Пока ты не смотришь

Солнечный свет медленно скользнул по каменному подоконнику и остановился на кровати Гермионы. Она открыла глаза не сразу. Несколько секунд просто лежала, слушая непривычную тишину. Не было палатки. Не было холодной земли под спиной. Не нужно было хвататься за палочку при каждом шорохе. Только теплое одеяло, приглушенный шум дождя за окном и едва слышное сопение Джинни с соседней кровати. Гермиона улыбнулась. Наверное, именно так и должно начинаться спокойное утро.

***

— Если ты сейчас не встанешь, — сонно пробормотала Джинни, не открывая глаз, — мы опоздаем на завтрак. — До него еще почти час. — Именно поэтому можно поспать еще... Она перевернулась на другой бок. — ...сорок минут. Гермиона тихо рассмеялась. — Кто бы мог подумать, что Джинни Уизли станет такой соней. — Не смей пользоваться этим против меня. — Уже записала. — Предательница.

***

Большой зал почти не изменился. Все те же четыре длинных стола. Все тот же зачарованный потолок. Все тот же запах свежей выпечки. Но атмосфера стала другой. Тише. Спокойнее. Будто даже стены понимали, через что прошли те, кто сейчас занимал места за столами. Восьмикурсники сидели вместе, за отдельным длинным столом, ближе к преподавателям. Это тоже было новшеством. Не Гриффиндор. Не Слизерин. Не Пуффендуй. Не Когтевран. Просто те, кто пережил войну. — Это странно, — тихо сказала Гермиона, садясь рядом с Джинни. — Очень. — Но... мне нравится. — Мне тоже. Она уже потянулась за чайником, когда кто-то опередил ее. — Позволь. Спокойный голос. Гермиона подняла голову. Драко Малфой. Он уже держал чайник в руке. — Спасибо. Он лишь слегка кивнул, аккуратно наполнил ее чашку и так же спокойно сел через несколько мест рядом с Тео и Блейзом. Никаких колкостей. Никакой демонстративной вежливости. Будто это было самым обычным поступком. — Ты это видела? — почти неслышно спросила Джинни. — Что именно? — Ничего. — Джинни. — Потом.

***

— Ты налил ей чай. — Да. — Сам. — Да. — Руками. Драко устало посмотрел на друзей. — Вы невозможны. Тео с самым серьезным видом кивнул. — Блейз, запиши. — Уже. — День второй. Малфой проявляет признаки человечности. — Очень смешно. — Еще нет. Блейз наклонился ближе. — Слушай... а если она попросит передать джем? — Передам. — Масло? — Передам. — Жениться предложишь сразу или дождешься десерта? Драко едва не поперхнулся кофе. Тео расхохотался.

***

После завтрака Макгонагалл вручила каждому расписание. — Сегодня занятий немного. Большинство преподавателей понимают, что вам потребуется время привыкнуть. По залу прошел облегченный вздох. — Однако уже завтра начинаются полноценные уроки. Она сделала паузу. — И еще одно. Разговоры стихли. — В этом году восьмой курс будет участвовать в восстановлении школы. Несколько часов в неделю вы будете помогать преподавателям приводить Хогвартс в порядок. Гермиона невольно улыбнулась. Это казалось правильным. Замок спасал их столько лет. Теперь они могли помочь ему.

***

Первое занятие прошло удивительно спокойно. Даже профессор Слизнорт не пытался никого расспрашивать о войне. Он говорил только о зельях. И это оказалось... приятно. Во время практики Гермиона случайно обожгла пальцы горячим котлом. — Осторожнее. Она вздрогнула. Драко стоял рядом. — Ты... — Используй вот это. Он молча положил возле нее небольшой пузырек. — Ожоги проходят почти сразу. — Спасибо. Он кивнул. И вернулся к своему котлу, будто ничего особенного не произошло. Гермиона посмотрела ему вслед. Странно. Когда-то она бы решила, что за этим обязательно скрывается какая-то насмешка. Теперь... Теперь ей почему-то казалось, что он просто хотел помочь.

***

— Ты опять. — Что "опять"? Тео кивнул в сторону Гермионы. — Зелье от ожогов. — Она обожглась. — Я видел. — И? — Ты носишь его с собой. — Конечно. — Зачем? Драко на секунду замолчал. — После войны привычка. Ответ прозвучал спокойно. И был правдой. Только не всей. Потому что именно этот пузырек он всегда держал во внутреннем кармане мантии с тех пор, как однажды увидел, как Гермиона обожгла руку во время приготовления зелий еще на шестом курсе. Она, конечно, давно об этом забыла. А он — нет. Тео внимательно посмотрел на друга. Он ничего не сказал. Только впервые за весь день перестал шутить. Иногда любовь проявлялась не в громких признаниях. Иногда — в маленьком пузырьке с мазью от ожогов, который человек носил с собой несколько лет, даже не надеясь, что однажды сможет отдать его именно ей.