Юрисдикция совести

      Обычно, после проведенных в постели нескольких часов, в спальне всегда оставался какой-то сладкий запах. Причиной тому становились либо приятные духи, либо аромат их разгоряченных тел — ответ всегда давался неприятно трудно. Однако сколько бы времени ни прошло, что Розалин, что Фэйрин готовы были бессовестно болтать о бытии, будто бы ничего и не случилось. Легкий беспорядок, выпавшая в порыве резная шпилька, тонкая помявшаяся и порванная в нескольких местах рубашка — все это казалось не следами страсти, а уликами против общественных норм их мира. Впрочем, учитывая, как спокойно приводила себя в порядок Фэйрин, ее слабо волновало мнение незнакомцев, даже если те были выше нее по статусу.       Розалин же сидела на краю кровати и тщетно пыталась попасть рукой в рукав платья. Получалось это довольно скверно. Ткань упрямилась, плечо ныло сладкой болью от оставленного там укуса, а пальцы — все еще чуть дрожащие после их утех — отказывались повиноваться с той светской покорностью, которую от нее требовали с детства. Она приподняла ладонь, и одна из лент на платье дрогнула и поднялась в воздух, послушная едва заметному движению мысли девушки, но тут же сорвалась обратно на покрывало. Розалин поморщилась: родиться телекинетиком на Мелитасе* было равносильно выигрышу в лотерею, но даже редчайший дар становился бесполезен, когда тело отказывалось слушаться.       Роуз тихо выдохнула, откинула рыжую прядь за плечо и бросила взгляд в сторону зеркала, где стояла ее подруга. Высокая, тонкая фигура эльфийки чудесным образом завораживала ее уже не первый год, и даже сейчас наследница графского рода Эронвейл не могла ею налюбоваться. Фэйрин неторопливо застегивала серьгу, не сводя взгляда со своего отражения. На Мелитасе эльфы славились своей красотой и элегантностью, и в этой эльфийке основные столпы образа ее расы проявлялись как нельзя лучше. Густые волнистые серебристые волосы, яркие голубые глаза, отличный вкус в одежде и выверенный до миллиметра образ — что это, если не безупречность? К одному Роуз все еще не могла привыкнуть — хитрая улыбка на губах своей подруги, дарующая ей как холодное очарование, так и тень насмешки над своими собеседниками. Красота в руках Фэйрин всегда была не даром, а тщательно отточенным оружием. — Ты собираешься прожечь во мне дыру, милая, или просто проверяешь, не изменилась ли я за последние десять минут? — не оборачиваясь, спросила Фэйрин.       Голос ее был мягок, почти ленив, но слова так или иначе прозвучали с легкой усмешкой. Розалин хмыкнула и опустила взгляд к собственному платью, перебирая шнуровку, словно именно этим и желала изначально заняться. — Пытаюсь понять, как ты делаешь вид, будто ничего не произошло. — Опыт, дорогая.       Розалин фыркнула, но улыбка все же обрамила ее лик. Она снова попыталась натянуть платье, на этот раз успешнее, и, поднявшись с кровати, повернулась спиной. — Поможешь? — вопросила она.       Фэйрин без особых раздумий кивнула. Легко шагнув в сторону подруги, она положила пальцы на ленты корсета и ловко начала подтягивать одну за другой. — Ты сегодня странно молчалива, — подметила Фэйрин, пряча завязку под ткань. — Обычно после столь успешных переговоров с моей скромной персоной ты проявляешь куда больше восторга. — Переговоров? — удивилась Розалин. — Разумеется, — хитро улыбнулась Фэйрин. — Все в этом мире можно считать переговорами, если хотя бы одна сторона отчаянно пытается отстаивать позицию доминирования. — Я проиграла эту битву в тот момент, когда ты стянула с меня последнюю подвязку, — решила таки подыграть эльфийке Розалин, наигранно закатив глаза. — Ты держалась как только могла.       Легкий румянец вспыхнул на лице Розалин, и только она собралась возмутиться и обернулась, как встретилась с дурманящими очами Фэйрин, стоящей так близко к ней, что лишний вдох оказалось сделать излишне сложно. В этом и заключалась главная несправедливость для Эронвейл: Фэйрин могла одним взглядом заставить ее забыть не только заранее подготовленную реплику, но и собственную гордость. И что раздражало куда больше — сделать с этим у нее редко что получалось. Легче было просто перевести тему, что она и решила сделать в этот раз. — Сегодня вечером у Бёрджессов будет собрание, — промямлила Роуз, на что Фэйрин приподняла бровь. — После моих слов я ожидала приглашения задержаться в твоей квартире еще на пару часов и полежать в ванной, а не в логово людей, которые считают родословную полноценной заменой уму. — Фэй, граф Бёрджесс один из самых влиятельных людей Селтаса*. Не думаю, что хорошей идеей станет выражаться на его счет подобным образом, — Розалин выдохнула и отошла на пару шагов, попутно подбирая с кресла свои перчатки и шпильку. — Я это к чему все... Граф хочет обсудить со своими коллегами и друзьями дальнейший вектор развития бизнесов, согласовать какой-то план... Не знаю, я в это дело мало посвящена. Изначально туда должен был идти мой отец, но он сослался на занятость какими-то делами по поводу винокурни с Дереком — вероятно, желает развивать семейное дело и дальше. По этой причине он попросил меня заменить его. Можешь присоединиться, если хочешь развеяться немного. Не уверена, насколько тебе будет интересно, но зато мне будет, кому высказывать свое недовольство за синяки.       Фэйрин задумчиво выслушала Розалин, подмечая, насколько неоднозначным решением со стороны графа Эронвейла оказалось отправлять свою дочь, чей бизнес эта ситуация слабо затрагивала, на подобное собрание. Да и разговоры стариков ее почти не интересовали.       Впрочем, это не помешало ей элегантно обойти Розалин и положить ладони ей на плечи, начав слабо массировать их, попутно с чем наклонилась к нежному ушку: — Ну, не могу ведь я оставить тебя одну вместе с этими волками? — ухмыльнулась эльфийка. Вряд ли ее, конечно, пустят на это чертово собрание, но развеяться явно будет не такой уж плохой идеей. — Можешь жаловаться, сколько тебе будет угодно, дорогая. Не я буду сидеть и краснеть от воспоминаний, насколько непристойно ты лежала передо мной несколько минут назад. — Ты невыносима, — выдохнула Розалин, на что Фэйрин тихонько посмеялась. — Ты правда хочешь пойти? — уточнила она уже куда тише. — Ты же сама меня пригласила. — Я пригласила тебя развеяться, а не искать, где бы приложить свой блестящий ум к чужим проблемам. — Какое недоверие. — Я просто тебя знаю, — прыснула Розалин, покачав головой. — Если ты меня знаешь, то должна понимать: чужие проблемы становятся интересными только тогда, когда из них можно извлечь пользу, — парировала Фэйрин, снисходительно улыбнувшись. — Вот именно это меня и беспокоит... — Роуз, не драматизируй, — отмахнулась Фэйрин, проведя кончиками пальцев по предплечью подруги сверху вниз и выудив из ее хрупких рук шпильку, которую тут же поспешила использовать, собирая рыжие локоны в прическу. — Я собираюсь всего лишь посмотреть на стариков, которые обсуждают дальнейший вектор развития бизнесов так, будто судьба мира зависит от того, сколько вина они продадут до осени. — Не только вина, — возразила Розалин. — Там будут торговые дома, несколько меценатов, кто-то из владельцев мануфактур, возможно, люди Бёрджесса из банковского круга. Отец сказал, что дело касается не только прибыли, но и репутации.       На последние слова Фэйрин взглянула с куда большим вниманием: — Репутации? — Последние статьи всем попортили кровь. Одни боятся, что их имена всплывут рядом с сомнительными сделками, другие — что их конкуренты воспользуются моментом. Граф Бёрджесс считает, что нужно заранее согласовать позицию. — Стая решила выяснить, в какую сторону лаять. Звучит даже мило. — Фэй. — Что? — вопросила эльфийка. — Я даже не сказала «кусаться». Видишь, как я стараюсь быть деликатной?       Розалин сдалась и тихо рассмеялась.       Этот смех Фэйрин любила почти так же сильно, как любила скрывать сам факт, что он ей приятен. Однако и отрицать столь милую картину напротив себя та не собиралась, а потому поддержала легкий смех подруги. У них оставалось еще немного времени, чтобы насладиться компанией друг друга.       Вечерний Селтас встретил их влажным блеском мостовых и теплым ветром, в котором уже чувствовалась близость весеннего дождя. Город жил своей обычной жизнью: где-то хлопали двери лавок, где-то на углу спорили извозчики, из открытых окон ресторанов тянуло жареным мясом, специями и вином. Над крышами медленно разгорались фонари, один за другим, будто кто-то невидимый расставлял по улицам маленькие, терпеливые звезды.       Поместье Бёрджессов стояло на одной из тех улиц, где даже низкие тротуары были выложены под идеально ровным углом и вычищены до блеска. Дома здесь не теснились, как в старых кварталах, а держались друг от друга на приличном расстоянии, словно их владельцы не желали делить воздух с соседями без крайней необходимости. За коваными воротами графского дома раскинулся ухоженный сад; подстриженные кусты, белые дорожки, фонари в форме раскрытых бутонов — все выглядело безупречно, подстать статусу живущих тут господ. Потому, покинув экипаж, Фэйрин еще несколько секунд оглядывала окрестности, запоминая каждый штрих и узор дома. — Учитывая масштабы, я все думаю, оскорбиться ли за садовника или посочувствовать ему, — проговорила Фэйрин.       Розалин бросила на нее предупреждающий взгляд. Эльфийка ответила самым невинным выражением лица, на какое только была способна.       Прислуга, со свойственным себе приличием, провела девушек через главный зал вверх по широкой лестнице, попутно отвечая на возникающие вопросы и задавая свои. Несмотря на довольно незначительную роль, выполняли свою работу эти люди безукоризненно хорошо. Указав в сторону прикрытой двери, за которой постепенно собирались и другие гости, они откланялись и оставили дам наедине.       Полная комната незнакомых людей ничуть не обрадовала Розалин, пусть она и знала, что именно стоит ожидать от этой встречи. Так или иначе, оставаться один на один с, как правильно выразилась Фэйрин, волками, ей не хотелось. Наверное, это единственная причина, почему вместо прощения она попросила у подруги подождать несколько минут, а сама отправилась на поиски своей хорошей знакомой — старшей наследницы рода Бёрджесс. Сделать это она постаралась как можно быстрее, дабы не оставлять Фэйрин одну рядом с аристократами. Причем боялась Розалин отнюдь не за свою пассию.       К собственному счастью эльфийка так и оставалась стоять у стенки, скрестив руки на груди и оглядывая замысловатые узоры на обоях коридора. Несколько диковинок на бра ее зацепили, так что за рассматриванием кристаллов время прошло незаметно.       Заметив Розалин, Фэйрин мило улыбнулась, но слово взяла Эронвейл: — Пройдем? — с такой же широкой улыбкой проворковала она, чем вызвала легкое удивление у Фэйрин. — Милая, я думаю, что мое присутствие заметят моментально и незваную гостью выгонят. А позориться не входило в мои сегодняшние планы. — Я обо всем договорилась, — резко ответила Розалин, подхватив подругу под руку и вместе с ней шагнув в кабинет. — Рыжая бестия, — ласково шепнула эльфийка на ухо. — Мы обязательно все с тобой обговорим после этого собрания.       Помещение, куда девушки зашли рука об руку, оказалось не столько кабинетом, сколько малым залом для частных совещаний. Узкие высокие окна были затянуты тяжелыми шторами цвета старого вина; вдоль стен темнели книжные шкафы, между которыми висели портреты предков Бёрджессов. В центре стоял длинный стол из темного дерева, некоторые места которого оказались заняты.       Гостей было не столь мало, как того ожидала эльфийка. Несколько графов, милордов и, кажется, герцог, который развивал строительное дело в Селтасе. До их уровня ей было крайне далеко, но показывать вид своего низкого статуса она не могла, поэтому также спокойно заняла место около Розалин, предпочитая внимать и впитывать, наверное, даже больше, чем ее спутница. Оставалось только дождаться хозяина вечера.       И тот довольно скоро показал себя. Его появление выдал не голос лакея и не шорох открывшейся двери, а грозный, размеренный цокот когтей по паркету. Следом за графом в кабинет вошла его верная спутница Геката — крупный черный ягуар, двигавшийся с той ленивой властностью, какую редко удавалось изобразить даже людям с высокими титулами. Она не рычала и не скалилась — наоборот, ее черные глубокие глаза с надменной внимательностью проходились по гостям.       Сам Артур оказался широкоплеч и седоват у висков. В его лице не было нарочитой суровости, но четко прослеживалась серьезность, предвкушающая нелегкий диалог. Он поприветствовал собравшихся одним-единственным кивком, дошел до своего места во главе стола и, тяжело выдохнув, упер ладони в темное дерево. — Дамы и господа, рад, что вы все смогли найти время для нашего небольшого собрания. Предполагаю, не один я в наше время смущен и отчасти даже напряжен столь резким количеством новостей о наших коллегах, которых либо обвиняют в преступлениях, либо лишают статуса. Смотря на все это, я хотел бы обсудить, как нам действовать дальше и при этом убедиться в сохранности наших с вами договоров о деятельности и взаимосвязи наших трудов. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из вас пострадал, равно как и не хотелось бы, чтобы кто-то нарушил данное обещание решать конфликты мирными путями и быть примером для более младших поколений и ваших детей в частности. Я хочу убедиться, что ваши действия законны, и также готов предоставить свои доказательства в случае необходимости. Во-вторых, я хотел бы обсудить ближайший план на последующие месяцы и возможность взаимосвязей между нашими делами. Поэтому ваши идеи будут приняты, господа, — Артур, наконец, занял свое место за столом и сложил ладони в замок, оглядывая каждого гостя своим смиренным, спокойным и отчасти даже уставшим взглядом. Вероятно, последние несколько месяцев для него были ничуть не легче. — Итак, кто желает начать?       Слово первым взял мужчина пожилых лет, отзываясь о необходимости объединения нескольких точек закупок и поставок своей фирме, специализирующейся на магических камнях. Вторым выступил более молодой человек, высказавший опасения за странные письма, которые приходят ему не первый месяц от неизвестной личности с шантажами и угрозами, — он полагает, что следующей жертвой, которую лишат статуса, рискует стать он. За ним последовал третий, четвертый и пятый, каждый высказавший не самые интересные идеи. Собрание незаметно затянулось и стало похоже на какой-то бесполезный шум.       Розалин только единожды была с отцом на таком же собрании и проходило все куда более чинно. Никаких выкриков или громогласных споров, никакой паники и открытых дискуссий. Только спокойное рассуждение о положении каждого интересующего гостей бизнеса и планирование стратегии, дабы держать цены на выгодном уровне и не душить коллег конкуренцией. И, помня опыт прошлого посещения, Розалин надеялась, что сможет спокойно посидеть и понаблюдать за скучными выступлениями аристократов, а после непринужденно поедет домой под руку с Фэйрин. Однако, с таким напором собеседников она и сама невольно почувствовала некую угрозу. Когда многие высокопоставленные люди, на которых, со слов отца, им следовало ровняться, говорят о какой-то проблеме, теряя привычную маску аристократизма, невольно начинаешь думать о том, насколько ты сам в безопасности. — Обычно тут намного спокойнее, честно, — потирая переносицу и даже не торопясь переходить на шепот, ибо их бы все равно никто не услышал, обращается Розалин к подруге. — Предлагаю уехать пораньше, если все так и продолжится... Я надеялась послушать конструктивное планирование будущего, а не споры под запахом сигарет и алкоголя...       Фэйрин же на это представление смотрела под совершенно иным углом. Ее совершенно не интересовало тихое присутствие рядом с главами высокопоставленных родов, притворяющихся джентльмена. Она даже не сдержала короткую усмешку. В какой-то мере скандалы имели под собой намного больше почвы, чем можно было подумать. Правда в том, что не всегда удавалось найти среди десятка простых эмоций что-то действительно стоящее. — Не беспокойся, — успокаивающе ласкала слух Розалин Фэйрин. — Это даже забавно.       К счастью, джентльмены из высшего общества обладали манерами, несмотря на устроенный балаган. Фактически, шумиху подняли десяток человек, остальные же просто сидели и обсуждали сказанное между собой, что и создавало ощущение хаоса. — Прошу прощения, леди и джентльмены, но что это такое? — раздался голос с конца стола.       Мужчина, до этого почти не принимавший участия в разговоре, держал свежую газету, прикрывая бумагой часть лица. Лист слегка дрожал в его руках — скорее не от страха, в от ярости, которую владелец еще пытался держать в рамках приличия. — "Лорд Ферринвельд продает поместье на центральной улице Селтаса и уезжает из страны из-за крупного скандала и подозрения в заказных убийствах", — тяжелая рука опустила газету, вслед за чем людям стало ясно, что зачитал эти строки никто иной, как сам лорд Ферринвельд. — Газета "Вещатель". Извольте, как так вышло, что уважаемая в Селтасе и за его пределами газета начала распространять откровенную ложь?       Кажется, большая часть присутствующих смотрела на лорда как на призрака. Он был личностью непубличной и большинство аристократов успело прочесть статью, приняв за чистую монету уход Ферринвельда, отчего тишина моментально обрамила зал. — Прошу прощения, мистер Ферринвельд, — внезапно раздался голос с другого конца стола, всего в паре человек от Розалин и Фэйрин. Молодой человек, чьи темные волосы были аккуратно уложены назад, в то время, как костюм явно не блистал роскошью, чуть прокашлялся, после чего продолжил. — Наша газета обычно досконально проверяет информацию. Я поручу провести тщательную проверку и выясню, как так вышло, что про вас написали заведомо ложные сведения. — Не сочтите за грубость, молодой человек, но кто вы? — с характерной возрастной хрипотцой в голосе вопросил лорд. — Насколько мне известно, газетой владеет граф Уитмарк.       Сетос слабо улыбнулся, словно ожидая этот вопрос, но вложил в этот жест еле заметную наигранную неловкость, пока взгляд его оставался таким же внимательным и строгим. — С недавних пор я, — учтиво ответил незнакомец, причем, судя по реакции остальных аристократов, незнакомцем он был для всех, включая графа Бёрджесс. — Мое имя Сетос Эвермор. — Сетос Эвермор... — повторил Ферринвельд, явно ожидая услышать статус собеседника. — Титулом я обделен, к большому сожалению.       Множество непонимающих глаз тут же уставилось на графа Бёрджесса. Даже лорду было трудно попасть в круги столь влиятельной семьи, и немалая часть аристократов, которая здесь находилась, была ближе к герцогству, нежели к простой родовой знати. — Так уж вышло, — продолжил Сетос тем же спокойным тоном, — что граф Уитмарк оказался в тяжелом состоянии и сейчас находится в госпитале. И, согласно его последнему подписанному приказу, директором газеты "Вещатель" являюсь я. Да, меня никто лично на данное мероприятие не приглашал, но я нашел отправленное моему предшественнику письмо и решил, что будет лучше прийти.       Подобное объяснение лишь сильнее ввело аристократов в ступор. Каждый как один задавал одинаковые по сути вопросы: "Как вы могли это допустить?", "Почему никто не сообщил?", "С каких пор любой человек без титула может явиться на частное собрание по чужому приглашению?". Статус, как ни крути, играл важную роль в жизни каждого из этих людей. То было навеяно и традициями, и возможностями аристократов, и простым фактом того, что людям сверху порядка редко нравилось видеть рядом с собой простолюдина, общающегося с ними на равных.       Розалин подобные разговоры напугали уже из-за Фэйрин. Та, разумеется, статус имела, о разве высокомерных сволочей остановит подобная мелочь, если они захотят выместить свое возмущение на эльфийке с одним лишь театром за спиной?       Розалин наклонилась к подруге поближе. — Слушать оскорбления в твой адрес я точно не стану, — серьезно шепнула она. — Так что если посчитаешь, что стоит уйти, только скажи.       Эронвейл довольно быстро заметила мелькавшую на лике Фэйрин ухмылку, которую эльфийка прикрывала несколькими пальцами, отчего образ ее становился только надменнее. Означало это ровно одно: зрелище это казалось ей куда более интересным, нежели в самом начале их визита. Ничего хорошего обычно это не сулило, а уходить та была явно не намерена. Фэйрин с искренним интересом оглядывала то ворвавшегося на встречу незнакомца, то гневных гостей. И, в отличие от ее спутницы, ее нисколько не заботило, что именно скажут в ее адрес, если она вступит в этот конфликт и блеснет красноречием. Осознавая риски и понимая свое положение, она готова была идти по головам, чтобы доказать себе и миру, что на что-то способна. Это было лучше, чем продолжать делать вид, будто она просто красивая спутница.       Фэйрин подперла голову кулаком и наконец подала голос: — У вас такие лица, будто все вы родились с серебряной ложкой во рту.       Слова ее прозвучали негромко, но попали в общий шум так точно, что тот на мгновение сбился. Эльфийка едва заметно для других ехидно усмехнулась. — Извините, господа и дамы. Меня никто не просил вставлять слово, но, наблюдая за вами, я задаюсь простым вопросом: насколько же понятие статуса для вас дороже пройденного опыта? — и пока Розалин приложила несколько пальцев к вискам, Фэйрин быстро оглядела собравшихся, явно что-то подсчитывая про себя. Ее губы едва шевельнулись, когда она почти беззвучно отсчитала от одного до пяти. — Половина из вас получила статус уже после того, как выбралась из нищеты и долгов. Так почему у вас такие лица, будто за этот стол сел не директор газеты, а убийца, позарившийся на ваши жизни? — она вскинула брови, входя в образ невинной девушки, что довольно резко контрастировало с ее четкой речью. — Я ни в коем случае не хотела оскорбить никого из упомянутых выше. Можете считать это вырвавшимся предположением, которое никто из нас не смеет озвучить. Вероятно, нам всем также стоит подумать, прежде чем жаловаться на заваленного работой графа Бёрджесса, который сам крайне шокирован произошедшим? — Артур тяжело вздохнул, но все же кивнул, и только после Фэйрин продолжила. — Думаю, лучший способ продолжить конструктивный диалог — прежде успокоиться, хотя я слабо верю, что сейчас едва ли возможно. Каждый из вас наверняка взволнован происходящими в нашем государстве событиями, поэтому винить кого-то или выставлять виновным не самый удачный путь, не так ли?       Зал вновь замолк. Теперь взгляды сосредоточились уже на другой девушке, чью личность, ровно как и Эвермора, практически никто не знал. Один из аристократов недовольно цокнул и покачал головой, приговаривая, как молодое поколение впредь распустилось; другой, напротив, понимающе кивнул и наконец закрыл рот, более не мучая разболевшуюся от шума голову Фэйрин. Несколько человек смотрели на нее с таким выражением, будто выступить вызвался ребенок, который совершенно ничего не знает о жизни, но пытается учить бывалых взрослых. Кажется, на такую неоднозначную реакцию эта девушка и рассчитывала. — А вы кто такая? — наконец спросила одна из женщин, имени которой Фэйрин не знала и знать пока не стремилась. — Не думаю, что мое имя вам знакомо, однако меня зовут Фэйрин Верлейн, — уважительно ответила эльфийка. Она приложила руку к сердцу с настолько невинным видом, что Розалин едва удержалась от того, чтобы не спрятать лицо в ладонях. — У меня разрывается сердце от того, насколько аристократы стали разрознены.       Разумеется, на остальную аристократию Фэйрин было искренне плевать, если дело не касалось ее самой. Но говорила она так проникновенно, что кто-то за столом даже не сразу понял, над ним издеваются или призывают к миру.       Решив воспользоваться складывающейся ситуацией, Фэйрин продолжила: — И ваши ссоры только подталкивают невзгоды. Уверена, у графа Бёрджесса была цель разобраться с причинами ваших проблем и помочь, но уж явно не выслушивать крики и гам, — Артур вновь кивнул с тяжелым вздохом. Попутно с тем Фэйрин плавно поднялась со своего места, будто это все было частью одного из ее представлений в театре. — К чему я веду... Вы уверены, что с вашим статусом вам могут помочь исключительно люди с таким же статусом? Еще недавно многие из вас были лордами. Однако достигли невероятных высот, будучи именно более низкого статуса, нежели сейчас. Открытие новых локаций, территорий, рудников — столько всего, не имея толкового имени, но обладая знаниями и связями, сравнимыми с целым графским титулом. Ваш ум и проницательность доставили вас до этого места прямой дорогой, — она повернула голову в противоположную сторону стола, одаряя гостей своим светлым, почти что ласковым взглядом. — Так почему вы кричите громче остальных о том, что в данном мероприятии участвует кто-то, кто ниже вас по статусу, но обладает довольно весомой фирмой? — Это не отменяет фальшивых обвинений, — парировал один из гостей, хмуро взглянув в сторону Сетоса. — Получается, не так хорошо этот человек ведет дела, как его предшественник. — Так дайте ему право объясниться, а не кричите, будто он совершил один из смертных грехов. Пресса — важная составляющая нашей жизни, и я понимаю, почему вокруг этого события возникло столько шума, — Фэйрин обратила голубой взор уже на Ферринвельда. Сочувствие в нем было тонко выделано и почти безупречно лживо. — Я могу представить, насколько большим оскорблением было слышать подобные обвинения в свой адрес, когда вы, вероятно, невиновны. Однако это не исключает концепцию диалога, — она отодвинула стул и вышла из-за стола, явно желая направиться к выходу и более не желая слушать этот сюр. — Я прекрасно осознаю, что слова незнакомого для вас человека, как я, не больше чем звон в ушах. И даже так, кто знает, может, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вы поймете, что лучшим вариантом будет именно диалог. Я бы хотела, чтобы проблемы каждого из вас разрешились. Как аристократ аристократу.       Реакция на подобное заявление была крайне неприветливой. Вернее, разной — что в каком-то смысле было еще интереснее. Кто-то выслушивал Фэйрин с пониманием и даже утвердительно кивал. Кто-то, напротив, наблюдал за всем этим спектаклем с надменным выражением лица, словно перед ним стояла глупая девчонка. У каждого, вероятно, нашелся бы неоднозначный комментарий, но в одном все сошлись молча: проще было ничего не отвечать вслед этому перформансу и заключить какие-то выводы у себя в голове. Один только Сетос наблюдал за высказыванием Фэйрин с широкой улыбкой, подперев голову кулаком.       Фэйрин мимолетно взглянула на Розалин и жестом предложила пойти прочь, пока аристократы приходили в себя и пытались понять, что именно только что произошло. Та была совершенно солидарна с подругой в том, чтобы покинуть собрание. Она поднялась с места, пожала плечами и направилась следом за Фэйрин.       Иронично, но, несмотря на то, что большинство смотрело на Фэйрин с высокомерием и предвзятостью, а ее слова никто не собирался воспринимать всерьез, Эвермору высказаться все же дали. Возможно, Сетос воспользовался сложившейся паузой, чтобы взять слово, но об этом ни Розалин, ни Фэйрин уже не узнают.       Двери кабинета закрылись за ними, отрезая гул голосов. И только оказавшись в коридоре, Розалин позволила себе выдохнуть. Когда дамы покинули поместье и вокруг остались разве что слуги семейства Бёрджесс, она наконец позволила улыбке озарить лицо. — Их лица — просто нечто, — усмехнулась она, кивая подруге. — Если повторишь это с бокалом вина в руке, буду считать это самым неподражаемым тостом. — Я же обещала, что буду вежлива, — ухмыльнулась Фэйрин, подхватив Розалин под руку. — Так понимаю, планов у тебя нет и едем домой?       Однако прежде, чем Фэйрин успела обдумать это предложение, из дверей особняка показался тот самый мужчина, благодаря которому и начался скандал. Он окликнул девушек, после чего быстро нагнал их и остановился в паре шагов. — Громкий голос должна слышать вся страна, — улыбнулся Сетос, произнося фразу так, будто она была не комплиментом, а заголовком, готовящимся к печати. — Мое почтение, мисс Верлейн.       Фэйрин переглянулась с Розалин, после чего окинула Сетоса спокойным, но все же недовольным взглядом.       Этот мужчина был лишь фактором ее выступления, удобным поводом, вокруг которого зал довольно живо выдал свое уродство. Она вовсе не собиралась защищать его интересы, а также не искала благодарности и отдачу. И все же зоркий глаз владелицы театра заметил складность его речи, что стало единственным поводом задержаться и не бросить колкость. — Вы мне льстите, — произнесла она скорее уважительно, нежели из признания хорошей попытки лести. — Аристократы почти никогда не слышат правду, — ответил Сетос, — и забывают, что статус имеет скорее показательный характер, нежели практический. Вам бы выступать не только перед богатой публикой и, уверяю, слава о вас и вашем театре пройдет гораздо дальше одного города. Думаю, мы могли бы с вами что-нибудь придумать...       Он задумчиво потер подбородок, уводя взгляд куда-то в вечернее небо.       Девушки же вновь переглянулись, наблюдая за этой речью с некоторым скепсисом. — Если захотите попробовать, заходите ко мне в редакцию на чашечку чая, — продолжил он и хитро улыбнулся. — Думаю, мы сможем сделать так, чтобы ваш голос стал громче.       Сетос нырнул рукой в карман и выудил оттуда визитку, стилизованную под газету: заметная надпись "Вещатель" вместо заголовка, данные редакции и адрес. С обратной стороны находились какие-то дополнительные данные на все случаи жизни. Фэйрин все же приняла бумажку, бегло оглядывая оформление. — Благодарю за предложение, — отозвалась она. — Обязательно воспользуюсь им. А пока позвольте откланяться. Моей спутнице уже необходимо разбираться с другими делами, и я не могу заставлять ее ждать. — Разумеется! — живо отреагировал Сетос, поклонившись.       Фэйрин с той же безупречной вежливостью откланялась и позволила Розалин первой двинуться к экипажу.       Уже в карете, когда двери закрылись и особняк Бёрджесс остался по ту сторону окна, Фэйрин с задумчивым интересом выглянула наружу, поймав образ Эвермора прежде, чем тот скрылся из виду. Затем она громче усмехнулась и вновь посмотрела на визитку. — Кажется, я не говорила на собрании о своем театре, — подметила она, обращаясь к Розалин, но все еще не сводя глаз с бумаги.