В горах Аппалачи

«Выживает не самый сильный вид, не самый умный. Выживает тот, кто наиболее приспособлен к изменениям».

Чарльз Дарвин

      Когда самолёт прошёл сквозь стену, Рон прикрыл веки и задержал дыхание, прислушиваясь к биению своего сердца. Оно колотилось так, словно хотело уже наконец пробить клетку рёбер и вырваться из оков наружу; кончики пальцев холодил страх.       Он уверял себя, что не боится, однако в глубине души понимал, что это чувство вызвано полными ужаса глазами Малфоя, сидящего напротив.       Нельзя выдать себя у всех на глазах, сказать что-то или — ещё хуже — взять его за руку, хотя и очень хотелось. Мир сузился до пределов серых радужек, с погрязшим у зрачков страхом.       Пошёл разгон, заскрипели колёса, и вместо Авроратского склада они оказались на небольшой взлётной полосе в поле. За запотевшими окнами мелькала заснеженная трава и тяжёлые, густые облака, висящие на горизонте. — У меня плохое предчувствие, — негромко прошептал Гарри. — Странная поездка, и ничего хорошего она не сулит. — Наверное, — Рон согласно кивнул.       Колёса самолёта оторвались от полосы, на приборной панели вспыхнула ярко-зелёная кнопка. — Не обсудим? — Гарри заметно нервничал, хоть и усиленно скрывал это под напускным безразличием.       Напрасно он злился на Малфоя, между ними, казалось, было куда больше общего, чем думалось на первый взгляд. — Хочу вздремнуть, чтобы это всё поскорее закончилось, — Рон прислонился виском к дрожащей стенке, мельком поглядывая в окно.       В глубине души ему хотелось лишь выйти из самолёта и поскорее вернуться домой. Поездка действительно навевала сомнения, которые подтверждались с каждым мгновением. Он искренне надеялся, что на месте канадские авроры будут куда сговорчивее Джастина.

*****

— Рон! Рон! Проснись! — очередной толчок в бок вырвал Рона из спутанного кошмара, и он распахнул глаза.       Единственная лампа мигала, то и дело высвечивала побледневшие, испуганные лица и вновь погружала салон во тьму. Приборная панель сверкала разноцветными искрами, Джастин куда-то нажимал, но ситуация, очевидно, не улучшалась.       Самолёт сильно тряхнуло, свет окончательно погас. Сквозь грохочущий двигатель раздался окрик Джастина и тут же потонул в скрипучем лязге. Сомнений не оставалось — они падали.       Дрожащей рукой Рон попытался нащупать ручку двери, сам не зная зачем, и вдруг наткнулся на чужие ледяные пальцы, теребящие ткань его брюк.       «Я тебя люблю», — одними губами прошептал Малфой и слабо улыбнулся.       Яркие огни прыгали по салону, стены сжимались, и всё происходящее за окном перевернулось с ног на голову, превратилось в сплошную мешанину из серо-голубых мазков. — Я тоже тебя люблю, — Рон наклонился вперёд, осторожно поцеловал запястье, на котором билась голубая венка.              Ему было абсолютно плевать, заметит их кто-то или нет, увидит ли то, что они так долго и тщательно скрывали, хотелось лишь крепче обнять Малфоя, прижать его к себе и защитить от жуткого происходящего. — ПА-ДА-ЕМ! — одновременно с воплем Джастина порыв ветра выбил стёкла.       Рон почувствовал, как резкая боль обожгла переносицу, и сморщился. Всё вокруг, даже собственная смерть, перестало иметь значение. — Если мы умрём, то я хочу, чтобы ты знал — самое прекрасное, что было в моей жизни, связано с тобой, — он не знал, слышит ли Малфой, слушает ли, но всё равно продолжал говорить, не обращая внимания на толчки Гарри и усиливающуюся боль в правой руке. — Я люблю тебя каждую секунду. — Я тебя тоже, — в глубине серых глаз блеснули слезинки.       Самолёт тряхнуло сильнее, затем последовал удар такой силы, что Рона подбросило куда-то вверх; он поперхнулся и приложился виском стенку, теряя сознание. Под ухом прозвучал очередной крик.

*****

— Ну же, приди в себя! Приди в себя, Рон! Пошёл вон! Пошёл вон, Поттер, не подходи к нему и не трогай! — шумные всхлипы перемешивались с собственными полувздохами-полустонами; правое плечо саднило. — Малфой, ты что, совсем с ума сошёл?! Перестань его лапать! — грозный окрик Гарри прервал хлёсткий звук пощёчины, и Рон вздрогнул, с трудом распахивая потяжелевшие веки.       Он лежал на спине в снегу, упирался головой во что-то мягкое, напоминающее не очень удобную подушку. При малейшей движении по телу прокатывалась тянущая, однако терпимая боль, а в висках неприятно стучали молоточки.       Перед глазами розовело вечернее небо без единого облачка. Густой серый дым обволакивал слабо видные заснеженные пики гор, и сквозь него с трудом пробивались лучи заходящего солнца.       От голубоватой белизны снега противно слезились глаза, к горлу подкатывала тошнота.       Рон осторожно попробовал пошевелить конечностями и облегчённо выдохнул, когда не почувствовал ничего подозрительного, кроме боли в плече. По крайней мере, всё относительно цело.       В воздухе кружились снежинки, и противно пахло гарью, словно невдалеке массово что-то жгли.       Малфой стоял в паре ярдов правее, у заснеженной ели, напротив Гарри и прижимал дрожащую ладонь к горящей щеке. Грудь его тяжело вздымалась; из-под порванной штанины, испачканной в грязи, торчал окровавленный кусочек кожи. — Я сказал, не трогай его! — выплюнул Гарри и оглянулся. — Эй, приятель, ты как? Пришёл в себя?       Рон слабо кивнул, приподнялся на локтях и часто заморгал, пытаясь окончательно вернуться в реальность. Они находились на небольшой полянке, со всех сторон окружённой плотной стеной деревьев и высокими сугробами. Первые звёзды слабо сияли мелкими искорками. — Что… что произошло? Где мы вообще? — ни самолёта, ни Тео с Джастином нигде не было видно; пальцы покалывало от холода. — Рон… — Малфой дёрнулся и подбежал, опускаясь на колени. — Как ты себя чувствуешь? Болит ру…       На фоне горных громадин и высоких елей он казался совсем маленьким, ниже своего привычного роста. По бледному лицу, покрытому слоем копоти, бежали узкие дорожки слёз, которые тут же нервно вытирались окровавленными руками. — Хорёк, ты с ума сошёл?! — Гарри побагровел и уже хотел было оттащить его, когда Рон слабо махнул ладонью. — Чего ты взъелся? Не трогай его, — в горле неприятно першило, и он закашлялся. — Всё хорошо, я сейчас найду воды, — нервный шёпот коснулся уха.       Малфой попытался улыбнуться и отполз к знакомой спортивной сумке, валяющейся невдалеке. В непривычно взъерошенных волосах застряли льдинки и комья снега, будто пока Рон находился в отключке, его хорошенько изваляли в сугробах. — Ну как? Жив пока? — Гарри хмуро вскинул подбородок и вытер мокрый нос порванной варежкой. — Сейчас Тео вернётся, и надо будет идти. — Идти? Что вообще происходит? Где Джастин и самолёт? Мы же к… — Догадайся, — сквозь треснувшие очки на Рона воззрились усталые глаза. — Рухнул над горами. Джастину сломало шею почти мгновенно, всё загорелось, я еле успел вытащить одну сумку, у неё только ручка обгорела немного. Хорёк, скотина, подготовился, как знал, что разобьёмся; правильно свои вещички припрятал.       Кровавая царапина пересекала лоб Гарри почти у шрама и заканчивалась на переносице. Края её запеклись, темнея на фоне разгорячённых от мороза щёк. Он казался грубым и раздражённым, однако страх плавал у самой радужки, бился о расширенный зрачок.       Рон его не винил, он и сам здорово напугался, просто пока не осознал. Происходящее казалось абсолютно нереальным, словно кошмарный сон, что сморил при перелёте, затянулся. — Пей, — Малфой протянул открытую бутылку и сжал челюсти, разом вернул голосу прежнюю твёрдость. — Только не жадничай, Уизел, разогреем новую не скоро. — А как Тео? — язык обожгло ледяной водой, и Рон дёрнулся. — Твою мать! — Ух ты, вода на морозе оказалась холодной! Удивительное дело, — тонкие губы изогнула привычная ухмылка.              Малфой поднялся и бросил через плечо: — Пойду поищу Теда, пока с ним ничего не случилось. Мордред знает, какие твари тут обитают. — В трёх соснах не заплутай, — парировал Гарри, однако грубость вышла кособокой, и он сморщился. — Не знаю, что делать, если честно. Та тварь с брошюры, очевидно, где-то в этих лесах, но сидеть на месте тоже не вариант; что-то я не уверен, что канадцы будут нас искать. Сейчас Нотт вернётся, перевяжет тебе руку — и пойдём, может, дойдём до базы, пока окончательно не стемнело.       Рон кивнул, наблюдая, как Малфоевская синяя куртка скрывается меж деревьев, и сделал ещё один маленький глоток. Ситуация вырисовывалась пренеприятнейшая: только горы, лес, бесконечный снег и одинокая тень с глазами-плошками и окровавленным ртом.       К запаху гари примешался тонкий аромат ржавого страха и палёной кожи. Самолёт продолжал гореть.