Люби тех, кто любит тебя

POV Белла

      Пришлось рассказать про просьбу Эдварда, и Джейкоб оказался взбешен, уже второй раз за утро, но в этот раз не пытался в чем-то меня обвинять. Может, понял, наконец-то, что моё терпение не безгранично? — Не связывайся с ним, — Джейкоб не просит, скорее, снова отдаёт приказ. — Я сам сообщу им о нашем отрицательном решении.       Я не понимаю, почему он так остро реагирует на предложение Калленов, особенно со всем происходящим вокруг. — Ты даже не подумал над этим, — я скрещиваю руки на груди, прекрасно понимая, почему он так себя ведёт. — У вас сейчас два молодых оборотня, которые напуганы и злы. Будет ли так ужасно, если Каллены попытаются помочь с выслеживанием Виктории или присмотрят за Чарли?       Джейкоб горько усмехается, задетый моими словами. Почему он ищет повод поругаться, когда речь заходит о Калленах? Кажется, я уже много раз повторяла и доказывала, что я не планирую впускать их обратно в свою жизнь, но семь вампиров, которым не требуется сон и еда, они не устают, так почему бы и нет? — А если они решат остаться? — Джейкоб будто приклеился к раковине, он не желает перестать смотреть на меня сверху вниз и сесть рядом за стол. — Если они вернутся в школу и вновь будут ходить с тобой на занятия, сидеть в кафетерии, болтать на переменах? Ты вновь будешь дружить хоть с одним из них?       Это было жестоко. Да, дружба с Джаспером или Эдвардом звучит за гранью реальности, но Элис. Добрая, понимающая, способная рассмешить даже в самый темный день. Её бы я не смогла оттолкнуть. На самом деле, я не понимала, почему она так и не связалась со мной после возвращения в Форкс. Да, за скандалами с Джейкобом, учебой и обычной жизнью я каждый день, почти неосознанно, ждала именно её звонка. — И это всё, что мне требовалось узнать, — так и не дождавшись моего ответа, Джейкоб делает собственные выводы. — Я не позволю им снова запустить свои мерзкие щупальца в тебя. — Эдвард не стал бы играть грязно, — я понижаю голос: если мы продолжим напряженный диалог в том же тоне, то скоро перейдём на крик. — Поэтому он пытался связаться сначала с тобой, а потом попросил поговорить с ними нас, не меня одну. Он не звонил, пока Чарли не позволил, он ни разу не появился на моем пороге. — Зато его братец без приглашения прекрасно расположился прямо в твоей спальне, — эти слова ударили в меня сильнее, чем я рассчитывала, попав точно в цель.       Глаза непроизвольно наполнились слезами, а краска хлынула к лицу, заставляя гореть щёки. Джейкоб не планировал обижать меня, но в его словах была скрыта всё та же мысль, озвученная ранее наверху. Насколько он мне не доверял?       И становилось ещё хуже от того, что он прав: Джаспер действительно без приглашения снова врывается в мою жизнь, но в этот раз я знаю, на что мы оба способны. Но также знаю, что сама сильно изменилась — я больше не куплюсь на его провокации. Чёрт, я так и не рассказала, что встретилась с Джаспером по дороге на вечеринку: вчера было не до этого, сегодня тем более. Но в этот раз я делаю это не для того, чтобы иметь возможность и дальше общаться с Калленом — всё изменилось.       На грани слышимости раздаётся вой. Совсем скоро повторяется, но уже ближе и громче. Он не надрывный и страшный, как вчера, скорее, просящий? Подзывающий? Я не знаю, ещё не успела выучить их условные знаки. Джейкоб застывает на месте, на секунду переставая даже дышать, а потом резко выдыхает и движется к задней двери. — Мы не договорили, — я веду себя истерично и немного по-детски, когда скрещиваю руки на груди и хмуро смотрю ему в спину.       Я понимаю, что дела стаи важны, и Джейкоба дёргают не чтобы меня позлить, но это не помогает успокоиться. Мы ни к чему не пришли, даже не поговорили нормально, а он снова планирует исчезнуть. — Я сказал всё, что хотел, — Джейкоб не оборачивается, но и ручку двери не поворачивает. — Я вернусь, как только узнаю, что происходит. — Я не буду сидеть весь день здесь и ждать, — раздражение усиливается: я уже проходила подобное. — Если ты выйдешь за дверь, то…       Я зависаю, потому что действительно не знаю, как закончить это предложение. Угрожать уехать к Калленам? Предложить взять тайм-аут? Запретить возвращаться? Всё это приведёт нас лишь к новым проблемам. Я действительно в тупике, но пауза работает — Джейкоб оборачивается и смотрит мне в глаза, ожидая удара. — Я не впущу тебя больше, — я решаю, что сделать из собственного дома неприступную цитадель тоже прекрасный выход. — Ты потеряешь право просто появляться здесь и исчезать, когда тебе это удобно. — И как ты меня остановишь? — Джейкоб ухмыляется, игнорирует вой и в два размашистых шага пересекает разделяющее нас пространство, чтобы нависнуть надо мной.       Он уже не злится, в глубине его темных глаз — что-то иное. Я даже не успеваю ничего сказать, когда он наклоняется и целует меня. Быстро, пылко, легко врываясь и касаясь своим языком моего. Горячая рука опускается на шею, удерживая, будто я могла бы попытаться отстраниться. Жар вспыхивает и устремляется вниз, согревая меня изнутри — в голове мелькает прошлая ночь. — Я ненадолго, — Джейкоб прислоняется лбом к моему лбу, но его губы почти касаются меня, пока он шепчет своё обещание. — И скажу, чтобы больше сегодня нас не тревожили.

*** Месяцами ранее

POV Джаспер

      Слово «друг» — это единственный предлог, под которым ты подпускаешь меня близко. И я ненавижу это слово.       «Ты можешь мне доверять, Белла», — говорю я, и мои пальцы невесомо касаются её запястья, посылая волны искусственного спокойствия. Она расслабляется, её пульс замедляется. Она не знает, что это спокойствие — не её собственное. Это моё. Я даю ей его, чтобы она привыкла получать его только от меня. Чтобы однажды, когда Эдвард попытается её успокоить, она почувствовала, что чего-то не хватает.       Она рассказывает мне о своих кошмарах, и я киваю с понимающим видом. «Эдвард не понимает», — шепчет она, и в её голосе впервые звучит разочарование. Я не говорю ничего. Я просто слушаю. Зачем мне спорить с ней, когда я могу позволить ей разрушить свои иллюзии самостоятельно? Я делаю Эдварда скучным, далёким, неспособным понять её. Я делаю себя необходимым, понимающим, единственным, кто видит её настоящую. К моменту, когда она осознает ловушку, дверь уже будет закрыта.       Я чувствую её влечение ко мне, и это не сюрприз. Я работал над этим месяцами. Каждый раз, когда я касался её, я посылал ей не спокойствие, а усиленное желание. Каждый раз, когда я уходил, я оставлял после себя вакуум, который она пыталась заполнить мыслями обо мне. Она не знает, что её одержимость — не её собственная. Это моя.       Эдвард целует её в лоб, и я чувствую её разочарование. Она хочет страсти, огня, опасности. А он даёт ей безопасность, как будто она хрупкая кукла. Он не понимает, что её тянет к краю. Я чувствую её эмоции, и она не может их скрыть. Я знаю, когда она лжёт ему. Я знаю, когда она думает обо мне. Я знаю, что она уже моя. Просто она ещё не осознала этого.       Она смотрит на меня с вызовом, и я чувствую, как что-то внутри меня трескается. Это не любовь. Это одержимость. Я хочу, чтобы она поняла, что принадлежит мне. Сегодня.

*** Месяцами ранее

      Белла нервно ходила по комнате, впервые реально жалея, что Чарли решил уехать на рыбалку на несколько дней. Он делал так всего пару раз, но до сегодняшнего момента это вызывало только радость и предвкушение, теперь же осталась лишь нервозность.       Она не понимала, что творит — стоит закрыть окно, погасить свет, надеть нормальную пижаму и никогда больше не впускать Джаспера. С каждым их разговором, молчанием, встречей, Белла всё меньше понимает, где граница их дружбы. Даже вчера, стоя у чёрного выхода, она не понимала, нормально ли, что хочется просто шагнуть за порог и обнять Джаспера, позволяя ночному кошмару раствориться в его аромате. Утром она поняла, что это абсолютно ненормально, но не пришла в ужас от самой себя, не написала смс, что сегодня всё отменяется, даже не заплакала, стараясь удержать Эдварда рядом, чтобы не совершить ещё больше ошибок.       Стекло тихо звенит, когда в него попадает камешек — так Джаспер обозначал своё присутствие, чтобы не напугать и удостовериться, что может подняться. Последний шанс отступить, не одергивать штору и провести этот вечер правильно. Белла делает глубокий вдох, смотрит на себя в зеркало, пытаясь быть сильной. В отражении она видит напряженную бледную девушку в коротких шортах и майке на тонких бретельках, но не узнает в ней себя. Секунда, две, три. Она кончиками пальцев цепляет край шторы и отгибает его. — Что произошло? — Джасперу требуется мгновение, чтобы материализоваться рядом и заглянуть в карие глаза. — Я почувствовал твою нервозность ещё в лесу.       Белла слабо улыбается, но понимает, что обмануть эмпата будет почти невозможно. На краю сознания проскальзывает удовольствие от осознания, что он её чувствует. Почему-то слышать это от него всегда приятно. — Я просто много думала, — беспечно пожимает плечами Белла, делает шаг в сторону и присаживается на кровать. — И беспокоюсь, что Эдвард с Карлайлом так внезапно уехали.       Джаспер сжимает челюсть, всего на секунду, незаметно для взгляда девушки, а потом улыбается и садится рядом, невесомо проводя кончиками пальцев по ее предплечью, одновременно посылая волны спокойствия. — Лоран говорил, что собирается отправиться на Аляску и, кажется, решил там закрепиться, — вампир продолжает поглаживать, то спускаясь к раскрытой ладони и описывая небольшие круги, то немного щекоча внутренний сгиб локтя. — Карлайл очень дорожит кланом Денали, поэтому они с Эдвардом должны удостовериться в его намерениях. — Но почему они не взяли тебя с собой? — Белла замечает, что Джаспер «спотыкается» и отклоняется от тракетории своих движений, а потом его пальцы замирают в ее ладони. — Он может попытаться скрыть свои мысли, но эмоции контролировать сложнее.       Джаспер не отвечает сразу — он переплетает свои холодные пальцы с теплыми пальцами Беллы, а другой рукой ловит её локон и немного тянет за него. Он точно знает, почему, но не расскажет, что они с Элис подделали видение, в котором при его появлении Лоран воспринимает дружеский визит как акт агрессии. — Не все такие проницательные, как ты, — Джаспер ловит её взгляд и улыбается краешками губ. — Но зато мы можем немного передохнуть и провести вечер вместе.       Белла кивает, но она все еще слишком глубоко в своих мыслях, её нервозность снова усиливается, и Джаспер не понимает, что происходит. — Это неправильно, — Белла качает головой и тяжело вздыхает, но не отдергивает свою руку. — Я с Эдвардом, но в тайне вижусь с тобой. — Мы не делаем ничего криминального, — Джаспер не был готов, что Свон вернется к этой мысли, но знал, как нужно поступить. — Но если ты так считаешь, то я могу уйти. — Нет! — Белла усиливает хватку на его ладони и выкрикивает, даже не до конца отдавая себе отчет. — Тогда зачем ты снова поднимаешь эту тему? — Джаспер смотрит в упор, Белла знает, что он сидит слишком близко, что ей нельзя отвечать на его взгляд. — Что тебя беспокоит?       Белла поджимает губы и жмурится, прогоняя навязчивую мысль, которая посетила ее на днях. Когда Джаспер задавал ей вопрос — он хотел услышать ее ответ, чтобы понять, в чем-то убедить или, наоборот, поспорить. Когда спрашивал Эдвард — он компенсировал неработоспособность своего дара, не продолжал задавать вопросы, не втягивался в диалог, просто узнавал, из-за чего пауза затянулась или почему Белла хмурая. Джаспер никогда не оставлял ее слова без внимания, всегда готовый к долгой болтовне.       Не в силах противостоять, Белла поворачивает голову и чувствует губы Джаспера на своих губах. Он не целует её, чтобы выразить чувства. Он целует, чтобы стереть память о других губах. Джаспер кладет руку на ее затылок, запуская пальцы в волосы, и сам углубляет поцелуй. Его пальцы в её волосах — не нежность, а отметина собственности, попытка пропитать ее всю своим запахом. Холодный язык дразнит, то коротко жаля льдом внутри, то пробегаясь метелью по губам. Когда Джаспер слегка прикусывает нижнюю губу Беллы, она не сдерживает стон. Тихий, молящий, пугающий ее саму, он вырывается неожиданно, будто из самого сердца. Джаспер отстраняется сам, когда понимает, что Белле не хватает воздуха. — Это меня беспокоит, — еще не переведя дыхание, Белла свободной рукой машет между ними. — Это неправильно. — Ты не должна выбирать. Просто позволь себе почувствовать, что между нами уже есть. Тебе страшно? — Джаспер ждет, когда девушка отрицательно покачает головой. — Больно? Неприятно?       Белла машет головой, она не чувствует ничего из этого. Но то, что Джаспер стал ей необходим — это неправильно. — Эдвард сам виноват, — голос вампира звенит холодом, как всегда, когда он произносит имя брата. — Ты прекрасна, Белла, а он просто держит тебя рядом. Это все равно, что купить самый вкусный шоколад в мире и оставить его за стеклом, чтобы любоваться оберткой. Поначалу в этом был смысл, ведь ты была его певицей, но он сам сказал, что после балетной студии его жажда твоей крови притупилась, так что ему мешает?       Джаспер знает ответ, но его слова бьют в нужные точки — он подкрепляет это своим даром, пока его пальцы гладят шею Беллы, ее сердце бьется быстро, дыхание тяжелеет. Он улыбается, снова приближаясь к ее лицу, но не целует, оставляя между губами мучительные сантиметры. — Знаешь, что бы я сделал, если бы ты была моей? — Джаспер напирает, заставляя Беллу откинуться на кровати, и нависает над ней: ее губы приоткрыты, ресницы слегка дрожат, а сердце начинает биться еще быстрее, хотя секунду назад это казалось невозможным. — Что? — она выдыхает свой вопрос на грани слышимости, полностью загипнотизированная взглядом золотистых глаз. — Я бы сделал все, чтобы тебе не потребовалось искать понимания и принятия в других, — Джаспер коротко целует в губы и сдигается ниже. — Я бы целовал тебя так, что голова кружилась, — шея пылает под его атакой. — Я бы никогда не отказал тебе ни в чем, — пальцы дразняще поглаживают живот, пока губы находят напряженный сосок.       Когда Джаспер легко прикусывает горошину, а потом зализывает укус прямо через майку, Белла сдаётся. Она не понимает этого; на самом деле, это даже не решение, а дикая потребность. Тело девушки выгибается в пояснице, пальцы ног поджимаются, а стоны звучат тихой музыкой. Ещё мгновение, и, кажется, Белла потеряет сознание от нахлынувших чувств, но Джаспер останавливается и поднимает потемневший взгляд на ее лицо. В его глазах непроглядная тьма, но Белла не боится, ей хочется исследовать каждый уголок этой опасной черноты. Щёки горят, приоткрытый рот коротко хватает воздух, а глаза почти закрыты. — Скажи, — Джаспер проводит носом по солнечному сплетению. — Скажи, что хочешь быть моей.       Белла молчит, лишь закрывает глаза. Неуверенность, стыд и желание клубятся в ней, не давая принять окончательное решение, не позволяя произнести столь желанное. — Я не стану тебя принуждать, — Джаспер отталкивается рукой от матраса и ложится рядом, его рука почти касается Беллы, которая остается неподвижно лежать, борясь с самой собой. — Я хочу, — Белла мелко дрожит от напряжения, скопившегося во всем теле от ее внутренней борьбы и напора Джаспера. — Я хотела бы быть твоей.       Джаспер решает, что ее интерпретация лишь наполовину согласие, но поворачивается на бок и кладёт руку на талию Беллы, поворачивая к себе — его губы снова на ее губах, а рука поглаживает бедро. Не напористо, почти нежно. — Ты не обманешь эмпата, — Джаспер шепчет, а потом легко переворачивается на спину, тянет Беллу за собой и помогает оказаться сверху. — Скажи или покажи, чего ты на самом деле хочешь. Не борись с собой, Белла, ты проиграешь. Сдайся мне. Ты не грешница, Белла. Ты просто женщина, которая наконец почувствовала — её желают.       Белла краснеет сильнее, не только лицо, но и шея с ушами, но карие глаза уже горят, а в ее движениях совсем пропала робость. Горячие пальцы девушки оказываются под футболкой в то же мгновение, когда она почти незаметно кивает самой себе: подушечками она скользит по животу, чтобы через секунду вновь вынырнуть оттуда. Джаспер тихо рычит, когда Белла набирается смелости и смещается ниже.

***

      Утром Белла не сразу осознаёт реальность, но стыд и вина накатывают моментально, когда взгляд карих глаз фокусируется на Джаспере, который очень натурально притворяется спящим на спине, пока её голова покоится на его ледяной груди. Воспоминания накатывают медленно, она не узнает саму себя, не может поверить, что смогла переступить эту черту. — Доброе утро, Белла, — будто сытый кот, мурлычет Джаспер, невесомо поглаживая оголённое девичье плечо. — Выдохни, ты не сделала ничего ужасного, откуда столько вины? — Что я наделала? — Белла хотела закричать и вскочить на ноги, но тело будто парализовало, а вместо крика смогла выдавить лишь шепот, полный паники. — Джаспер, что мы наделали? Это неправильно! Мы не должны были…       Джаспер морщится, чувствуя вину: едкую, горькую и пронзающую, не на такое утро он рассчитывал. Да, он ожидал, что какие-то угрызения совести у Беллы будут, но настолько яркие — это почти обижало. Он был уверен, что после сегодняшней ночи Эдвард перестанет занимать хоть какое-то значимое место в мыслях Свон. — Ты хочешь, чтобы я извинился? — Джаспер поворачивается на бок, опираясь щекой на согнутую руку, позволяя одеялу скользнуть к талии, но ему не удалось отвлечь ее. — Хорошо. Мне жаль. Мне жаль, что ты встретила его первым. Всё остальное — было неизбежно. Белла, мы никогда не были друзьями, с того дня в аэропорту я знал, что ты будешь моей. Ты можешь ненавидеть себя за всё произошедшее. Но я… я буду любить тебя за это.       Белла находит в себе силы натянуть одеяло по шею и отползти к краю кровати, но смелости встать на ноги не хватает — она чувствует, что всё тело колотит от ужаса. Она не ожидала от себя такого. Она в ужасе от себя. На что ещё она способна? — Уходи! — голос после сна срывается и глушит ее саму. — Я больше не хочу тебя видеть!       Джаспер выдыхает — он медленно, но упорно посылает девушке волны спокойствия. На удивление, это почти не работает: её эмоции слишком сильны, слишком искренни, слишком человечески. — Я уйду, но вернусь, когда ты позовёшь, — Джаспер уже через секунду полностью одет и стоит у окна: он понимает, что ещё немного, и Белла может сломаться, что всё не до конца потеряно, пока у нее есть силы на сопротивление. — Я никогда тебя больше не позову, Джаспер, — Белла отворачивается, не в силах смотреть на него. — «Никогда» — это очень долго, Белла, а у меня есть все время мира, — Джаспер почти улыбается, но не торжественно, просто он точно знает: она позовёт. Не сегодня. Может быть, не завтра. Но она позовёт. Потому что он уже стал частью её. И она не сможет забыть.

***

      Из воспоминаний Беллу вырывает настойчивый стук во входную дверь. Она знает, кого встретит за ней, хотя не соглашалась на эту встречу. На удивление, на пороге лежит одинокий конверт, скрепленный сургучной печатью со штампом Калленов.

«Белла, мы просим вас с Джейкобом приехать сегодня к нам. Если ты лично скажешь, что не нуждаешься в помощи моей семьи, то мы уедем. Я даю слово главы клана, что мы устроим встречу в комфортной для тебя обстановке и только с теми членами семьи, которых ты назовёшь.

К. К.»

      Белла тяжело вздыхает, но понимает, что придётся тащить Джейкоба на этот разговор через ссору, если потребуется. Карлайл бы не вмешался, если бы дела не обстояли хуже, чем кажется на первый взгляд.

*** В лесу в это время

      Джейкоб был всего в нескольких десятках шагов от Леи, когда почувствовал смрад и смог окончательно понять, что заставило новообращенную волчицу так взывать к нему. — Ты, Джейкоб Блэк, рано или поздно оступишься, — Джаспер спокоен, ничто в нем не выдает опасности или враждебности, пока он расслабленно сидит на толстой ветви ели. — Молод, горяч, несдержан — ты допустишь много ошибок, и одна из них станет фатальной, я уже такое видел.       Джейкоб скалится и рычит, пригнувшись к земле. Стоит вампиру только спуститься с высоты, и он растерзает его в мгновение ока. Джаспер усмехается — он чувствует ярость оборотня и его агонию, наслаждается его неуверенностью в себе и страхом за только начавшиеся отношения с Беллой. — Ты не понимаешь? — Джаспер смотрит снисходительно, совершенно не опасаясь. — Я не соперник. Я финал.       Джейкоб кидается вперед, обращаясь в человека — он хватается в прыжке за нижние ветви, намереваясь забраться вверх и вступить в рукопашную драку с вампиром, но слышит лишь смех, и Джаспер пропадает. — Нет, Лея! — Джейкоб возвращается в тело волка и останавливает девушку от погони. — Почему ты здесь? Вам с Сетом небезопасно покидать резервацию. — Я не могу, Джейкоб! — в голосе Леи боль и тоска, которая врезается чужими чувствами в тело оборотня. — Я не хочу быть рядом с Сэмом, слышать его мысли, давать ему слышать свои. Научи меня самоконтролю, я не хочу обращаться, не хочу быть изгоем в вашей стае. Я сразу поняла, что мне здесь не место. — На это могут уйти месяцы, если не годы. У меня сейчас нет на это времени. — Тебе важнее убежать к ней, а не помочь мне?! Ты же чувствуешь всё, что чувствую я. Все чувствуют. Если у вас какие-то проблемы с вампирами, разве не ослабит вас это?       И Лея перестает пытаться хоть как-то заглушить свои эмоции, прибивая Джейкоба к земле силой своей скорби. Глаза волчицы слабо мерцают в полутьме леса.