусочек угля и, глядя на стекло, прочертила над рамой короткую, кривую линию, которая заканчивалась петлёй, похожей на змею. Элис закончила и отступила на шаг, оглядывая свою работу. Дом выглядел так же, как и раньше. Но воздух стал чуть плотнее, чуть тяжелее, как будто невидимая пелена легла на стены. — Теперь она может стоять за порогом хоть до рассвета. Но не войдёт, пока мы её не пустим сами. Сиэль смотрел на неё. В её голосе не было паники, не было страха. Только спокойная, холодная уверенность человека, который делал это много раз. — Пока мы сами не позовём? — Именно. Поэтому, чтобы она тебе не говорила, как бы не провоцировала, не говори ей ничего по типу «заходи» или «иди сюда» и тому подобное. — Понял. А если она всё-таки пройдёт? Элис выпрямилась. Она смотрела на него через коридор, разделяющий их, и в её глазах мелькнула древняя искра. Хищная, уставшая, но готовая к бою. — Тогда нам придется сцепиться. — сказала она просто. — Пока я дышу, она тебя не тронет. Она отвернулась и направилась обратно на кухню. За ней, на подоконниках, чёрная нить слабо мерцала в сером свете утра.

***

Сумерки сгущались за окнами гостевого дома. Дождь почти стих, и только редкие капли стучали по карнизу. Внутри горели свечи. Их пламя было ровным, не дрожало, и отбрасывало на стены длинные, спокойные тени. Сиэль сидел на диване, углубившись в книгу. Он перелистывал страницы, но на самом деле не читал, а ждал. Время тянулось медленно, и пустой дом казался слишком тихим. Себастьяна до сих пор небыло. Элис стояла у небольшого столика в углу. Перед ней были разложены несколько колбочек, пучки сухих трав и маленькие пузырьки с мутными жидкостями. Она перебирала их, что-то взвешивала в руках, иногда чуть наклоняла голову, принюхиваясь, что-то выбрасывала. — Ты уверена, что защита выдержит? — спросил Сиэль, не поднимая глаз от книги. — Я уверена, что она сработает, если мы не сделаем глупость, — ответила Элис, не оборачиваясь. — А ты пока ничего глупого не делал. Продолжай в том же духе. Сиэль хмыкнул, но не нашёл, что ответить. Тишина снова заполнила комнату. Свечи горели ровно, и Элис уже протянула руку к очередной колбе, как вдруг...Стук в дверь. Негромкий, чёткий, в три удара. Элис замерла. Её рука, занесённая над колбой, остановилась в воздухе. Мгновение — и её голова резко повернулась в сторону двери. Глаза, в которых только что было спокойствие, вспыхнули, зрачки вытянулись вертикально и тут же вернулись обратно. Сиэль поднял взгляд от книги. Он не успел ничего сказать, потому что снаружи раздался голос: — Мой лорд? — Голос был идеально ровным, безупречным. Голос Себастьяна. — Я вижу, вы поставили здесь какую-то защиту. Я... боюсь, я не могу пройти. Сиэль посмотрел на Элис. На мгновение в его глазах мелькнуло облегчение, потому что Себастьян вернулся. Но Элис не ответила на его взгляд. Она продолжала смотреть на дверь, не двигаясь с места. — Ты слышала? — тихо спросил Сиэль. — Это он. Элис не ответила. Она медленно подошла к двери, шагая бесшумно, как тень. Её пальцы легли на дверную ручку. Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. За порогом стоял Себастьян. Тёмный фрак, безупречная осанка, слегка наклонённая головка. Он выглядел точно так же, как всегда. Он улыбнулся при виде Элис. — Я вернулся, — сказал Себастьян. — Господин в порядке? Сиэль уже встал с дивана и подошёл ближе. — Себастьян, — сказал он. — Чего стоишь в дверях, заход... — Стой. Голос Элис прозвучал резко, как удар хлыста. Она быстро обернулась к Сиэлю и швырнула первый попавшийся предмет прямо в грудь мальчика. Сиэль инстинктивно поймал его, чуть отлетев обратно на диван. — Ни слова, — бросила она ему. — Стой там и не подходи. Она обернулась к Себастьяну. Дверь была открыта, но она стояла в проёме, перекрывая его плечами. Она не приглашала его войти. Она просто смотрела на него. Потом холодно, с лёгкой насмешкой, улыбнулась. — Что-то ты долго, — сказала она. — Неужели так сложно было найти в Ливерпуле приличный лимонный пирог? Или хотя бы конфет для господина? Мы тебя заждались. Глаза Себастьяна чуть дрогнули. На одно незаметное мгновение, но Элис заметила, как он замешкался. — О, — сказал Себастьян, и его голос стал чуть выше, чуть мягче, — простите, госпожа. Лавки закрылись. Многие не работают. С пирогами в последнее время… проблемы. Элис не ответила. Она услышала, как за её спиной Сиэль резко вдохнул воздух. Пазл в его голове начал складываться. За дверью был не Себастьян. Элис медленно убрала руку с дверной ручки. Она смотрела на Себастьяна, и в её глазах больше не было даже тени насмешки, только холодная, древняя настороженность. — Ты плохо притворяешься, — сказала она. — Прости, что? — От тебя за милю прёт болотом, — сказала Элис. — Ты думала, мы не поняли? На мгновение повисла тишина. А потом «Себастьян» улыбнулся. Его лицо начало меняться, как будто сползало, как маска, которую снимают. Безупречная кожа посерела, черты лица заострились, стали слишком вытянутыми, неестественными. Улыбка стала шире, растянулась до ушей, зубы стали острыми, длинными, как у хищной рыбы. Глаза потемнели. Зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. А из висков, прорезая кожу, начали подниматься ветвистые оленьи рога. Перед ними стояла Шота. Во всей своей древней, жуткой красе. — Как жаль, — прошептала она голосом, который больше не был голосом Себастьяна, а звучал как шёпот множества голосов сразу. — Ты умнее, чем кажешься. — Чего не могу сказать о тебе. Шота громко рассмеялась, закидывая голову назад. Элис не отступила. Она стояла в дверях, и её тень закрывала порог. — Ты же понимаешь, что не войдёшь?— сказала она. Шота склонила голову набок, и её рога качнулись, но улыбка не исчезала. — Оу, я спешу, — Она перевела взгляд на Сиэля, стоящего позади Элис. — Я подожду, пока ты устанешь. Или пока он не сделает ошибку. Она сделала шаг назад и растаяла в тумане, как будто её никогда и не было. На пороге остался только запах мокрой земли и прелой травы. Элис медленно закрыла дверь и повернулась к Сиэлю. — Слушай меня внимательно, — сказала она. — Если я говорю «не подходи», ты не подходишь. Даже если это Себастьян. Понял? — Понял. После того как Шота исчезла, в доме снова стало тихо, но тишина была звенящей. Как будто воздух натянулся, как струна, и любое движение могло оборвать её. Элис стояла у двери, не двигаясь. Она не отошла от порога, просто стояла и слушала. Сиэль сидел на диване, сжимая в руке свою трость. Он не выпускал её. — Она ушла? — тихо спросил Сиэль. — Вряд ли, — ответила Элис, не оборачиваясь. — Она просто перестала показываться. Свечи горели ровно. Но вдруг. одна из них дрогнула. Пламя качнулось влево, вытянулось, как будто кто-то прошёл мимо неё. — Элис, — сказал Сиэль. — Тише. Он замолчал. Снаружи послышался звук. Не голос, что-то другое. Мягкий, влажный стук по стеклу. Сначала одно окно, потом другое. Как будто кто-то обходил дом по кругу и медленно, методично постукивал пальцами по рамам. Сиэль повернул голову к окну. В серых сумерках за стеклом никого не было. Но стук продолжался. Он перешёл на другое окно, потом на следующее. — Не смотри, — сказала Элис. Но он уже смотрел. На стекле, снаружи, появился след. Сначала мутный, похожий на отпечаток влажной ладони. Потом ещё один. И ещё. Как будто кто-то прижимался к стеклу, оставляя на нём грязные разводы. Следы медленно сползали вниз, оставляя на стекле мокрые, грязные дорожки. На мгновение стало тихо. Слишком тихо. А потом камин, вдруг, зашипел. Пламя, которое секунду назад было ровным и спокойным, начало метаться. Вытягиваться, опадать, вздрагивать, как будто его кто-то задувал снаружи. Тени на стенах задвигались, затанцевали, вытягиваясь в длинные, искажённые фигуры. Из камина раздался тихий, шипящий звук. Как будто кто-то сказал что-то в огне. Слова были неразборчивыми. Они звучали как шелест сухих листьев, как хруст старой бумаги, как чей-то далёкий, искажённый шёпот. — Она проверяет барьер. Ищет слабое место. Там, где мы можем ошибиться.— Элис наконец обернулась. — И что мы делаем? — Ничего. Сидим. Ждём. Элис подошла к дивану и села рядом с Сиэлем. Не слишком близко, но так, чтобы он чувствовал её присутствие. Она не коснулась его, но её рука лежала на колене, готовая в любой момент перехватить его, если он решит встать. — Она будет пытаться, — сказала Элис тихо. — Она будет менять голоса, звуки, лица. Но ничего из этого не реально. Ты слышишь меня? Сиэль кивнул. — Реально только то, что внутри этого дома. Ты, я и эта защита. Всё остальное — ложь. Стук по стеклу повторился. На этот раз он был громче, настойчивее. Стекла задрожали в рамах, как будто кто-то бил по ним снаружи. А потом полная, абсолютная тишина. Даже камин перестал трещать. Шота прошла мимо одного окна, исчезла, и через секунду появилась у другого. Она прижалась лицом к стеклу. Её белое лицо было сплющено, нос расплюснут, улыбка растянулась от уха до уха, а зрачки смотрели прямо на них. Она стояла неподвижно, как статуя, но её язык медленно облизывал стекло, оставляя на нём мутные, грязные разводы. Сиэль попытался не смотреть. Но он не мог отвести взгляд. Шота оторвала лицо от стекла. По стеклу потёк грязный след от слюны, как у животного, которое обезумело от голода. — Замечательно... — прошептала Элис. — Себастьяну будет очень весело мыть это окно завтра... Шота засмеялась. Смех был высоким, рассыпчатым, как у ребёнка, который только что разбил чужую игрушку. Потом она ударила по стеклу ладонью. Стекло задрожало в раме, но не треснуло. — Открой! — закричала она. Голос изменился — стал ниже, хриплее, почти мужским. — Открой, и я сделаю это быстро! Элис, не спеша, сделала шаг к окну, чисто из любопытства. Шота не отступила. Она смотрела прямо сквозь стекло, и её лицо в тусклом свете казалось сплющенным, неестественным, но глаза горели. Элис постояла секунду, посмотрела на неё оценивающим взглядом, прокомментировав её по типу: «ну и морда». Потом повернулась к Сиэлю. И в этот момент он увидел, что за её спиной, над головой, проступали два тёмных силуэта. Острые, ветвистые оленьи рога. Они шли из темноты, из-за головы Элис, и на мгновение казалось, что они принадлежат ей. Он моргнул. Иллюзия исчезла. Шота стояла за окном, отдельно, как была. А Элис просто смотрела на него, не понимая, почему он замер. Шота начала бить по окну снова. Кулаками, ладонями, лбом. Звук был глухим, тяжёлым. Стекла дребезжали. В раме послышался треск. Сиэль, тем временем, инстинктивно вжимался в диван, а Элис спокойно ходила рядом. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТА ТОНКАЯ ПЛЁНКА ОСТАНОВИТ МЕНЯ? — заорала она. — ГРЁБАНАЯ ТВАРЬ, ОТКРОЙ ДВЕРЬ! Я ХОЧУ ВОЙТИ! Я ХОЧУ ЕГО! Стекло треснуло. Тонкая паутина побежала по краю рамы. Шота отступила на шаг, тяжело дыша. — Элис... Элис медленно повернулась. Её лицо не выражало ни страха, ни гнева. Только холодное, внимательное любопытство. Голос продолжал, мягкий, вкрадчивый, обволакивающий. — Мы ведь могли бы поделить. Повисла тишина. — Подумай. Ты и я. Мы обе голодные. — Шёпот стал чуть громче, чуть настойчивее. — Неужели тебе не надоело притворяться? Защищать слабого мальчика, который боится собственной тени? Мы могли бы... разделить его. Наполовину. Ты получишь свою долю, я — свою. И никто не пострадает. Кроме него, конечно. Сиэль застыл. Он смотрел на Элис, не двигаясь, боясь дышать. Элис не ответила. Она стояла неподвижно, и в её глазах промелькнул интерес. Как будто она действительно взвешивала предложение. Тишина затянулась. — А ты чего это вдруг задумалась? — спросил Сиэль. Его голос звучал ровно, но в нём прорезалась стальная нотка. Он не боялся, а ждал ответа. — Я слушала, — сказала она просто. — Интересно, что она может предложить. — И что? — Ничего, — ответила Элис, и обратилась к Шоте.— Зачем мне делить его с тобой, если я могу сожрать его сама. Прямо сейчас, кстати. — Как знаешь, — ответила ведьма. Шота отступила от окна. Её силуэт растаял в сером тумане, но воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным запахом болота и ожидания. Сиэль не двигался. Он смотрел на трещину на стекле, сжимая трость так крепко, что костяшки побелели. — Что ты читал последнее? — спросила она. — Я имею в виду, не считая того скучного тома про страхи. — Что? Зачем тебе это? — Отвлечь тебя. Ночь будет долгой. — Если тебе так интересно, я читал «Тайну поместья Гринвуд». Один из последних детективов. — И кто там убийца? — спросила Элис с неподдельным интересом. — Догадайся. — Дворецкий? — Естественно, — Сиэль закатил глаза. — В таких книгах убийца всегда дворецкий. Где нашего черти носят? — Вопрос хороший... Прочитай когда-нибудь «Дом, который помнит всё». Я не ожидала, что убийцей окажется именно этот персонаж. Только лучше читать в оригинале. Ты же учишь французский? — Да. Только у меня с ним не очень. Элис потянулась к стопке старых бумаг на комоде, выудила оттуда чистый лист и огрызок карандаша, и положила это перед ним на стол. — Давай, — сказала она. — Покажи, чему ты научился у своего учителя. Сиэль перевёл взгляд с окна на лист бумаги. — Что? — Французский. Сиэль нахмурился, но взял карандаш. Это было так неожиданно, так обыденно, что он почти забыл, что они находятся в осаждённом доме. — Что писать? — Напиши что-нибудь простое. «Сегодня хорошая погода», — сказала она и улыбнулась уголком губ. Сиэль задумался на мгновение, потом медленно вывел на бумаге эту фразу на французском. Он положил карандаш и пододвинул лист к Элис с видом лёгкого превосходства. Элис взяла листок. Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Потом её бровь поползла вверх. — Угу. Сколько ты его учишь? — Года три. — А учил тебя Себастьян, да? — Да,— ответил Сиэль, не понимая в чём дело. — Видно, — Элис вернула ему бумагу. — Напиши что-нибудь сложнее. Например, какую-нибудь фразу из той дурацкой книжки. Пару предложений. Сиэль нахмурился но начал писать, выводя каждую букву. Шота, тем временем, продолжала долбиться в окна и двери. Даже начала стучать по крыше. Но Сиэль этого, кажется, не замечал. Он написал цитату из книги и протянул листок обратно ведьме. Та снова посмотрела на листок, как на предмет, который её оскорбил. — Мы поработаем над твоим почерком. А теперь прочитай вслух. Граф чуть вздохнул, но все же прочитал текст. Не без запинки, конечно же. — О, Господи, мои уши! — Что не так? — Произношение. Оно ужасно. — Я работаю над этим, — мальчик чуть напрягся. — Сильно плохо? — Нет, но если поедешь во Францию, тебя обсмеют. — Ты говоришь как носитель, — сказал он. — Я и есть носитель, — ответила Элис. — Я жила во Франции, когда она ещё не называлась Францией. Язык с тех пор изменился, но не сильно. Тишина на мгновение повисла между ними. Снаружи снова раздался глухой удар, но теперь он был дальше, глуше, как будто Шота начала терять терпение, но ещё не готова была уйти. — А что там было в той книге, про которую ты говорила? — спросил Сиэль. — «Дом, который помнит всё». Ты так и не сказала, кто там убийца. Элис улыбнулась. Медленно, с лёгкой хитрецой. — Прочитай, — сказала она. — И узнаешь. Это моя любимая книга. Ну, одна из. Сиэль фыркнул, но в этом звуке было больше облегчения, чем раздражения. Он снова взял карандаш. — Напиши мне следующее предложение, — сказала Элис, пододвигая к нему лист. — «Мой дворецкий слишком долго ищет грёбаный камень». Сиэль на мгновение замер, потом уголок его губ дрогнул, и он принялся писать.

***

Сиэль выводил последнюю букву, когда раздался щелчок дверного замка, который открылся с лёгким, уверенным усилием. Дверь отворилась. Сиэль резко поднял голову, трость в его руке напряглась, но он не успел вскочить, на пороге уже стоял Себастьян. Он перешагнул порог так легко, будто барьер для него не существовал. В его руках лежали два тёмных, грубых осколка камня, покрытых странными, едва заметными резными линиями. Они явно были частями одного целого, когда-то разбитого надвое. — Мой лорд, я принёс то, что вы просили,— произнёс он с лёгким поклоном. — У меня вопрос. Нормально ли, что у нас по двору бегает болотная ведьма? — спросил он, переведя взгляд на Элис. В его голосе было профессиональное недоумение. Элис не обернулась. Она взяла у Сиэля листок с французским текстом, посмотрела на него и только потом ответила. — Она там уже пару часов бегает, — сказала она с лёгкой, почти ленивой усмешкой. — Пока ты ищешь камень. Себастьян посмотрел на два осколка в своих руках. — Я нашёл его. Вернее, нашёл то, что от него осталось. Он разбит. Сиэль и Элис подошли ближе, разглядывая тёмные, грубые края осколков. — На нем кровь?— спросил граф. — Детская, — Элис, подтверждая свою догадку, провела языком по засохшим каплям крови. Но сразу же отстранилась, отворачиваясь от камня. Себастьян издевательски протянул часть камня к её лицу, проверяя терпение. Элис недовольно покосилась на него. Потом, не говоря ни слова, подошла к окну и выглянула наружу. Её ноздри чуть дрогнули, как будто она принюхивалась к чему-то, чего не видели другие. — Ушла, — сказала она. — Совсем. Сиэль нахмурился. — Как ты поняла? — Воздух стал легче. Тяжесть ушла. Запах ушёл. — Элис повернулась к ним. — Видимо устала. Сиэль посмотрел на неё, потом на Себастьяна, который уже начал небрежно снимать перчатки. Вопрос, который вертелся у него в голове, наконец сорвался с языка. — Секундочку. А как Себастьян вообще прошёл через барьер? Элис на мгновение замерла, обернулась к нему и чуть склонила голову. — Ну... как бы тебе сказать, — начала она, подбирая слова. — Это сложно объяснить. У нас... ты ещё маленький, — она сделала паузу, — ...ты просто не поймёшь. Потом как-нибудь объясню. Сиэль прищурился. — Это не ответ. — Это ответ, который тебе придётся принять, — сказала Элис. — По крайней мере, сейчас. Ты же помнишь, что мы едем в поместье? Она перевела взгляд на Себастьяна, который стоял с идеально невозмутимым выражением лица. — В поместье, — демон подал голос. — Зачем? — Долго объяснять, — ответил граф. — Утром выдвигаемся. — Да, мой лорд.