The thorny silence of the night/Тернистая тишина ночи.

Утро осыпало Грейс атмосферой свежести и прохлады. Лучи солнца задорно плясали на стенах комнаты, проникая сквозь неплотно задернутые шторы. Встав с постели, она опустила подол ночной сорочки и направилась к окну. Открывшаяся панорама захватывала дух и гарантировала бодрое начало дня. Грейс возлагала большие надежды на этот день. Совсем недавно она поступила в академию Невермор, где пока ощущала себя чужой, несмотря на бурю новых впечатлений. Ей предстояли встречи с одногруппниками, которых здесь называли «изгоями». Некоторое время она просто стояла, любуясь пейзажем и прокручивая в голове планы на будущее. Затем, полная решимости, девушка прошла к старинному шифоньеру и достала нежно-голубое шелковое платье, легкое и элегантное, длиной до колен. Однако, увидев себя в зеркале, она огорчилась. Темные круги под глазами, нездоровый цвет лица, бледность, шелушащиеся губы… В ее мыслях тут же всплыл бесконечный список недостатков, насчитывающий около сорока пунктов. Ей даже захотелось тут же сбросить платье и запереться в комнате. Но перспектива целого дня в четырех стенах ее совсем не вдохновляла. Она поправила платье, выбрала лаковые туфли темного цвета, которые берегла для особенного случая. Завершающим штрихом была только помада. Грейс взяла со столика ярко-бордовый тюбик, с удовольствием нанесла помаду на губы и, обратившись к своему отражению, прошептала: — Безупречно. Улыбнувшись, она расчесала свои длинные русые локоны. К счастью, соседки по комнате снова не было. Грейс не знала, куда она постоянно уходит и когда вернется, да и особо не интересовалась. Они почти не разговаривали, и это устраивало обеих. Настенные часы неумолимо отсчитывали время, приближаясь к восьми. Пора было отправляться на встречу с мрачными и бесконечными коридорами Невермора. Грейс еще раз бросила взгляд на свое отражение, хмыкнула и вышла в коридор.

***

Проходя мимо, она замечала группы студентов, которые перешептывались, смеялись и обменивались взглядами. Грейс чувствовала себя не в своей тарелке. Ее взгляд снова упал на темное пятно на запястье, странное и непонятное. Она даже не помнила, когда оно появилось, и это вселяло в неё тревогу. Первой, кого она встретила, оказалась незнакомая девушка. Длинные, угольно-черные волосы, губы, накрашенные в алые и черные тона, пронзительный взгляд. Грейс приветливо улыбнулась и протянула руку. — Здравствуй! Ты тоже недавно здесь? — Здравствуй, милая. Нет, я здесь давно. А ты, вероятно, новенькая? Как тебя зовут? — Незнакомка ответила тихой улыбкой. — Грейс. Грейс Ривз. — Девушка усмехнулась. — Не знаю, что еще сказать. Может, вы расскажете немного о себе? — О, дорогая, обо мне нечего рассказывать. Меня зовут Мортиша Фрамп. Рада познакомиться. Хочешь, покажу тебе окрестности? Например, библиотеку Белладонны. Хотя… — она ухмыльнулась, — тебе туда лучше не ходить. — Почему? Это что-то тайное? — Можно и так сказать. Но тебе не о чем беспокоится. Мортиша с увлечением говорила о библиотеке, активно жестикулируя, но их разговор был внезапно прерван. К ней подошел незнакомый молодой человек и что-то сказал по-испански. Она улыбнулась, протянула руку — он учтиво поцеловал ее кисть. — Превосходно выглядишь, cara mía, — произнес он и легонько прикоснулся губами к ее руке еще раз. — Грейс, дорогая, извини за неудобство. Это мой супруг, Гомес Аддамс. — Рада вас видеть, мистер Аддамс. Но мне уже пора… — Грейс не позволила ему пожать руку и поспешно скрылась в коридоре.

Она знала, что опаздывает на занятие ботаники в оранжереи. Настроение было отвратительным. Грейс ощущала себя не в своей тарелке. Мысли неустанно возвращались к странной отметине на запястье.

Что это за пятно? Почему такое странное?

***

Занятие в оранжереи уже началось. За окном шел дождь, и атмосфера казалась подавляющей. Профессор Кларк замолчал, бросил на Грейс недобрый взгляд и громко сказал: — Садитесь. Было не по себе, но она не стала просить прощения. Не хотела мешать уроку. Её взгляд снова и снова возвращался на темную отметину.

— Мисс Офелия Фрамп, какие растения обладают способностью усиливать дар ясновидения? Назовите два-три примера и укажите активные компоненты. Офелия Фрамп? Грейс тут же вспомнила: у Мортиши такая же фамилия. Выходит, они сестры? Офелия сидела молча, на ее щеках виднелись черные полосы слез. Она выглядела испуганной, но ничего не ответила, лишь что-то записывала в тетрадь. — Похоже, мисс Офелия, вы еще не готовы отвечать. Тогда объясню всем. Mandragora officinalis содержит алкалоиды гиосциамин, скополамин, временно повышающие чувственное восприятие. Luminaria nocturna — биолюминесцентные соединения стимулируют зрительную кору мозга. Aconitum napellus в небольших количествах воздействует на рецепторы ГАМК, снижая «шум» сознания. Преподаватель продолжал урок, но Грейс была рассеянной. Ее внимание привлек кудрявый парень, который вошел в оранжерею с надменным видом. У него была фарфорово-белая кожа, зеленовато-серые глаза и темные каштановые волосы. Рядом с ним громко раздавался отрывистый, механический стук. Парень не извинился за опоздание, и, кажется, преподаватель даже не заметил его присутствия. Он сел рядом с ней. От него исходил резкий мужской парфюм. Он молчал, не улыбался, лишь что-то писал в тетрадь. Грейс было сложно собраться. Откуда-то доносилось тиканье: «тик-так, тик-так». Как будто в теплице были часы, но она их в упор не видела. Этот звук исходил от парня. Он посмотрел на нее, фыркнул и закрыл белую тонкую рубашку коричневым пальто. — Что же ты прячешь… — прошептала Грейс, надеясь, что он не услышит. Но парень лишь окинул ее взглядом. Его глаза потемнели, брови сошлись на переносице. Он недовольно хмыкнул и вновь погрузился в записи. Грейс посмотрела на Офелию. У нее была такая же отметка. На руке. Точь-в-точь. Странно. Нужно поговорить с Офелией после занятия.

***

В длинном коридоре Грейс внезапно столкнулась с Офелией. Девушка, испугавшись, посмотрела на Грейс и торопливо начала подбирать упавшие тетради. Грейс не осталась в стороне и помогла ей. — Прости, — прошептала Офелия. — Не стоит извинений. Ты Офелия Фрамп, сестра Мортиши, верно? — уточнила Грейс. — Да. — Если это не секрет, в чём заключается твой дар? — Мне являются видения. Советую держаться от меня подальше, — ответила Офелия и быстро ушла.

Фрамп, вероятно, что-то скрывала. Как и тот странный парень из оранжереи.

Нужно было раскрыть их секреты.

***

Остальные уроки тянулись бесконечно долго. Живот предательски урчал, напоминая, что она не ела со вчерашнего дня. Но сейчас было нельзя тратить время впустую.

Нужно найти того парня и поговорить с ним.

Вернувшись в комнату, она увидела, что соседки снова нет. За окном не переставая барабанил дождь. День прошел впустую. Грейс едва сдерживала раздражение. В душе клокотали негодование, тоска и глубокая печаль. Всё, чего ей сейчас хотелось, разгадать тайну странной отметины на запястье. Но вместо этого приходилось тащиться на очередное занятие под названием «Естествознание». Она недовольно нахмурилась. Науки, и опыты и всё, что с ними связано, неизменно вызывали у неё скуку. Ещё до поступления в Невермор Грейс не проявляла ни малейшего интереса к экспериментам. Особенно её отпугивала возня со склянками. Смешать, перелить, следить… А вдруг раствор внезапно вспыхнет и обожжёт лицо? Перспектива малопривлекательная. И всё же Невермор — место необычное. Может, здесь ей удастся разглядеть в экспериментах что‑то захватывающее?

***

В кабинете было тесно: ученики толпились у двери, воздуха едва хватало. Грейс фыркнула, заметив рядом кудрявого парня. Он без стеснения разглядывал её лицо. Но она старалась не выдать растерянности, — получалось плохо. Их взгляды то и дело встречались: он смотрел с хитрым прищуром, она — пронзительно, словно говоря: «Не надо так на меня смотреть».

***

В кабинете сумерки чувствовались иначе, чем снаружи. Сквозь высокое окно просачивался тусклый, холодный свет, ложась длинными полосами на пол и край тяжёлого стола. Стены тонули в полумраке, а тени от шкафчиков вытягивались, будто живые. Лампа была ещё не зажжена. Помещение выглядело глубже, строже, чем днём, словно хранило чужие тайны.

За стеклом окна дождь рисовал беспорядочные дорожки. Капли стекали медленно, иногда сливаясь в один поток который искажал очертания двора и деревьев, превращая их в размытые тёмные пятна. Ветер бросал дождь в окно, а стекло тихо дрожало, будто реагировало на каждый порыв.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Август Стоунхерст. Мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и пронзительно‑голубыми глазами. На нём был твидовый пиджак поверх белой рубашки, на шее — лупа на серебряной цепочке. — Приветствую вас на своём занятии. Сегодня мы начнём с главного инструмента естествоиспытателя стеклянной колбы. Грейс покачала головой и вновь-взглянула на соседа. Парень сохранял надменный вид, как и в Оранжерее, но-теперь изредка бросал на неё взгляды, будто изучал каждую черту, выискивая несовершенства. Девушка почувствовала неловкость. Наверное, сегодня она и правда выглядит не лучшим образом. — В Неверморе колбы хранят секреты, которые не впишешь в учебник. Готовы увидеть? — произнёс профессор, направляясь к столу, где стояли пять колб с растворами разных цветов. Айзек внимательно осмотрел колбы, затем легким движением руки телекинезом переместил тетрадь Грейс к себе. Она возмущено взглянула на него, но Найт лишь хмыкнул и чуть-приподнял уголок губ. Перо уже что‑то записывало за него в тетради. Грейс заглянула.

Колба один: алая. Колба два: изумрудная. Колба три: золотистая. Колба четыре: фиолетовая. Колба пять: бесцветная.

— Ты знала, что первая, алая колба, зовётся «Кровью дракона»? Но на самом деле это раствор ферроцена в ацетоне? — произнес парень, едва шевеля губами. — Нет, не знала. Я не интересуюсь наукой. Он свел брови к переносице. Стоунхерст взял колбу номер пять, набрал в пипетку каплю бесцветного раствора и добавил в алый ферроцен. Жидкость мгновенно стала изумрудной.

(Fe(C₅H₅)₂)+H₂О память​→Зелёный комплекс.

— Видите? Вода помнит структуру, которую ей задали, — пояснил профессор. Затем он погрузил медную проволоку в фиолетовую колбу — и уже спустя полминуты на её поверхности проступили острые, игольчатые кристаллы. Тем временем изумрудный раствор под лучами ультрафиолетовой лампы зашевелился, пульсируя, как живое сердце. Профессор негромко хмыкнул и открыл шкафчик. Он вынул оттуда чистые колбы объёмом сто миллилитров, пипетки и склянки с реагентами: растворы солей меди, железа и серебра, экстракт мха, солнечную воду и спиртовки. После чего кашлянув, объявил. — Группа один: смешать раствор меди с солнечной водой и нагреть, наблюдать образование золотого осадка. Группа два: добавить каплю экстракта мха в раствор серебра, зафиксировать появление радужной плёнки. Группа три: охладить колбу с раствором железа до 5 °C, описать изменение цвета. Он раздал наборы и вновь встал посередине кабинета. — Ты записал всё, что он сказал? — спросила Грейс, заправляя за ухо выбившуюся-прядь волос. — С твоей стороны это глупо. Я владею телекинезом. За меня всё может сделать моя левая рука. — Мистер Найт, вы, похоже, ничем не заняты. Я дал вам задание. Если хотите получить хороший результат, а не химический взрыв, советую временно воздержаться от разговор на занятии естествознания, — строго заметил Стоунхерст. — Так значит, ты Найт… — тихо прошептала Грейс, стараясь сосредоточится на эксперименте.

В кабинете пахло спиртом, и нагретым стеклом. Мягкий свет от спиртовок дрожал на стенах, отбрасывая причудливые тени, а за окном неустанно шёл дождь размеренно, почти медитативно.

— Слушай внимательно, новенькая, и запоминай. Будем работать в паре. Колба три, золотистая, солнечная вода, настоянная на кварце. Нужно смешать её с раствором меди и нагреть до образования золотого осадка. Я нагревать не буду, сразу говорю. Смешаю реагент — и дело за тобой. — Я Грейс. Хватит называть меня новенькой. Не успела она оглянуться: Айзек с помощью телекинеза сделал всё за-неё. Плоскодонная колба со смесью раствора меди и солнечной воды уже стояла перед ней. Грейс вздохнула: самая сложная часть предстояла именно ей. Стоунхерст стоял у демонстрационного стола. Перед ним была колба с зеленовато‑золотистой жидкостью раствор меди и солнечной воды, а так-же спиртовка, штатив, асбестированная сетка. Он установил штатив, закрепил кольцо на высоте десяти сантиметров от стола, положил на кольцо-асбестированную сетку и поставил на неё колбу. Затем достал спичку, чиркнул о коробок, поднёс пламя к фитилю спиртовки, дождался устойчивого горения и установил спиртовку так, чтобы пламя чуть касалось дна колбы. Затем он взял термометр, опустил в колбу и следил за температурой. — Держим 45–50 °C. Не кипятим. — Время от времени он слегка перемешал спиртовку, чтобы нагрев был равномерным. Через две минуты на поверхности реагента появилась радужная плёнка, на стенках колбы выросли тонкие кристаллические узоры, а цвет изменился с бирюзового на глубокий сапфировый. — Найт, помоги нагреть колбу. Пожалуйста, — попросила Грейс. Парень хмыкнул, но не двинулся с места. — Нет. Уж очень интересно посмотреть на твой химический взрыв. Грейс собралась с духом. Он явно ждал её провала. Но она взяла себя в руки. Поставила штатив, закрепила кольцо, положила асбестированную сетку, поставила колбу. — Ого, сейчас начнётся самое интересное, — усмехнулся Найт. Грейс достала спичку, чиркнула о коробок, поднесла пламя к фитилю спиртовки и стала-ждать устойчивого горения. Голубое пламя поднялось на четыре сантиметра. Но не успела она ничего сделать. Найт с помощью телекинеза быстро и незаметно добавил в её раствор что‑то странное. Всё вспыхнуло. Грейс вскрикнула от испуга. Профессор уже направлялся к их столу. — Ты идиот, Найт! — воскликнула Грейс, глядяна приближающегося профессора. — Мисс Ривз, советую вам после занятия хорошо потренироваться. Отличную компанию думаю вам составит Айзек Найт. Я его знаю: человек‑гений, одним словом. А вот про вас Мисс я бы так не сказал… — произнёс Стоунхерст. Айзек фыркнул, глядя на подпалённые волосы Грейс. — Хорошо, я понял, — ответил он.

***

Остальные уже завершили работу. Занятие закончилось, и все вышли из кабинета, включая самого профессора. — Я тоже ухожу! — фыркнула Грейс, собираясь уйти. Айзек хмыкнул. — Да брось. Неужели ты не хочешь подтянуть свои знания в науке? Я гениальный, как Да Винчи. Уж поверь, Грейс… тебе лучше остаться. — Ты мог бы помочь мне сразу! Он глухо выдохнул сквозь сжатые зубы, и взглянул на неё с хитрым прищуром. — Так уж и быть. Можешь идти. Вижу, к знаниям ты не стремишься. Хочешь прогуляться? Грейс кивнула, и они вместе вышли из кабинета.

***

Ночная прохлада обволакивала их фигуры. Звёзды рассыпались по небосводу под бдительным оком полной луны. Взгляд Айзека был прикован к Грейс, и та, смущаясь, изучала его: наполовину расстегнутая рубашка, простые темные брюки… И снова это ритмичное тиканье, звучащее в тиши ночи особенно настойчиво.

— Прости за нескромность… Но что это у тебя тикает? Так быстро? — не выдержала Грейс. Айзек застыл, бросив на неё сумрачный взгляд. — Это моё сердце. Как ни странно бы это не звучало. Грейс тоже остановилась. — Сердце? Ты… не человек? — Я человек. Просто с необычным сердцем, — он одним движением сорвал с себя рубашку, бросив её на землю. В его груди пульсировало механическое сердце, отбивающее лихорадочный ритм. — Невероятно… Кто его создал? Ты сам? Грейс подошла ближе, её дыхание участилось. — Прикоснись… — его голос звучал хрипло и тихо. По коже Грейс пробежали мурашки. Он был так близко. Она осторожно коснулась металла. Холод. Под пальцами ощущалась бешеная работа шестерёнок, завораживающая, почти гипнотическая. — Знаешь, почему меня называют гениальным Да Винчи? Я сам сконструировал это сердце. Я изобретатель с детства. Любил эксперименты и был к ним талантлив. В подростковом возрасте я был прикован к постели. Врачи давали мне пару месяцев жизни — у меня был порок сердца. И за два месяца я сумел разработать стальное сердце, — Айзек тяжело вздохнул. — Ты… удивительный человек с такой историей. Мне жаль, — Грейс несмело провела пальцами по металлу. Ритм сердца участился. — Напомни, о чём ты хотела поговорить? Он слегка отстранился, возвращая разговор в официальное русло. — Айзек, мне нужна твоя помощь с Офелией. Невермор полон тайн, и я хочу их раскрыть… — Грейс набрала в грудь воздуха. — Ты один проводишь эксперименты? — Нет, я не один. Со мной мой научный руководитель, который предоставил мне часовую башню в качестве места для экспериментов. Именно там я создаю свои изобретения. — Айзек, я уверена, что все взаимосвязано. Отметина на моей руке идентична той, что у Офелии. Полагаю, она также причастна к этому. Мне нужна твоя помощь. — Как я уже говорил, я помогу, если получу что-то взамен. Например, ты можешь помочь моей сестре Франни. Но мне будет нужна энергия для эксперимента. От тебя ничего не требуется кроме как привести Гомеса, в башню. Постарайся втереться ему в доверие. Грейс вздохнула. — Постараюсь. — Отлично. Можешь считать, что мы в расчете… Новенькая, — усмехнулся Айзек. — Прекрати, меня так называть. — Расскажи свой план, подробно и по порядку. — Сначала я хочу узнать происхождение отметины у Офелии с помощью её видения. Затем выяснить прошлое твоего куратора. Думаю, это как-то взаимосвязано. Но чтобы найти информацию, нам нужно проникнуть в библиотеку. Найт скептически приподнял бровь. — Зачем я тебе нужен? — Офелия не особо разговорчива. Если ты попросишь ее о видении и спросишь об отметке, она, возможно, что-то да расскажет. Тем более, вы близкие друзья. — Грейс, ты даже не представляешь, насколько мы близки с ней, — в глазах Айзека блеснул азарт. — По рукам. Мы в расчете. — Тогда, может, завтра утром встретимся в часовой башне и начнем действовать? — Договорились. Его горячее дыхание коснулось ее шеи. Сердце бешено забилось. Тишина словно искрилась ночным колдовством. В одно мгновение Айзек развернулся и направился к академии. Грейс осталась стоять, пытаясь осмыслить произошедшее.

***

На следующий день Грейс проснулась с твердым намерением действовать.

***Позже**

Рассветные лучи, проникали через большое окно в часовую башню, играли на металлических, старинных деталях механизмов. Еле уловимое тиканье наполняло пространство, Айзек, всецело поглощённый изучением чертежей, неподвижно стоял у окна.

— Ты собиралась заглянуть в библиотеку Белладонны? — не отрывая взгляда от бумаг, спросил он. — Да, — сдержанно ответила Грейс. — Нам необходимо разузнать кое‑что о твоем научном кураторе. Назови его имя. — Август Стоунхёрст, — резко произнёс он. — Но, Грейс, я не стану вмешиваться в это. Он мой так скажем друг. Как я могу пойти против него? Его взгляд потемнел от внутренних противоречий. — Айзек, тебе всего лишь нужно помочь мне с Офелией, — терпеливо объяснила Грейс. — Я не собираюсь навязываться ей. Просто попроси её вызвать видение. А потом я самостоятельно попытаюсь добыть сведения о Стоунхёрсте. Согласен? Он усмехнулся. — Ладно. Пойдём.

***

Айзек остался возле академии ожидая Грейс. Чтобы скрасить ожидание, он неторопливо курил, наблюдая за проплывающими в небе облаками.

Во дворе Невермора Грейс заметила Мортишу. Та сидела на скамейке возле столика, наслаждаясь чашкой чая. Собравшись с духом, Грейс направилась к ней. — Мортиша, можно с тобой поговорить? Фрамп подняла глаза и тепло улыбнулась. — Конечно, дорогая. Что тебя интересует? — Мне нужно разыскать Офелию. У меня к ней важный разговор. — Офелия сейчас в библиотеке Белладонны. Но предупреждаю она не любит, когда её отвлекают. — Спасибо, — кивнула Грейс, ощущая нарастающее волнение. — Подскажи, как туда добраться? — Щёлкни дважды пальцами у статуи Эдгара Аллана По. Но будь настороже: Белладонна — тайный клуб.

***

Библиотека Белладонны впечатляла своим величием: высокие стеллажи, уставленные книгами, массивные дубовые столы. В воздухе царил неповторимый аромат старой бумаги и воска. Офелия сидела у окна, погружённая в чтение.

Грейс и Айзек тем временем укрылись за ближайшим стеллажом. Он тихо наклонился к ней.

— Грейс, не показывайся. Я сам с ней поговорю. — Поняла, — с лёгким раздражением ответила она, вдыхая запах табака и парфюма. Айзек вышел из укрытия и направился к Офелии. Грейс пристально следила за ним — в её взгляде читались раздражение, и страх. — Найт… — холодно произнесла Офелия — Что тебе нужно? — Я хотел обсудить… ту странную отметку на твоём запястье. Ты способна вызвать видение? — Даже если смогу, зачем мне это делать? — Офелия закрыла книгу. — Мои видения это не игра. — Это крайне важно. Я чувствую это связано с тайной Невермора. Офелия вздохнула, её взгляд стал мягче. — Хорошо. Но помни видения не всегда бывают чёткими. — Я готов к этому. Офелия закрыла глаза и коснулась запястья. В библиотеке воцарилась абсолютная тишина.

***

Видение

В лаборатории сидел мужчина в белом лабораторном халате, сосредоточенно чертя схему. На нем были защитные очки, и он что‑то бормотал себе под нос:

— Если я создам устройство, которое изменит природу изгоев, я войду в историю.

Он быстро набросал на листе изображение запястья с тёмной меткой:

— Эта метка станет опознавательным знаком для изгоев. Она будет означать, что эксперимент прошёл…

***

Видение оборвалось. Из глаз Офелии потекли черные слёзы. Она судорожно вздохнула. — Я видела… В лаборатории был мужчина в белом халате. Он говорил, что черная отметина на запястье означает… Офелия, замолчала вспоминая видение. — Он так и не сказал что это значит. Видение оборвалось. — И это всё? — Это всё, что мне удалось разглядеть. Но, кажется, самое страшное ещё впереди. Мне пора. Фрамп схватила книгу, и направилась к выходу. Айзек приблизился к Грейс и нервно взъерошил волосы. — Ничего не вышло, — произнёс он с досадой. — Видение Офелии прервалось. Теперь тебе придется разбираться самой. — Он выдержал паузу а, затем усмехнулся и вновь продолжил. — И помни ты передо мной в долгу Грейс. С этими словами он развернулся и направился к выходу вслед за Офелией. Грейс осталась в одиночестве — застыла у стеллажа, охваченная растерянностью. Она так и знала что этот парень — не из простых.