Игра не по првилам

      Телефон разбудил меня в 4:07. Я едва проснулся, но инстинкт сразу взял верх. Диспетчер сообщил: «Чон, Ёндынпхо. Убит бизнесмен. Один выстрел, глушитель. Идеально». Я не стал спрашивать лишнего. Надел куртку, взял оружие и планшет. На улице холодно, асфальт еще влажный от ночного тумана. Так было почти каждый раз. Город не всегда спит. Точнее, не вся его часть.       Ночью просыпается то, что все зовут темнотой — и она окутывает город полностью.       За годы работы в полиции я уже привык, что никогда не бывает спокойно. Всегда кто-то найдется, кто решит испортить мне ночь.       Честно говоря, я уже не помню, когда в последний раз нормально спал. Без ночных выездов, задержаний, сообщений и всей этой чертовой рутины.       — Сука, просто дайте мне наконец выспаться! — иногда я думаю это вслух, надеясь, что хоть когда-нибудь подействует. Не подействовало ни разу.       В машине тоже холодно. От кожаных сидений, кажется, можно отморозить задницу. В салоне еще пахнет моим одеколоном — наверное, не успел выветриться со вчера. Хотя, когда бы он успел, если я провожу здесь больше времени, чем дома? Больше — только на работе. Но я не жалуюсь. Я люблю свою работу. Люблю ловить тех, кто считает себя умнее закона. Люблю устанавливать справедливость.       И, да, люблю кофе с пончиками, которые каждое утро стоят в участке.       Клише? Возможно. Но даже клише иногда держат тебя на плаву.       Когда я приехал, рассвет только-только касался горизонта. Ёндынпхо еще спала, но вокруг дома уже мелькали синие проблесковые маячки. Ночная тишина разрывалась глухими голосами и щелканьем фотоаппаратов. Мне всегда не нравился этот звук — как комар в ухе, напоминающий, что кто-то зарабатывает на чужой смерти.       — Чонгук, — кивнул дежурный офицер, передавая мне планшет. — Мужчина, сорок восемь лет. Кан Тэхва. Бизнесмен, политические связи. Один выстрел в грудь, калибр 9 мм.       — Пуля с глушителем?       — Да. Без шума, без свидетелей.       Я прошел мимо машины скорой — дверцы еще были открыты, внутри остался запах крови, смешанный с металлом и дешевым освежителем воздуха. На подъезде к дому — чисто, слишком чисто. Даже камеры наблюдения были выключены ровно за пять минут до момента выстрела.       Никто не оставляет таких деталей случайно. На полу, у двери, тонкий каблук отпечатался во влажном асфальте. Женский. Я присел, коснулся края отпечатка пальцем — даже след выглядел легким, будто она ступала осторожно, невесомо.       — У нас есть что-нибудь? — спросил агент Ким Сокджин , мой напарник, подходя ближе.       — След. Идеальный. Как и выстрел.       Он посмотрел на меня и тихо свистнул.       — Похоже, наш стрелок любит чистую работу.       — Похоже, наша стрелок, — ответил я. — Каблук. 36-й размер.       Ким поднял бровь. — Серьезно думаешь, это женщина?       — Я ничего не думаю. Я просто вижу.       Я еще раз взглянул на дом. Стекла окон отражали холодный свет полицейских фар, а в нем — мое собственное отражение. Глаза, не спавшие три ночи, и взгляд, видевший слишком много. Что-то в этом деле уже с самого начала казалось неправильным.       Слишком чисто. Слишком тихо. Я почувствовал знакомое покалывание в затылке — инстинкт. Та самая тишина, которая появляется перед бурей. И, почему-то, в этой тишине я чувствовал ее. Хотя еще не видел ни одного лица. — Детектив Чон, — окликнул меня молодой коп, — там внутри… лучше сам взгляни.       Я кивнул и пошел в сторону подъезда. Шаги глухо отдавались в пустых стенах. Под ногами — мелкие осколки стекла, возможно, от разбитых часов. На лестничной площадке была лужа, которая уже начала темнеть — кровь. А рядом — оборванная цепочка. Я поднял ее, внимательно рассмотрел. Гравировка стерта, но форма знакомая. Я видел такую в отчете год назад. Тогда тоже был выстрел. Тогда тоже камеры «уснули».       Я прошел дальше — к двери, где лежал мертвец. Тэхва выглядел спокойно, даже слишком. Выстрел в сердце, чисто, без крови на стенах. Она (да, я уже не мог думать иначе) даже не дала ему шанса испугаться. Короткий вдох — и тишина.       На шее остался слабый запах парфюма. Не женского. Скорее унисекс — терпкий, насыщенный, как вечер в дорогом отеле. Но нотка жасмина все же прорывалась сквозь металл и холод.       — Может, его любовница? — бросил Джин, разглядывая тело.       — Если это она, то у него был очень плохой вкус, — пробормотал я, наклоняясь ближе. — Та, кто это сделала, не оставляет следов случайно.       — Ты об отпечатке?       — О нем тоже. Но это... — я вдохнул глубже, — не похоже на случайность.       — Оставила подсказку кому-то?       — Ага. Кому-то, кто поймет.       Он улыбнулся.       — Начинается твоя любимая игра в интуицию?       — Нет. Просто не люблю, когда мне оставляют знаки, — ответил я и поднялся. — Особенно, когда они пахнут жасмином и горелым миндалем.       Мы вышли из дома, а небо уже начинало светлеть. Солнце вырезало очертания облаков, и город медленно просыпался. Я остановился у машины, закурил. Дым щекотал горло, растворяясь в сырости воздуха. На асфальте все еще четко виднелся отпечаток каблука. Маленький, но точный. Она словно стояла прямо передо мной — всего в нескольких шагах.       — Если ты хотела, чтобы я тебя нашел, — прошептал я, сжимая сигарету, — то поздравляю. Ты у меня в голове.       Сел в машину, завел двигатель. В зеркале заднего вида — проблеск фар и короткий силуэт, исчезнувший в тени. Мне показалось, или кто-то действительно стоял там, за зданием? Я не стал выходить. Иногда стоит позволить тени самой найти тебя.       Вернулся домой я около семи утра. Небо было тусклым, словно ему тоже не спалось после этой ночи. Воздух пах мокрым асфальтом и кофе из соседней кофейни, которая только что открылась. Я поднялся по лестнице, уставший, но взбудораженный — ночь не давала покоя. Дверь скрипнула, как всегда. Квартира встретила меня знакомой тишиной — той, что обычно успокаивает, а сегодня вызывала странное чувство тревоги. Я бросил куртку на стул, ключи на полку, взял чашку, насыпал кофе. Все по привычке. Все, как всегда. Только сегодня «как всегда» ощущалось иначе.       У двери лежал конверт. Белый, аккуратно оставленный. Слишком чистый, чтобы его сюда занес случайный почтальон или ветер. На конверте черным маркером было написано: «Охотник», и оставлен поцелуй красной помадой. Никакого адреса, никаких печатей. Я наклонился, разорвал его прямо у двери. Внутри — одно фото. Мертвый бизнесмен. Тот самый, что несколько часов назад еще был объектом нашего расследования. Лежит на земле, глаза полуоткрыты, губы немного сжаты, будто улыбка застыла в последнее мгновение. А в правом нижнем углу — маленькая красная буква «V». Она была написана слишком аккуратно.       Холод прокатился по позвоночнику. Это фото сделали не полицейские. И не пресса. Его сделали до того, как мы приехали. Я медленно опустился на стул, фото держал двумя пальцами, словно оно могло укусить. Пульс стучал в висках. За окном уже просыпался город, но свет казался грязным.       Кто-то был здесь. Рядом. И хотел, чтобы я это нашел. Кофеварка щелкнула — звук заставил меня вздрогнуть. Я резко глянул в окно. На противоположной стороне улицы — старый дом. Серый, облупившийся фасад. Несколько окон закрыты шторами, одно — открыто. И мне показалось, что кто-то там шевельнулся.             Едва заметно. Я стоял несколько минут, не дыша, глядя на окно. Ничего. Тишина.       Но когда отошел, ощущение не исчезло. Напротив, стало сильнее. Словно невидимый взгляд впился мне в спину. Я положил фото на стол рядом с конвертом. И заметил — под конвертом осталась тонкая царапина на дереве. Она свежая. Кто-то трогал дверь. Кто-то стоял здесь. Я взял пистолет, проверил патроны. Руки едва заметно дрожали. Но я даже не могу сказать почему.       Охотник? Смешно. Похоже, в этот раз охотятся на меня.       Я остался сидеть, держа фото в руках, внимательно осматривая комнату. Сердце билось, как и всегда после ночного вызова, но я не позволял себе паниковать. Каждое движение, каждый звук — сигнал для анализа. На столе звякнул металлический предмет. Повернулся. Чашка. Все спокойно. Темные углы — пустые, но я чувствовал присутствие. Холодное, контролируемое чутье охотника: кто бы там ни был, он еще не узнал, что я это замечаю. Взгляд упал на пол — маленький черный волосок. Небольшая мелочь, но для меня — сигнал. Кто-то был здесь недавно. Кто-то, кто оставляет знаки. Я поднял пистолет, без спешки, проверил патроны. Баланс между спокойствием и готовностью. Это не первый раз, когда неизвестный играл со мной в кошки-мышки. И я знал: игра только начинается. Открыл окно на балконе, посмотрел на старый дом напротив. Одно окно открыто. Легкая тень внутри. Кто-то наблюдает. Не испуганный, а любопытный. И только сейчас я заметил, что в квартире чувствуется легкий шлейф жасмина и горелого миндаля. Это точно она. Но вопрос в другом.       — Как она, сука, зашла в мою квартиру? — и снова я думаю вслух. Привычка?       Я медленно обошел комнату, озираясь по углам, проверяя двери и окна. Все закрыто. Нет никаких следов вторжения. И в то же время ощущение ее присутствия словно расплывалось по комнате, давило на кожу и усиливало концентрацию. Я чувствую, как каждая мышца напрягается. Не от страха, нет, а оттого, что охотник во мне просыпается. Кто-то разыгрывает со мной шахматную партию. И я не собираюсь проигрывать. Беру в руки телефон и набираю номер напарника. Жду недолго, Ким почти сразу берет трубку.       — Чон? Ты уже успел соскучиться по мне? — он смеется, думает, что это была хорошая шутка. — Мы же только что попрощались. Но не скучай, через несколько часов снова увидишь меня в участке.       — Очень смешно, Сокджин, — я едва сдерживаю раздражение в голосе. — Она была здесь. В моей квартире.       — Кто она? Ты уже от нехватки сна начинаешь бредить?       — Да та, кто ночью прикончила Ким Тэхва.       — Чон, с чего ты взял? — я чувствую, как он снова делает это свое недоверчивое лицо. Аж бесит.       — Она оставила фото его трупа в конверте в моей квартире. А еще здесь пахнет жасмином.       — Езжай в участок, тут поговорим. Сказать капитану Ли или ты сам?       — Я сам.       Я завершаю звонок. И только тогда услышал легкий, почти незаметный звук: слабый скрип половицы за спиной. Сердце пропустило удар. Поворот головы — и ничего. Тишина. Но ощущение не покидало. Кто-то наблюдает. И в этот раз это не было моим воображением. Я сделал еще один шаг вперед… и тень за шторой шевельнулась, едва заметно, но достаточно, чтобы я почувствовал: игра началась, вот только правила никто не озвучил.