Красным

В просторном кабинете, где каждая деталь — от кресла из чёрной кожи до антикварного глобуса-бара — кричала о неприлично больших деньгах, стояла звенящая тишина. Чонгук сидел во главе стола, медленно прокручивая между пальцами золотую зажигалку. Его присутствие заполняло собой всю комнату, давило на плечи, заставляя троих мужчин в строгих костюмах, стоящих перед ним, нервно сглатывать. — Значит, груз задержали на таможне? — его голос, глубокий, бархатистый и обманчиво спокойный, разрезал тишину. Один из подчинённых открыл было рот, чтобы выдать очередную порцию оправданий, но в этот момент идиллию прервал звук, абсолютно чужеродный в этом логове хищника. Заиграла вёселая, раздражающе-попсовая мелодия. Чонгук даже не моргнул. Он небрежным жестом руки приказал замолчать, достал из внутреннего кармана пиджака телефон и, увидев имя на экране, тяжело вздохнул. — Да. — Чонгук — раздался из динамика звонкий, требовательный голос Джиу. — У меня катастрофа. Няня слегла с температурой, а у меня через двадцать минут совет директоров. Ты должен отвезти Минджи к репетитору. — Я похож на водителя жёлтого автобуса? — Чонгук откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. — У меня вообще-то… — он скользнул взглядом по побледневшим подчинённым, — важные переговоры. Отправь с ней своего водителя. — Мой водитель уехал за документами! И вообще, ты её дядя. Ребёнок жалуется, что совсем тебя не видит. К тому же, этот преподаватель очень строгий, он терпеть не может опозданий. Адрес я скинула. И Чонгук? — Что? — обречённо выдохнул он, понимая, что битва уже проиграна. — Только не иди туда с этим своим лицом. Не пугай интеллигентных людей. Звонок сбросился. Чонгук несколько секунд смотрел на погасший экран, затем перевёл взгляд на своих людей. — У вас есть время до завтрашнего утра, — тихо, но так, что мороз прошёл по коже, произнёс он. — А теперь пошли вон.

***

Через полчаса чёрный бронированный Maybach плавно затормозил у аккуратного, светлого здания в тихом районе Каннама. На пассажирском сидении четырнадцатилетняя Минджи недовольно дула губы, теребя лямку рюкзака. — Дядя, ну зачем ты пошёл со мной? — ныла девочка, пока Чонгук, раскрыв над ней огромный чёрный зонт, вёл её к крыльцу. — Я бы и сама дошла. — Твоя мать приказала мне передать тебя лично в руки этому… мистеру Совершенство, — усмехнулся Чонгук, поправляя воротник своего кашемирового пальто. — Хочу посмотреть на человека, из-за которого я сегодня работаю курьером. Наверное, какой-нибудь занудный старик в твидовом пиджаке, который заставит тебя читать Шекспира в оригинале. Они поднялись на второй этаж, где находились частные кабинеты. Минджи остановилась у двери из светлого дерева с табличкой «Ким Тэхён. Английский язык и литература» и робко постучала. — Входите, открыто, — донёсся из-за двери приглушённый, удивительно мягкий голос. Чонгук толкнул дверь, пропуская племянницу вперёд, и шагнул следом, готовясь нацепить на лицо свою дежурную, слегка снисходительную улыбку для «простых смертных». Но улыбка так и не появилась. Воздух в кабинете пах свежемолотым кофе, старыми книгами. Но не это заставило Чонгука замереть у порога, словно он налетел на невидимую стену. За рабочим столом, залитым мягким светом настольной лампы, сидел не старик в твиде. Там был парень. На вид ему было не больше двадцати семи. На нём был объёмный кардиган крупной вязки, из-под которого виднелся воротник белоснежной рубашки. Мягкие, слегка вьющиеся пепельно-русые волосы падали на глаза, а на носу уютно устроились очки в тонкой золотистой оправе. Когда дверь открылась, парень поднял голову, отрываясь от проверки чьей-то тетради. У него были невероятные, глубокие глаза, в которых, казалось, плескалась сама вечность. — Минджи, — голос Тэхёна был похож на тёплый плед в дождливый вечер. Он посмотрел на настенные часы. — Ты опоздала на семь минут. Мы же договаривались уважать время друг друга. — Простите, учитель Ким, — Минджи виновато опустила голову. — Просто мамин водитель уехал, и меня подвозил дядя… Тэхён перевёл взгляд на Чонгука. В его глазах не было ни страха, которые Чонгук привык видеть в людях. Только вежливый, спокойный интерес. Тэхён скользнул взглядом по его дорогому пальто, по влажным от дождя тёмным волосам, по широким плечам и остановился на лице. — Добрый вечер, — Тэхён грациозно поднялся из-за стола. — Вы, должно быть, дядя Минджи. Я Ким Тэхён. Чонгук впервые в жизни почувствовал, что ему нужно прочистить горло, прежде чем заговорить. Он медленно подошёл ближе, протягивая руку. — Чон Чонгук, — произнёс он, и его низкий голос эхом отразился от стен небольшого кабинета. Тэхён пожал его руку. Его ладонь была тёплой, с длинными, изящными пальцами, а хватка — на удивление уверенной. Чонгук почувствовал лёгкий разряд тока, прошивший его от кончиков пальцев до самого позвоночника. Он не спешил отпускать чужую руку, задерживая её в своей чуть дольше, чем позволяли рамки приличия. Тэхён вопросительно приподнял бровь, и Чонгук, опомнившись, плавно разжал пальцы. — Спасибо, что привезли её, господин Чон, — спокойно сказал Тэхён, поправляя очки изящным движением указательного пальца. — Но я бы попросил впредь следить за тем, чтобы Минджи приезжала вовремя. Английский язык требует дисциплины. Минджи за спиной Чонгука тихо пискнула, ожидая, что её страшный дядя сейчас разнесет здесь всё, ведь ему никто не смеет указывать. Но вместо этого Чонгук вдруг улыбнулся. Это была открытая, почти очарованная улыбка, от которой в уголках его глаз собрались морщинки. — Дисциплина — это важно, учитель Ким. Я абсолютно с вами согласен, — мягко, с лёгкой хрипотцой произнёс Чонгук, не отрывая взгляда от лица Тэхёна. — Скажите… а вы берёте взрослых учеников? Боюсь, мой английский в последнее время сильно хромает. Мне просто жизненно необходим… строгий репетитор. Тэхён посмотрел на стоящего перед ним мужчину и его взгляд стал чуточку строже, хотя в уголках губ затаилась лёгкая тень улыбки. — У меня очень плотный график, господин Чон. И я задаю много домашней работы. Взрослым людям обычно тяжело совмещать это со своей... работой. — Поверьте, — Чонгук сделал полшага вперёд, его голос понизился на октаву, обволакивая пространство, — ради ваших уроков, Ким Тэхён, я найду время на что угодно. Тэхён несколько секунд молча изучал лицо стоящего перед ним мужчины. В его практике бывали разные родители и опекуны: суетливые, требовательные, безразличные. Но Чон Чонгук не вписывался ни в одну из категорий. Он источал тяжёлую уверенность, которая обычно заставляет людей опускать глаза. Но Тэхён лишь спокойно поправил очки, не поддаваясь на магнетизм этого низкого, бархатного голоса. — Боюсь, моего энтузиазма не хватит на ваши амбиции, господин Чон, — ровным тоном ответил Тэхён, плавно возвращаясь к своему креслу. — Моя специализация — подготовка старшеклассников к поступлению в зарубежные вузы и академический английский. Сомневаюсь, что вам для бизнеса необходимо умение анализировать сонеты Шекспира или писать эссе о проблемах глобализации на время. Чонгук усмехнулся, и эта улыбка вновь преобразила его лицо, делая его обманчиво мягким. — Вы недооцениваете суровость современного бизнеса, учитель Ким. Иногда вовремя процитированный Шекспир может спасти многомиллионную сделку. — Звучит как сюжет для второсортного боевика, — парировал Тэхён с лёгкой, почти незаметной иронией. — В любом случае, моё расписание укомплектовано. У меня физически нет свободных окон. А теперь, если позволите, у нас с Минджи осталось всего пятьдесят минут от урока. Это было вежливое, но абсолютно недвусмысленное изгнание. Чонгук был только что выставлен за дверь репетитором в уютном кардигане. Вместо того чтобы разозлиться, Чонгук почувствовал, как внутри просыпается забытый азарт. — Хорошего вечера, учитель Ким, — Чонгук слегка поклонился, бросив на Тэхёна долгий, пронзительный взгляд, от которого у любого другого пошли бы мурашки. — Минджи, веди себя хорошо. Когда дверь за ним закрылась, Тэхён тихо выдохнул, чувствуя, как напряжение, о котором он даже не подозревал, покидает плечи. Воздух в кабинете, казалось, всё ещё хранил терпкий аромат дорогого парфюма. — Твой дядя... всегда такой? — осторожно спросил Тэхён, открывая учебник. Минджи нервно сглотнула и кивнула. — Мама говорит, что он невыносимый. Но вы ему, кажется, понравились! Обычно он просто смотрит так, что люди начинают извиняться, даже если ничего не сделали. Тэхён лишь покачал головой. — Page twenty-four, Minji. Read the first paragraph.

***

Два дня спустя Тэхён, закончив свой последний урок ровно в девять вечера, спустился на первый этаж здания. Там располагалась небольшая, но уютная кофейня, куда он традиционно заходил за чашкой ромашкового чая, чтобы снять напряжение. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе. Тэхён подошёл к стойке, но бариста, приветливая девушка по имени Джиа, вместо привычного вопроса лишь смущённо улыбнулась и указала взглядом в угол зала. — Ваш чай уже оплачен, господин Ким. Вон тем мужчиной. Тэхён обернулся. За столиком у окна, небрежно закинув ногу на ногу, сидел Чонгук. В свете тёплых ламп кофейни он выглядел менее официально, но оттого не менее опасно. Перед ним стояла чашка эспрессо, к которой он, судя по всему, даже не притронулся. Тэхён мысленно досчитал до трёх, забрал свой стаканчик с чаем и неспешно направился к столику. — Господин Чон, — Тэхён остановился напротив, не спеша садиться. — Надеюсь, вы не пытаетесь таким образом подкупить меня, чтобы я закрывал глаза на опоздания вашей племянницы? Чонгук тихо рассмеялся. Звук был искренним, глубоким и на удивление приятным. — Присаживайтесь, Тэхён. Могу я называть вас так вне стен вашего кабинета? — он плавным жестом указал на кресло напротив. — Обещаю, я не отниму у вас больше пяти минут. Тэхён поколебался секунду, но всё же опустился в кресло, обхватив горячий картонный стаканчик длинными пальцами. — Я вас слушаю. — Я навёл справки, — прямо начал Чонгук, откинувшись на спинку кресла. — Вы работаете с девяти утра до девяти вечера с перерывом на обед. Ваш последний ученик по вторникам и четвергам ушёл к другому преподавателю из-за переезда, что означает, что с восьми до девяти вечера в эти дни вы свободны. Тэхён удивленно приподнял брови. Его спокойствие дало крошечную трещину. — Вы проверяли моё расписание? Господин Чон, это граничит со сталкингом. — Это граничит с целеустремлённостью, — Чонгук чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол. Его глаза, тёмные и блестящие, смотрели прямо в душу. — Я деловой человек, Тэхён. Я вижу то, что мне нужно, и я это получаю. Мне нужен английский. И мне нужен именно такой преподаватель, как вы — тот, кто не будет заглядывать мне в рот и соглашаться с каждой ошибкой просто из вежливости или страха. — Страха? — Тэхён слегка склонил голову набок. — Почему я должен вас бояться? Губы Чонгука дрогнули в полуулыбке. Если бы этот очаровательный, проницательный парень только знал. — У меня... специфическая репутация в деловых кругах, — уклончиво ответил Чонгук. — Люди склонны лебезить передо мной. Это раздражает. В изучении языка мне нужна жёсткая дисциплина. Я предлагаю вам тройную ставку за эти два часа в неделю. И любые условия, которые вы назовёте. Тэхён сделал глоток чая, внимательно изучая мужчину напротив. Чонгук был привыкшим к власти, к безоговорочному подчинению, и то, с каким упорством он добивался этих уроков, говорило либо о его невероятном упрямстве, либо о том, что он просто не умел слышать слово «нет». — Дело не в деньгах, господин Чон, — наконец произнёс Тэхён, ставя стаканчик на стол. — Моё время — мой самый ценный ресурс. Я готовлю детей к будущему. Заниматься с взрослым мужчиной, которому просто захотелось подтянуть язык для статуса — это не то, на что я хочу тратить свои свободные вечера. — Я не просто «взрослый мужчина», Тэхён, — голос Чонгука стал тише, почти интимным. — Я ваш будущий лучший ученик. Я могу быть очень усердным, если меня правильно... мотивировать. В его словах не было откровенного флирта, но тон, которым они были сказаны, заставил сердце Тэхёна пропустить удар. Впрочем, внешне он остался абсолютно невозмутим. — Моя единственная мотивация для учеников — это хорошая оценка и знания, — холодно отрезал Тэхён. — Никаких поблажек. Никаких отмен занятий из-за «важных переговоров». И огромный объём домашней работы. Я предупреждал, что я строгий? — Я обожаю строгость, — глаза Чонгука хитро блеснули. Тэхён тяжело вздохнул, понимая, что этот человек от него просто так не отстанет. К тому же, окно в расписании действительно было, а наглость и прямолинейность Чонгука вызывали странное, противоречивое уважение. — Хорошо, — Тэхён выпрямил спину, принимая свой самый профессиональный вид. — Один месяц. Это будет испытательный срок. Мы занимаемся по вторникам и четвергам с восьми вечера. Оплата по моему стандартному тарифу, мне не нужны ваши подачки в виде тройных ставок. Чонгук победно улыбнулся, собираясь что-то сказать, но Тэхён поднял указательный палец, прерывая его. — Но есть одно условие. Как только вы не выполняете домашнее задание или приходите неподготовленным — мы немедленно расторгаем договор. Без вторых шансов, предупреждений и права на апелляцию. Вы согласны? Чонгук посмотрел на тонкий, изящный палец Тэхёна, затем перевёл взгляд на его лицо — серьёзное, непреклонное, и такое дьявольски красивое в этом мягком свете кофейни. Он протянул через стол свою горячую ладонь. — Согласен, учитель Ким. Обязуюсь выполнять все ваши задания в срок. Я буду вашим самым послушным учеником. Тэхён пожал его руку, вновь чувствуя тот самый необъяснимый разряд тока, пробежавший по коже. — Посмотрим, господин Чон. Посмотрим.

***

Вторник подкрался незаметно, принеся с собой странное, тягучее чувство предвкушения, в котором Тэхён ни за что бы себе не признался. На часах было 19:56. Тэхён методично стирал с маркерной доски схемы временных форм, оставшиеся после предыдущего ученика. Он был абсолютно спокоен. По крайней мере, он так думал, пока не поймал себя на том, что уже третий раз поправляет и без того идеально лежащие на столе стопки распечаток и проверяет, ровно ли стоят карандаши в стакане. Ровно в 19:59 в дверь кабинета постучали. Два коротких, уверенных удара. — Входите, — ровным голосом произнёс Тэхён, садясь за свой стол и складывая руки в замок. Дверь открылась, и небольшое пространство кабинета мгновенно заполнилось парфюмом Чонгука. Сегодня на нём была черная шёлковая рубашка, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты, обнажая ключицы, а рукава закатаны до локтей. Тэхён не мог не заметить плотную вязь чёрных татуировок, покрывающих правое предплечье мужчины и исчезающих где-то под тканью рубашки. В одной руке Чонгук держал кожаную папку, в другой — два крафтовых стаканчика из дорогой кофейни, откуда доносился одуряющий аромат карамели и горького шоколада. — Добрый вечер, учитель Ким, — Чонгук закрыл за собой дверь и, лучезарно улыбнувшись, поставил один из стаканчиков на край стола Тэхёна. — Латте с солёной карамелью. Я подумал, что после долгого рабочего дня вам не помешает немного сахара. Тэхён посмотрел на стаканчик, затем перевёл невозмутимый взгляд на сияющего Чонгука. — Good evening, Mr. Jeon, — произнёс Тэхён на идеальном, сдержанном английском с лёгким британским акцентом. — Thank you for the coffee. However, in this room, we speak English only. Take a seat, please. Улыбка Чонгука стала чуть более хищной. Он бросил свою папку на соседний стул и вальяжно опустился в кресло напротив Тэхёна, закинув ногу на ногу. Ему в этом маленьком ученическом кресле было явно тесно, его плечи казались ещё шире, а поза — слишком расслабленной для ученика. — Okay, teacher, — низко, с хрипотцой ответил Чонгук. Его акцент был грубоватым, но произношение оказалось на удивление сносным. — I am ready. — Отлично, — Тэхён позволил себе вернуться на корейский, чтобы обозначить правила. — Для начала мне нужно понять ваш уровень. Я подготовил диагностический тест. Грамматика, чтение и небольшое эссе на свободную тему. У вас сорок пять минут. Тэхён пододвинул к нему несколько листов, исписанных плотным шрифтом, и положил рядом чёрную гелевую ручку. Чонгук посмотрел на листы, вздохнул, взял ручку и, чуть наклонившись к столу, принялся читать. Тэхён открыл свой ноутбук, делая вид, что проверяет почту. На самом деле он исподтишка наблюдал за своим новым, весьма нестандартным подопечным. Вблизи Чонгук казался ещё более подавляющим. У него были резкие черты лица, тонкий шрам на левой щеке, и пронзительные тёмные глаза. Сейчас, когда он хмурился, вчитываясь в английский текст, он выглядел почти... мило? Прошло пятнадцать минут. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги и тихим тиканьем настенных часов. Тэхён поднял взгляд от экрана и замер. Чонгук не смотрел в тест. Он сидел, подперев подбородок рукой, покрытой татуировками, и в открытую, не моргая, разглядывал Тэхёна. На губах играла полуулыбка. — Господин Чон, — холодным, отрезвляющим тоном произнёс Тэхён, поправив очки. — Моё лицо не содержит ответов на вопросы теста по временам группы Perfect. Чонгук даже не подумал смутиться. Он чуть склонил голову набок. — Я просто пытался вспомнить, как по-английски будет «очаровательный». Beautiful звучит слишком банально, вам не кажется? — Fascinating. Captivating. Charming, — не задумываясь, выдал синонимы Тэхён, глядя на него поверх очков. — А ещё есть слово Distracted — рассеянный. И Failed — проваливший. Если вы не закончите тест через двадцать минут, я буду вынужден оценить вашу работу нулём баллов. — Вы жестоки, учитель Ким. — Я профессионал, господин Чон. Глаза в лист. Чонгук тихо рассмеялся, но послушно уткнулся в бумаги. Когда время вышло, Тэхён забрал исписанные листы. Пока он красной ручкой пробегался по ответам, брови его ползли всё выше и выше. — Это... интересно, — наконец резюмировал Тэхён, откладывая ручку. — Насколько всё плохо? Могу я рассчитывать на пощаду? — Чонгук отпил свой кофе, внимательно следя за реакцией репетитора. — Ваша грамматика — это поле боя, на котором логика потерпела сокрушительное поражение, — честно ответил Тэхён. — Вы путаете Present Simple и Present Continuous так, будто они ваши личные враги. Но ваш словарный запас... весьма специфичен. Тэхён развернул лист с эссе, где темой было «Мои планы на будущее». — Вы пишете: «In the future, I plan to eliminate my competitors and establish a monopoly through hostile takeovers and aggressive negotiations». Тэхён поднял на Чонгука долгий, нечитаемый взгляд. — Вы кто, господин Чон? Злодей из фильмов о Джеймсе Бонде? Обычно люди пишут про расширение рынка, поиск партнёров, инвестиции. Вы используете слова eliminate и hostile. Чонгук на секунду напрягся. Но он быстро взял себя в руки и мягко рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Я занимаюсь слиянием и поглощением компаний, Тэхён. Это бизнес. Если ты не ешь, едят тебя. Профессиональная деформация, полагаю. Я звучу слишком пугающе? — Вы звучите как человек, которому срочно нужно выучить разницу между «устранить конкурента» и «обойти конкурента на рынке», пока вас не арестовал Интерпол за плохой английский, — невозмутимо парировал Тэхён, делая пометки в своей тетради красной ручкой. — Мы начнём с самых азов. Будем ломать ваши привычки говорить короткими, рублеными фразами-приказами и учиться вежливости. — Вежливости? — Чонгук подался вперёд, опираясь локтями о стол Тэхёна, вторгаясь в его личное пространство. Аромат его парфюма смешался с запахом кофе. — То есть, вы будете учить меня быть... хорошим мальчиком? Воздух в кабинете внезапно стал густым. Чонгук смотрел прямо в глаза, его голос понизился до бархатного шёпота, пробирающего до мурашек. Любой другой на месте Тэхёна уже залился бы краской или начал заикаться. Но Тэхён лишь спокойно взял красную ручку и, не отрывая взгляда от тёмных глаз Чонгука, прижал её колпачок к кончику его носа, заставляя мужчину слегка отстраниться. — Я буду учить вас не позориться на международных встречах, господин Чон, — ровно ответил Тэхён, убирая ручку. — А теперь запишите ваше домашнее задание. Он достал из ящика стола внушительную папку и положил перед ним. — Здесь упражнения на грамматику с первого по пятнадцатый юнит. Перевод текста на странице сорок два. И выучить наизусть тридцать новых слов из списка. Я проверю каждое. Ошибётесь — будете переписывать. Чонгук недоверчиво посмотрел на толстую стопку распечаток. Он, человек, чьи дела решали десятки подчинённых, должен был сидеть с карандашом и вставлять пропущенные буквы в словах? — Вы серьёзно? — хмыкнул он. — У меня нет времени писать прописи, как школьнику. Может, мы просто попрактикуем разговорную речь? — Господин Чон, — голос Тэхёна стал мягким, но в нём зазвенела сталь. — Вы помните наш уговор? Как только вы не выполняете домашнее задание — наши занятия прекращаются. У вас есть время до вечера четверга. Чонгук посмотрел в непреклонные глаза напротив. В них не было ни капли заигрывания, только профессиональная строгость и абсолютная уверенность в себе. И это заводило Чонгука больше, чем любая покорность. Мужчина медленно поднялся, забрал со стола папку с домашним заданием и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. — Вы безжалостны, Ким Тэхён. Но вызов принят. — Good night, Mr. Jeon, — невозмутимо ответил Тэхён, открывая свой ежедневник. — See you on Thursday. — До четверга, учитель, — усмехнулся Чонгук и, развернувшись, покинул кабинет.

***

Среда, три часа ночи. Заброшенный склад на окраине Инчхона гудел от приглушённых голосов и лязга металла. В центре тускло освещённого помещения, привязанный к стулу, дрожал человек, перехвативший партию оружия, предназначавшуюся Чону. В пяти метрах от него, устроившись на пыльных деревянных ящиках, сидел Чонгук. На нём было длинное чёрное пальто, скрывающее кобуру, а в руках он держал... стопку аккуратно скреплённых листов А4. Он хмурился, освещая текст экраном смартфона, и тихо, но отчётливо ругался сквозь зубы. — Босс? — к нему неслышно подошёл Джону — его правая рука. Он вытирал платком сбитые костяшки пальцев, бросая недоуменные взгляды на бумаги в руках начальника. — Этот парень готов говорить. Вы будете задавать вопросы? Чонгук не отрывал взгляда от листов. Его челюсть напряглась. — Скажи мне. Какая, мать твою, разница между «have been doing» и «had been doing»? Джону моргнул. Он посмотрел на избитого предателя, потом снова на своего босса, чьё лицо выражало сейчас большую свирепость, чем во время перестрелок. — Эм... Одно в настоящем, другое в прошлом? — неуверенно предположил. — Господин Чон, вы... делаете домашку? — Я пытаюсь не упасть в грязь лицом перед одним очень принципиальным человеком с ангельской внешностью и характером диктатора, — процедил Чонгук, агрессивно вписывая ручкой ответ в пропуск. Пленник на стуле жалобно застонал. — Заткните его кто-нибудь! Я не могу сосредоточиться.

***

Четверг, 19:58. Тэхён сидел за своим столом, проверяя эссе Минджи, но мысли его то и дело возвращались к предстоящему часу. Он не ждал, что Чонгук действительно появится. Такие люди, как он — привыкшие получать всё по щелчку пальцев — редко утруждают себя рутиной и быстро теряют интерес к игрушкам, которые не даются в руки сразу. Скорее всего, он пришлёт своего секретаря с чеком за отмену занятия. Ровно в 20:00 ручка двери повернулась. Чонгук вошёл в кабинет, и Тэхён сразу заметил перемены. Если во вторник мужчина лучился игривой энергией, то сейчас он выглядел... измотанным. Тёмные волосы были растрёпаны, словно он то и дело зарывался в них пальцами, галстук ослаблен и безжалостно сдвинут набок, а под пронзительными глазами залегли заметные тени. От него едва уловимо пахло крепким табаком, ночным холодом и горьким кофе. — Good evening, Mr. Kim, — хрипло произнёс Чонгук. Он бросил на стол знакомую пластиковую папку с заданиями. Тэхён кивнул, сохраняя профессионально-непроницаемое выражение лица, хотя внутри что-то предательски дрогнуло от вида этого уставшего, но всё ещё невероятно красивого мужчины. — Good evening, Mr. Jeon. Посмотрим, как вы справились, — Тэхён притянул папку к себе и открыл её. Его брови медленно поползли вверх. Первые пять страниц были заполнены агрессивным, размашистым почерком Чонгука. Ошибок было море, но было видно, что он хотя бы пытался вникнуть в суть. А вот дальше... Дальше зияла пугающая пустота. Текст на странице сорок два остался нетронутым, а список из тридцати слов сиротливо лежал в самом конце без единой пометки. Тэхён закрыл папку и скрестил руки на груди. Тишина в кабинете стала осязаемой. Чонгук потёр переносицу и поднял на репетитора взгляд, полный показного раскаяния, за которым, впрочем, скрывалась настоящая усталость. — Всю ночь работал, не смог подготовиться, — произнёс Чонгук, и его низкий голос зазвучал виновато, пробираясь под кожу. Тэхён не повёлся. Он выпрямил спину, и его взгляд стал холодным. — Вам нет оправдания, — отрезал Тэхён. Его голос был тихим, но хлёстким. — Мы обсуждали это во вторник. В моём кабинете нет слова «не смог», есть только «не захотел». Вы взрослый человек, господин Чон. Если вы берёте на себя обязательства, вы должны их выполнять, иначе вы просто тратите моё время. Чонгук чуть подался вперёд. В этот раз он не пытался флиртовать или давить авторитетом. Он смотрел на Тэхёна снизу вверх из-под тёмной челки, и этот взгляд — почти уязвимый — выбивал из колеи сильнее любой агрессии. — Простите бессовестного ученика, — мягко произнёс мужчина, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — У меня действительно возникли... непредвиденные проблемы в бизнесе, которые требовали моего личного присутствия. Обязуюсь всё сделать к завтрашнему вечеру. Пришлю вам сканы на почту. Тэхён прищурился, изо всех сил стараясь игнорировать то, как этот низкий тембр резонирует где-то внизу живота. — Вы во вторник тоже много чего говорили, господин Чон, — парировал Тэхён, непреклонно глядя в тёмные глаза напротив. — Вы обещали быть моим самым усердным учеником. А в итоге принесли мне пять страниц испорченной грамматики и пустой перевод. Уговор есть уговор. Наши занятия... — Тэхён, — Чонгук вдруг перебил его. Он протянул руку через стол и накрыл тонкие пальцы Тэхёна своей большой, горячей ладонью. Тэхён вздрогнул от неожиданности, но руку не отдёрнул, словно прикованный к месту жаром чужой кожи. — Не выгоняйте меня, — голос Чонгука упал до хриплого шёпота. В нём не было ни капли насмешки. Только странная, почти отчаянная искренность. — Мой мир за пределами этой двери — это сплошной хаос. Здесь тихо. И здесь есть вы, отчитывающий меня за невыученные глаголы так, будто это самое важное преступление в мире. Дайте мне шанс всё исправить. Прямо сейчас. Сердце Тэхёна пустилось вскачь, отбивая бешеный ритм о рёбра. Он смотрел на эту огромную, татуированную руку, накрывающую его собственную, на сбитые костяшки пальцев Чонгука, на его измученное, но завораживающее лицо. Вся рациональность Тэхёна, его годами выстраиваемая броня профессионализма трещала по швам под напором этой разрушительной харизмы. Он медленно, с достоинством высвободил свою руку из захвата Чонгука. Отнял ровно настолько медленно, чтобы это не выглядело как бегство. — Вы переходите границы, господин Чон, — голос Тэхёна был тише обычного, но он ни разу не запнулся. Он открыл папку, достал чистый лист бумаги и подвинул его к Чонгуку, вместе с чёрной ручкой. — Я не собираюсь нянчиться с вами. Но я ценю честность. Раз уж вы здесь, мы не будем тратить оплаченный час на пререкания. Тэхён достал из ящика секундомер. — У вас есть сорок минут. Вы будете переводить текст на странице сорок два здесь и сейчас, под моим присмотром. За каждую ошибку — десять дополнительных предложений на дом. Если вы снова попытаетесь использовать слова вроде «eliminate» применительно к конкурентам — мы расстанемся навсегда. Я ясно выражаюсь? Губы Чонгука растянулись в широкой, искренней улыбке. Глаза вновь заблестели опасным азартом. Он забрал ручку, случайно — или намеренно — мазнув пальцами по коже Тэхёна. — Кристально ясно, учитель Ким. Чонгук склонился над столом, начав вчитываться в текст. Тэхён наблюдал за тем, как хмурятся его брови, как напрягается челюсть, и чувствовал, как внутри него расцветает пугающее, но до одури приятное тепло.

***

Прошло почти две недели с того дня. Для Тэхёна эти две недели превратились в изощренную пытку. Чонгук оказался пугающе прилежным учеником. Он больше не приходил с невыполненным домашним заданием, хотя синяки под его глазами иногда красноречиво говорили о том, чего ему стоила эта пунктуальность. Но проблема заключалась не в учёбе. Проблема заключалась в самом Чонгуке. Он заполнял собой всё пространство. Маленький уютный кабинет Тэхёна, казалось, сжимался каждый раз, когда этот мужчина переступал порог. Чонгук больше не пытался откровенно флиртовать словами, как в первые дни. Он перешёл к куда более опасной тактике — тактике физического подавления и невидимого захвата. Вторник, 20:30. До конца занятия оставалось полчаса. За окном завывал ветер. В кабинете горел лишь мягкий свет настольной лампы, создавая интимный полумрак. Тэхён сидел за столом, проверяя диктант, а Чонгук расположился напротив. Сегодня мужчина снял свой неизменный пиджак, оставшись в чёрной водолазке, которая безжалостно подчёркивала каждый мускул на его груди и руках. — Вы снова пропустили артикль перед словом «company», господин Чон, — ровным, подчёркнуто-спокойным голосом произнёс Тэхён. Он потянулся за красной ручкой, лежащей на краю стола. В этот же момент Чонгук потянулся за своим ластиком. Их руки столкнулись. Это было мимолётное, почти невесомое прикосновение. Сухие, горячие пальцы Чонгука скользнули по тонкому запястью Тэхёна, задев пульсирующую венку. Разряд тока, уже ставший привычным, но оттого не менее болезненным, прошил руку репетитора до самого плеча. Тэхён мгновенно отдёрнул кисть, словно обжёгшись. Чонгук же даже не дрогнул. Он медленно забрал ластик, поднял взгляд своих непроглядно-тёмных глаз на Тэхёна и мягко, почти извиняюще улыбнулся. — Прошу прощения, учитель Ким. Я такой неловкий сегодня. Неловкий. Тэхён прекрасно знал, что ни одно его движение не было случайным. — Ничего страшного, — голос Тэхёна прозвучал чуть более сухо, чем он планировал. Он взял ручку и аккуратно исправил ошибку. — Переходим к практике речи. Тема — деловые переговоры. Я называю слово, вы составляете с ним предложение. Чем сложнее конструкция, тем лучше. Чонгук откинулся на спинку кресла. Он раздвинул ноги чуть шире, и его колено под столом вплотную приблизилось к ноге Тэхёна. Еще пара сантиметров — и они бы соприкоснулись. От мужчины исходил такой жар, что Тэхён чувствовал его даже через плотную ткань своих брюк. — Я готов, — бархатисто отозвался Чонгук, не отрывая взгляда от лица напротив. — Слово Persuasion – убеждение. Чонгук на секунду задумался, чуть склонив голову. Свет лампы блеснул в его глазах опасным огоньком. — In business, persuasion is not about talking loud. It is about pushing the right buttons until the other side surrenders, — произнёс он своим низким, обволакивающим голосом. Тэхён сглотнул. Воздух в кабинете внезапно стал слишком густым. Чонгук произнёс слово «surrenders» (сдастся) так, будто лично пробовал его на вкус. — Грамматически... верно, — Тэхён заставил себя смотреть прямо в эти бездонные глаза, отказываясь показывать слабость. — Но фонетика хромает. Вы проглатываете звук [r] в конце. — Да? — Чонгук вдруг подался вперёд. Он положил локти на стол Тэхёна, вторгаясь в его личное пространство. Между их лицами осталось не больше полуметра. — Покажите мне, как правильно, учитель. Тэхён замер. Его сердце ударилось о рёбра с такой силой, что, казалось, звук разнёсся по всей комнате. Чонгук смотрел на него снизу вверх, его лицо было пугающе близко. Тэхён видел крошечную родинку под его нижней губой, видел, как медленно вздымается его грудь при дыхании. — Смотрите на мою артикуляцию, — голос Тэхёна дрогнул на долю секунды, но он быстро взял себя в руки. Ему потребовалась вся его профессиональная выдержка, чтобы не отодвинуться назад. — Sur-ren-der. Язык не касается нёба. Взгляд Чонгука медленно, словно патока, сполз с глаз Тэхёна на его губы. Мужчина неотрывно следил за тем, как они двигаются, выговаривая иностранное слово. Это было настолько откровенно, настолько интимно, что Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар. — Surrender, — эхом повторил Чонгук, понизив голос до гипнотического шёпота. Его глаза снова поднялись к глазами Тэхёна. — Так лучше? — Да, — выдохнул Тэхён. — Так... намного лучше. Чонгук не отодвинулся. Наоборот, он чуть сместил ногу под столом, и теперь его колено ощутимо прижалось к бедру Тэхёна. Это было твёрдое, уверенное давление. Тэхён должен был отодвинуться. Должен был сделать замечание. Но его тело словно парализовало. Тепло, исходящее от бедра Чонгука, жгло сквозь одежду, посылая предательские мурашки вниз по позвоночнику. — Следующее слово, — голос Тэхёна прозвучал как-то надломлено, и он откашлялся, пытаясь вернуть себе спасительную строгость. — Temptation. Искушение. Губы Чонгука растянулись в медленной, дьявольски-очаровательной улыбке, от которой в уголках глаз собрались морщинки. Он не убрал колено. Он продолжал давить, словно проверяя, насколько далеко сможет зайти, прежде чем броня репетитора треснет окончательно. — Resisting temptation... — медленно начал Чонгук, его голос вибрировал, проникая прямо в кровь. — ...is the hardest part of my week, Mr. Kim. Тишина обрушилась на них занавесом. Только шум дождя за окном да сбитое дыхание Тэхёна нарушали эту звенящую паузу. Тэхён смотрел на мужчину перед собой и понимал, что летит в пропасть. Он, человек строгих правил, выверенных планов и идеальной дисциплины, сидел в собственном кабинете, пригвождённый к стулу одним только взглядом и касанием колена мужчины в костюме. И самое страшное — ему не хотелось, чтобы это заканчивалось. Ему хотелось узнать, что будет, если он перестанет сопротивляться. Чонгук, словно прочитав эти мысли в расширенных зрачках Тэхёна, медленно поднял руку со стола. Его длинные пальцы, украшенные массивными серебряными перстнями, в миллиметре от кожи скользнули вдоль руки Тэхёна, лежащей на столе. Он не касался его, но Тэхён чувствовал этот фантомный след каждой клеточкой тела. Пальцы Чонгука остановились возле чашки с остывшим чаем, принадлежащей Тэхёну. Мужчина легко провёл указательным пальцем по краю фарфора — ровно там, где пару минут назад касались губы репетитора. Глаза Тэхёна потемнели. Он стиснул зубы так крепко, что заболели желваки. Это была игра на грани фола. Чонгук дразнил его, провоцировал, загонял в угол, заставляя терять профессиональное лицо. Тэхён резко, прерывисто вдохнул и сдвинул стул назад, разрывая контакт под столом. Скрип ножек по ламинату прозвучал как выстрел. — Ваш английский прогрессирует, господин Чон, — Тэхён встал, обошёл стол и подошёл к окну, обхватив себя руками за плечи. Ему нужно было расстояние. Ему нужен был холодный воздух, идущий от стекла, чтобы остудить горящие щёки. — Но вам нужно работать над метафорами. Они слишком... двусмысленны для деловой среды. Чонгук тихо, искренне рассмеялся. Он развернулся в кресле, с нескрываемым удовольствием наблюдая за прямой, напряжённой спиной Тэхёна. — Я запомню, учитель, — мягко произнёс Чонгук, глядя на профиль Тэхёна, отражающийся в тёмном стекле окна. — Никаких двусмысленностей. Только прямолинейность. В этот момент на столе Тэхёна резко зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Мама». Наваждение спало. Тэхён моргнул, возвращаясь в реальный мир, и бросил быстрый взгляд на часы. 21:00. Урок окончен. Чонгук неспешно поднялся, расправляя плечи. Он собрал свои распечатки со стола, никуда не торопясь. — Ваше домашнее задание на следующий раз — аудирование. Ссылка у вас на почте, — отчеканил Тэхён, все ещё не подходя к столу, пока Чонгук стоял рядом с ним. — Вы сегодня не задали мне выучить новые слова, — лукаво заметил Чонгук, надевая пальто и поправляя воротник. — Я думаю, на сегодня с вас достаточно новых слов, господин Чон. Особенно тех, что касаются... искушений, — парировал Тэхён, вскинув подбородок. В его глазах снова появилась знакомая сталь, но румянец на щеках выдавал его с головой. Чонгук подошёл к двери, положил руку на ручку и обернулся. Его взгляд стал неожиданно тёплым. — Спокойной ночи, Тэхён, — произнёс он мягко и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор. Тэхён остался один в кабинете. Он прикрыл глаза, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, и тяжело, прерывисто выдохнул.

***

Спустя два занятия хрупкий баланс, который Тэхён изо всех сил пытался удерживать, рухнул окончательно. Стрелка настенных часов неумолимо приближалась к отметке 20:45. За окном бушевала первая декабрьская метель, занося улицы Сеула белым снегом, а в кабинете Тэхёна царила ледяная тишина. Чонгук опаздывал. Снова. На прошлом занятии он задержался на двадцать минут, клятвенно уверяя, что это была разовая форс-мажорная ситуация, которая больше никогда не повторится. Тэхён тогда поверил — или, скорее, заставил себя поверить, загипнотизированный искренностью в этих непроглядно-тёмных глазах. Но сейчас, глядя на пустующее кресло напротив, Тэхён чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с горьким разочарованием. Он закрыл учебник, с тихим стуком положил ручку на стол и потянулся к своему портфелю. С него хватит. В 20:48 дверь кабинета резко распахнулась. Чонгук вошёл внутрь вместе с порывом холодного воздуха. На его пальто таяли снежинки, волосы были растрёпаны ветром, а дыхание сбилось, словно он бежал по лестнице. — Тэхён, простите, — с порога начал он, даже не пытаясь снять верхнюю одежду. Его глубокий голос заполнил тишину комнаты. — На трассе произошла крупная авария, город встал в мёртвую пробку, мне пришлось оставить машину и... — Урок окончен, господин Чон, — ровно, не поднимая на него глаз, произнёс Тэхён. Чонгук замер на полпути к своему креслу. Тэхён методично складывал стопки распечаток в кожаную папку. Его лицо было бледным, а движения — подчёркнуто резкими и механическими. — Тэхён, у нас есть ещё двенадцать минут, — Чонгук быстро преодолел разделяющее их расстояние. Он подошёл вплотную к столу и накрыл своей, холодной с мороза ладонью руку Тэхёна, останавливая его движение. — Я готов ответить словарь. Я всё выучил, клянусь. Тэхён уставился на чужую руку поверх своей. Сердце предательски дрогнуло от этого контраста температур, но он подавил в себе эту слабость. Он медленно, с достоинством высвободил свои пальцы. — В этом нет никакого смысла, — произнёс Тэхён, продолжая собирать вещи. Его голос звучал поразительно спокойно. — Вы снова нарушили наш уговор. Я не собираюсь проверять ваш словарь за десять минут до конца оплаченного времени. — Учитель Ким... — голос Чонгука стал мягче, он попытался заглянуть ему в глаза. — Думаю, нам стоит прекратить эти занятия, — вдруг произнёс Тэхён, и его голос дрогнул, став чуть более резким. Он наконец поднял взгляд на Чонгука — в глазах репетитора плескалась усталость и решимость. — У нас ничего не получится. Вы не цените моё время, а я не могу работать в таких условиях. Я переведу остаток суммы за этот месяц вашему секретарю. Прощайте, господин Чон. Он потянулся за своим ноутбуком, собираясь застегнуть портфель, но так и не смог этого сделать. Чонгук шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними до нуля. Он буквально впечатал Тэхёна бёдрами в край письменного стола, а его руки с глухим стуком опустились на столешницу по обе стороны от тела репетитора. Тэхён оказался в ловушке. Он судорожно вдохнул, спиной чувствуя холодный край стола, а грудью — исходящий от Чонгука жар, смешанный с запахом мороза и дорогого табака. — Вы слишком категоричны к своему нерадивому ученику, учитель Ким, — низко произнёс Чонгук. В его тоне звучала притворная, издевательская покорность, но глаза горели тёмным огнём. Он навис над Тэхёном, всем своим телом подавляя волю к сопротивлению. — Отойдите от меня немедленно, — выдохнул Тэхён. Он уперся ладонями в твёрдую грудь Чонгука сквозь распахнутое пальто, пытаясь оттолкнуть его от себя. Это было равносильно попытке сдвинуть с места бетонную стену. — А если я скажу, что не хочу отходить? — прошептал Чонгук, склоняясь так низко, что его губы почти касались щеки Тэхёна. — Господин Чон, я ска... Остаток фразы потонул в поцелуе. Чонгук впился в губы Тэхёна так, словно умирал от жажды, а Тэхён был его единственным спасением. В первую секунду Тэхён оцепенел. Его глаза распахнулись от шока, а руки сжались в кулаки на груди мужчины, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его. Он замычал, протестуя, но Чонгук лишь сильнее вдавил его в край стола. Одна рука Чона зарылась в пепельно-русые волосы Тэхёна на затылке, фиксируя его голову, не давая отстраниться, а вторая легла на поясницу, прижимая ближе. Поцелуй был разрушающим все границы. Чонгук смял чужие губы, вынуждая приоткрыть рот, и Тэхён сдался. Его колени предательски подогнулись. Если бы не стол позади и крепкие руки Чонгука, он бы просто осел на пол. Протест в голове Тэхёна разбился вдребезги, затопленный горячей, пульсирующей волной удовольствия. Кулаки, упиравшиеся в грудь Чонгука, разжались, и пальцы репетитора судорожно вцепились в лацканы его пальто, удерживаясь, как за спасательный круг. Почувствовав, что сопротивление сломлено, Чонгук оторвал Тэхёна от пола и одним плавным, сильным движением усадил его на край стола, прямо поверх разбросанных распечаток. Его руки скользнули под кардиган Тэхёна, сминая лёгкую ткань рубашки, собственнически сжимая его бока. Большие пальцы оглаживали рёбра, обжигая кожу даже сквозь хлопок. Тэхён тихо выдохнул в чужие губы, окончательно теряясь в ощущениях, отвечая на поцелуй неумело, но с такой же скрытой страстью. Это безумие длилось, казалось, целую вечность, пока мозг Тэхёна сквозь туман возбуждения не пронзила отрезвляющая мысль: Что он делает? Тэхён резко дёрнулся, отрываясь от губ Чонгука, и с силой упёрся руками в его плечи, отталкивая назад. Чонгук неохотно отстранился на полшага, но его руки остались лежать на талии Тэхёна. В кабинете раздавалось лишь загнанное дыхание обоих. Грудь Тэхёна ходила ходуном. Его очки слегка съехали набок, губы покраснели и припухли, а в глазах плескался абсолютный хаос. Он сидел на своём рабочем столе, растрёпанный, уязвимый, и смотрел на мужчину перед собой со смесью ужаса и невольного восхищения. А Чонгук... Чонгук стоял вплотную, тяжело дыша, но на его губах играла до одури самодовольная ухмылка. Тёмные глаза смотрели на Тэхёна с нескрываемым обожанием. Он медленно поднял руку и нежно заправил выбившуюся пепельную прядь за ухо Тэхёна. — Это... — голос Тэхёна дрожал, он сглотнул, пытаясь вернуть себе крупицы самообладания. — Это в корне неправильно, господин Чон. Вы перешли все допустимые границы. Вы мой ученик, а я... Чонгук не дал ему договорить. Его большой палец скользнул по подбородку Тэхёна, а затем мягко провёл по нижней губе репетитора, стирая влажный след от их поцелуя. Прикосновение было интимным до дрожи. — Мгм, абсолютно неправильно, — бархатным, хриплым шёпотом отозвался Чонгук, совершенно игнорируя формальный тон Тэхёна. Его глаза следили за собственным пальцем, ласкающим чужие губы. — Непростительно, учитель. Тэхён зажмурился, не в силах выносить этот взгляд. Он резко скинул чужие руки со своей талии, соскользнул со стола и отошёл на безопасное расстояние, поправляя съехавшие очки трясущимися руками. — Уйдите, — глухо, но твёрдо произнёс Тэхён, отвернувшись к окну. Его щёки пылали. — Немедленно покиньте кабинет. И если подобное... если вы ещё раз позволите себе нечто подобное, я клянусь, наших занятий больше не будет. Тишина за спиной длилась несколько долгих секунд. Затем раздался тихий, низкий смешок. В нём не было раскаяния — только уверенность. — Как скажете, господин Ким, — голос Чонгука звучал спокойно, но в нём сквозила усмешка. — Я вас услышал. Тэхён услышал шуршание пальто, звук отодвигаемого стула и, наконец, щелчок закрывающейся двери. Только когда шаги в коридоре затихли, Тэхён осел в своё кресло, закрыв лицо руками. Он угрожал ему отменой занятий, но глубоко внутри, под слоями стыда и профессиональной этики, он в ужасе осознавал одно: больше всего на свете он боялся, что Чонгук действительно больше не придёт.

***

Выходные для Тэхёна прошли как в густом, удушливом тумане. Он проверял тетради, пил свой любимый ромашковый чай, пытался читать, но каждая строчка текста неизбежно превращалась в воспоминание о жёстких, требовательных губах, сминающих его собственные. Фантомные прикосновения горячих рук к талии обжигали даже сквозь одежду. Тэхён злился на себя, тёр губы тыльной стороной ладони, но не мог стереть это воспоминание. Во вторник, без пяти восемь, Тэхён сидел за своим столом, прямой как струна. Он надел строгую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и свой самый холодный, непроницаемый взгляд. Если Чонгук придёт — а интуиция вопила, что этот мужчина не отступит, — Тэхён покажет ему, что тот инцидент был лишь досадной ошибкой, которая больше не имеет над ним власти. Ровно в 20:00 раздался знакомый, уверенный стук. Чонгук вошёл в кабинет. — Добрый вечер, учитель Ким, — бархатисто произнёс Чонгук. Его тон был безукоризненно вежливым, но уголки губ дергались в едва сдерживаемой усмешке. — Я ни на секунду не опоздал. Могу я войти? — Good evening, Mr. Jeon. Take a seat, — ровно ответил Тэхён, стараясь не смотреть на то, как плечи мужчины перекатываются под дорогой тканью пиджака, когда он снимает пальто. Чонгук сел в кресло напротив, вальяжно закинув ногу на ногу, и положил на стол свою папку. — Я выполнил всё домашнее задание, — отчитался он, не сводя с Тэхёна пронзительного взгляда. — И даже составил десять дополнительных предложений со сложными конструкциями, как вы и просили на прошлой неделе. Я был очень... прилежным мальчиком. Тэхён почувствовал, как от этой фразы предательски вспыхнули кончики ушей. Он молча притянул папку к себе и открыл её на странице с дополнительными предложениями. На втором предложении его идеальная выдержка дала трещину. 1. Although the teacher pretends to be strict, his lips are surprisingly soft. 2. I had been waiting for that kiss since the very first day I saw him in his oversized cardigan. 3. Denial is a dangerous game, especially when your pulse betrays you. Тэхён перестал дышать. Он уставился на аккуратные, выведенные красной ручкой английские буквы, чувствуя, как лицо заливает краска. Это была не просто наглость. Это было открытое, бесстыдное объявление войны. Он медленно поднял взгляд. Чонгук сидел, подперев подбородок рукой, и наблюдал за ним с таким откровенным, сытым удовольствием, что у Тэхёна пересохло во рту. — Что... это такое, господин Чон? — голос Тэхёна дрогнул, несмотря на все усилия. — Моя домашняя работа, — невинно отозвался, хлопнув ресницами. — Я использовал Present Simple для общеизвестных фактов, Past Perfect Continuous для описания длительного действия в прошлом и абстрактные существительные. Разве грамматически что-то неверно? Оцените мой труд, учитель. — Это возмутительно, — выдохнул Тэхён, хватая ручку. Он хотел перечеркнуть весь лист, но Чонгук вдруг плавно поднялся со своего места. Тэхён инстинктивно вжался в спинку кресла, помня свой ультиматум. «Если вы ещё раз позволите себе нечто подобное...» Но Чонгук не стал его целовать. Вместо этого он обошёл стол и встал прямо за спиной Тэхёна. Репетитор замер, чувствуя, как тело нависает над ним. Чонгук опёрся обеими руками о подлокотники кресла Тэхёна, запирая его в ловушку. Он не касался его тела — ни единым миллиметром, — но это ограничение свободы действовало на нервы сильнее любого захвата. — Вы сказали, что если я снова поцелую вас или прикоснусь без разрешения, то наши занятия прекратятся, — низкий, вибрирующий шёпот Чонгука раздался прямо над ухом Тэхёна. Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу на шее, заставив репетитора крупно вздрогнуть. — У меня отличная память, Тэхён. Я не нарушаю правил. — Отойдите, — хрипло выдавил Тэхён, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. — Не-а, — мягко, почти нежно протянул Чонгук. Он наклонился ещё ниже, так, что его губы оказались в миллиметре от мочки уха Тэхёна. Он попытался отодвинуться, но кресло было сплошным, а по бокам возвышались руки Чонгука. — Прочитай третье предложение вслух, — приказал Чонгук, и в его бархатном голосе зазвучали стальные, властные нотки, которым невозможно было сопротивляться. — Читай, Тэхён. Поставь мне оценку за произношение. — Я не буду этого делать, — упрямо мотнул головой Тэхён, зажмурившись. Чонгук тихо, довольно хмыкнул. Его профиль медленно скользнул вдоль виска Тэхёна. Он не целовал его, но кончик его носа дразняще, почти невесомо задел линию подбородка, спускаясь к шее. Тэхён рвано выдохнул, запрокидывая голову, сам того не желая открывая шею больше. Это было изощрённое, сладкое наказание. Чонгук дразнил его своей близостью, заставлял тело Тэхёна плавиться от желания, но при этом свято соблюдал правило «не прикасаться». Он доводил Тэхёна до грани, играя на его собственных запретах. — Читай, — снова прошептал Чонгук прямо в бьющуюся жилку на шее Тэхёна. — Или я решу, что ты боишься. Тэхён открыл затуманенные глаза и посмотрел на лист. Буквы плыли. Он сглотнул вязкую слюну и дрожащим, севшим голосом начал читать: — Denial is a dangerous game... especially when your pulse betrays you... — Идеальное произношение, — не сдвигаясь ни на дюйм. Его взгляд скользнул по раскрасневшемуся лицу репетитора, по его приоткрытым губам и часто вздымающейся груди. — А теперь переведи мне это, учитель. Я хочу убедиться, что правильно понял смысл. — Отрицание — опасная игра, — процедил Тэхён, собирая в кулак последние остатки воли. Он резко повернул голову, сталкиваясь носом к носу с Чонгуком. Их губы разделяло ничтожное расстояние. Глаза Тэхёна, обычно спокойные, сейчас метали молнии от смущения и злости на собственную слабость. — Особенно когда твой ученик — невыносимый, наглый манипулятор! Чонгук в ответ растянул губы в широкой, ослепительной улыбке, обнажая чуть ряд белых зубов. Эта улыбка была такой обезоруживающе-искренней, что вся злость Тэхёна разбилась о неё вдребезги. Мужчина плавно выпрямился, убирая руки с подлокотников, и позволил Тэхёну снова дышать. Он обошёл стол и вернулся в своё кресло, поправляя манжеты пиджака с таким видом, будто они только что обсуждали погоду. — Я принимаю ваше исправление, господин Ким, — с довольным вздохом произнёс Чонгук, откидываясь на спинку кресла. Его глаза продолжали пожирать Тэхёна. — Но предложение было составлено верно. Так что я заслужил свои десять баллов. А теперь... перейдём к аудированию? Тэхён сидел, пытаясь унять колотящееся сердце. Он смотрел на этого невероятного, невыносимого человека, который только что перевернул его мир с ног на голову, даже не коснувшись пальцем. Чонгук играл по его правилам, но умудрялся выигрывать всухую. И, глядя в эти смеющиеся тёмные глаза, Тэхён с ужасом и трепетом понял: он проиграл эту битву задолго до того, как она началась. — Открывайте учебник на странице шестьдесят, господин Чон, — ледяным тоном произнёс Тэхён, хотя его щёки всё ещё пылали огнём. — И если вы ошибётесь хоть в одном слове — будете писать диктант до глубокой ночи. — С удовольствием, учитель, — хмыкнул Чонгук, открывая книгу. — С огромным удовольствием.

***

Четверг начался с того, что Тэхён пролил кофе на любимую рубашку, а закончился совершенно внезапным, ломающим все планы заявлением. На часах было 20:40. Чонгук, который всё занятие вёл себя подозрительно тихо и сосредоточенно переводил текст, вдруг отложил ручку и бросил взгляд на свой тяжёлый Rolex. — Учитель Ким, — его низкий голос нарушил уютную тишину кабинета. — Боюсь, сегодня мне придётся покинуть вас на двадцать минут раньше. Неотложные дела требуют моего личного присутствия. Тэхён замер с поднятой красной ручкой. Внутри почему-то неприятно кольнуло. За этот месяц он привык, что Чонгук всегда выжимал из их занятий максимум, задерживаясь до последней секунды, чтобы лишний раз поймать взгляд Тэхёна или отпустить очередную двусмысленную шутку. И этот внезапный уход казался... неправильным. Но на лице репетитора не дрогнул ни один мускул. — Ваше право, господин Чон, — Тэхён невозмутимо закрыл свой ежедневник. — Но хочу напомнить, что оплата взимается за полный академический час, вне зависимости от ваших... дел. Чонгук усмехнулся, плавно поднимаясь с кресла. Он накинул своё пальто, окинув Тэхёна долгим взглядом. — О, поверьте, Тэхён, эти дела стоят каждой потраченной воны. До вторника. Когда за мужчиной закрылась дверь, Тэхён остался в звенящей пустоте. Двадцать свободных минут образовали неожиданную брешь в его идеально распланированном графике. Он бесцельно покрутил в руках телефон и вдруг вспомнил утреннее сообщение от Чимина — своего друга со времён университета. Чимин звал его поужинать, но Тэхён, сославшись на плотное расписание, отказал. Пальцы сами набрали короткое сообщение: «Мой последний ученик сбежал пораньше. Твоё предложение об ужине еще в силе?» Ответ прилетел через секунду: «Спрашиваешь! Я скину адрес. С тебя подробный рассказ о том, кто этот самоубийца, решивший прогулять урок самого Кима Тэхёна» Спустя сорок минут Тэхён сидел за столиком из тёмного дерева в итальянском ресторане в центре Каннама. Приглушённый свет хрустальных люстр, тихий джаз на фоне и бокал терпкого Мерло немного успокоили его расшатанные нервы. По крайней мере, до тех пор, пока Чимин не спросил о работе. — И ты представляешь, Чимин! — Тэхён, активно жестикулируя, возмущённо рассказывал другу о своём новом ученике, благоразумно умалчивая о поцелуе на столе. — Он просто невыносим! Он занимает собой всё пространство. Сидит, смотрит на меня так, будто я... я не знаю! А сегодня он вдруг заявляет: «Неотложные дела». Дела, как же… Тэхён осёкся на полуслове. Его взгляд, случайно скользнувший ко входу в ресторан, намертво прикипел к массивным стеклянным дверям. В зал вошёл Чонгук. Он выглядел сногсшибательно. Тёмный костюм сидел на нём как вторая кожа, волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а на губах играла вежливая улыбка. Но не это заставило сердце Тэхёна пропустить удар, а затем сорваться в бешеный галоп. Рядом с Чонгуком шла девушка. Высокая, стройная и в потрясающем платье изумрудного цвета, которое стоило больше, чем годовая аренда кабинета Тэхёна. Она легко, по-хозяйски держала Чонгука под руку и что-то щебетала ему, заглядывая в глаза с откровенным обожанием. Это был ужин с дочерью партнёров по бизнесу, необходимый для заключения сделки, но для Тэхёна картинка сложилась совершенно иначе. «Неотложные дела», — эхом пронеслось в голове Тэхёна. В этот момент Чонгук, оглядывая зал в поисках своего столика, пересёкся взглядом с Тэхёном. Он на секунду замер. В его глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось абсолютным, чистым восторгом. Он чуть склонил голову набок и издевательски-медленно толкнул язык за щёку, пряча широкую, довольную ухмылку. Он что-то тихо сказал своей спутнице, указав на столик у окна, и, пока девушка направлялась туда, Чонгук уверенным шагом направился прямо к Тэхёну. Тэхён почувствовал, как щёки обжигает румянец, а внутри поднимается колючая волна совершенно нерациональной злости. — Какая приятная встреча, учитель Ким, — бархатный голос Чонгука прозвучал над их столиком. Он остановился рядом, засунув одну руку в карман брюк. — Сеул оказался слишком тесным городом. Чимин, сидевший напротив, с интересом переводил взгляд с пугающе-красивого мужчины на своего друга, который вдруг побледнел и сжал ножку бокала так, что побелели костяшки. — И вам добрый вечер, господин Чон, — голос Тэхёна сочился таким ядом. На его губах расцвела идеально-фальшивая, натянутая улыбка. — Действительно, тесный. Теперь мне предельно ясно, какие именно... неотложные дела потребовали вашего ухода с урока. Чонгук уловил эту интонацию мгновенно. Его ноздри едва заметно дрогнули, а в глазах заплясали искры дикого веселья. Тэхён ревновал. Этот сдержанный, правильный парень сейчас буквально кипел от ревности, и для Чонгука это было слаще любого признания. — О, вы даже не представляете, насколько эти переговоры... деликатны, — протянул Чонгук, чуть наклоняясь к столу. Его взгляд скользнул по губам Тэхёна, а затем вернулся к глазам. — Некоторые контракты требуют особых, личных инвестиций моего времени. — Безусловно, — Тэхён вскинул подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Инвестируйте на здоровье. Главное, чтобы к вторнику у вас остались силы на домашнее задание. Желаю вам... крайне продуктивного вечера, господин Чон. Не смеем вас больше задерживать. Чонгук тихо, искренне рассмеялся. Этот смех был глубоким, грудным и заставил нескольких посетительниц за соседними столиками обернуться. — Спасибо за заботу, Тэхён, — бросил он и мазнул взглядом по онемевшему Чимину. — Приятного аппетита. Развернувшись, Чонгук неспешно направился к своему столику, где его уже ждала спутница. Он сел напротив неё, но сел так, чтобы видеть профиль Тэхёна. Как только Чонгук отошёл, Тэхён схватил свой бокал и залпом, словно это была вода в пустыне, выпил половину терпкого вина. Он с шумом поставил хрусталь на стол и начал быстро, рвано говорить, глядя на свою тарелку: — Ты видел это?! Нет, ты слышал?! Наглец! Беспринципный лжец! Я трачу на него своё личное время, распинаюсь перед ним со словарём, а он... «Деликатные переговоры»! Я... я точно откажусь от него! В этот раз абсолютно точно! Чимин, который всё это время сидел неестественно тихо, вдруг прикрыл рот ладонью, и его плечи затряслись от беззвучного смеха. — Чего ты смеёшься?! — возмутился Тэхён, сверкнув глазами. — Боже мой, Тэ... — Чимин, не выдержав, рассмеялся в голос, утирая выступившую слезинку. — Да ты же ревнуешь! — Что?! — Тэхён задохнулся от возмущения. Его щёки вспыхнули пунцовым цветом. — Я?! Ревную?! Эту гору мышц с полным отсутствием манер?! Да ни за что в жизни! Чимин, ты перепил вина! Я просто возмущён как педагог! Это неуважение к моему труду! — Конечно-конечно, как педагог, — Чимин ехидно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Именно поэтому ты уже третий раз за минуту косишься в сторону его столика, пытаясь прожечь дыру. — Я не кошусь! — выкрикнул Тэхён, тут же виновато озираясь по сторонам, и понизил голос до яростного шёпота. — Я просто... смотрю на архитектуру зала! Он нервно поправил воротник рубашки, но взгляд его, предательски не слушаясь голоса разума, снова метнулся к столику у окна. Чонгук сидел там, с бокалом виски в руке. Девушка что-то увлечённо ему рассказывала, трогая его за предплечье, но Чонгук смотрел не на неё. Поверх края своего бокала он смотрел прямо на Тэхёна. И его глаза, отражающие тёплый свет свечей, обещали репетитору, что следующий урок будет самым сложным в его жизни.

***

Во вторник Тэхён сидел за своим рабочим столом, нервно постукивая колпачком красной ручки по столешнице. На часах было 20:02. Дверь открылась без стука, и в кабинет вошёл Чонгук. На нём была простая чёрная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, и тёмные брюки. — Прошу прощения, учитель Ким, — произнёс Чонгук, закрывая за собой дверь. — Задержался на две минуты. Тэхён вздёрнул подбородок, поправляя очки. — Удивительно, что вы вообще вспомнили о занятии, господин Чон. Я полагал, ваши... личные встречи занимают куда больше времени, — колко бросил он, открывая учебник. — Садитесь. У нас много работы. Чонгук замер на долю секунды. Его брови слегка поползли вверх, а затем губы изогнулись в медленной, понимающей ухмылке. Он сел в кресло напротив, не сводя с Тэхёна искрящегося весельем взгляда. Тэхён ревновал. И делал это так очаровательно и неосознанно, что Чонгуку хотелось прямо сейчас сгрести его в охапку. Весь урок прошёл как на иголках. Тэхён, сам того не замечая, продолжал сыпать завуалированными шпильками. — Обратите внимание на правило согласования времён, — ледяным тоном чеканил Тэхён, подчёркивая строчки в учебнике. — В отличие от некоторых людей, английская грамматика не терпит двусмысленности и не меняет своих спутников каждый вечер. Здесь всё подчиняется строгим законам. Чонгук даже не смотрел в книгу. Он откинулся на спинку стула, вальяжно скрестив руки на груди. Его язык медленно, дразняще толкнулся в щёку изнутри. Он тихо, низко усмехнулся, наслаждаясь этим спектаклем. Каждое резкое слово Тэхёна, каждая гневная вспышка в его глазах заводили Чонгука всё сильнее. Когда стрелка часов приблизилась к девяти, терпение Тэхёна, измотанного этим немигающим взглядом, начало сдавать. Он лихорадочно перебирал свои записи, стараясь смотреть куда угодно, только не на мужчину напротив. — Мы закончили с аудированием, — быстро проговорил Тэхён, глядя в свои распечатки. От волнения его губы сохли, и он нервно облизнул их кончиком языка. — Не нужно ли вам сегодня поторопиться, господин Чон? Вдруг вас уже заждались в каком-нибудь ресторане у окна? Я могу отпустить вас пораньше, чтобы вы не заставляли ждать вашу... — Тэхён. Низкий, вибрирующий голос Чонгука разрезал воздух, заставив репетитора осечься. Тэхён упрямо не поднимал глаз, продолжая бессмысленно перекладывать листы бумаги и снова, совершенно машинально, облизнул пересохшие губы. — Если ты сейчас же не прекратишь облизывать свои губы, — тон Чонгука стал пугающе спокойным, — Я поцелую тебя. И сделаю это так, что ты будешь сопротивляться, но я всё равно заставлю тебя сдаться. Тэхён замер, словно поражённый током. Он медленно поднял взгляд на Чонгука. В глазах мужчины плескалась такая жажда, что у Тэхёна перехватило дыхание. В кабинете повисла звенящая, оглушительная тишина. И в этой тишине Тэхён, чей мозг в тот момент абсолютно отключился от стресса и шока, снова, абсолютно рефлекторно, провёл языком по нижней губе. Губы Чонгука растянулись предвкушающей улыбке. Тэхён моргнул, словно выныривая из транса, и его лицо мгновенно вспыхнуло от осознания собственной оплошности и возмущения. — Да как вы... Приберегите эти дешёвые угрозы для вашей спутницы! — резко бросил Тэхён, его голос дрожал от смеси злости и паники. Он снова опустил взгляд в стол. — Вы не имеете права... Он не договорил. Он даже не заметил, как Чонгук оказался рядом. Одним стремительным, бесшумным движением Чонгук преодолел расстояние между ними. Он схватил спинку рабочего кресла Тэхёна и резко развернул его к себе. Прежде чем Тэхён успел хотя бы вскрикнуть, Чонгук навис над ним, с глухим стуком уперев обе руки в стол по обе стороны от бёдер репетитора, намертво запирая его в ловушке. Тэхён в шоке распахнул глаза, вжимаясь в спинку кресла. Лицо Чонгука было в считанных сантиметрах. От него исходил невыносимый жар. — Облизнули... — хрипло, почти гипнотически прошептал Чонгук, глядя прямо на приоткрытые, дрожащие губы Тэхёна. Тэхён смотрел в эти чёрные, затягивающие как омут глаза, чувствуя, как вся его броня, все его принципы и обиды рассыпаются в пыль. Он сглотнул, сам того не понимая чуть заметно кивнул и эхом, на одном дыхании выдохнул: — Облизнул. Рука Чонгука взметнулась к лицу Тэхёна, пальцы подцепили дужки очков и небрежно отбросили их куда-то на стол. В ту же секунду он впился в губы Тэхёна поцелуем — жадным, властным, не оставляющим ни единого шанса на спасение. Чонгук целовал его требовательно, сминая губы, проникая языком так глубоко и горячо, что Тэхён тихо, отчаянно застонал прямо ему в рот. Обещанное сопротивление умерло, не успев родиться. Руки Тэхёна сами собой взметнулись вверх, пальцы судорожно зарылись в волосы мужчины, притягивая его ещё ближе, отвечая на поцелуй с такой же страстью. Чонгук рывком поднял Тэхёна с кресла, не разрывая поцелуя, и одним сильным движением усадил его на край рабочего стола. Распечатки, ручки и диагностические тесты с шелестом полетели на пол. Чонгук шагнул прямо между разведённых бёдер Тэхёна, вжимаясь в него всем своим твёрдым телом, но не стал торопиться. Он разорвал поцелуй, давая Тэхёну сделать судорожный вдох, и спустился губами к его шее. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. Чонгук провёл языком по бьющейся жилке, а затем несильно прикусил её, оставляя первую тёмную метку. Тэхён вскрикнул, запрокидывая голову и открывая шею для новых ласк. Его руки спустились к пуговицам на строгой рубашке репетитора. Чонгук расстёгивал их одну за другой с мучительной, дразнящей медлительностью, пока ткань не разъехалась в стороны, обнажая разгорячённую, золотистую кожу. — Какой же ты красивый, учитель — хрипло выдохнул Чонгук, оглаживая широкими ладонями его рёбра и талию. Чонгук наклонился, оставляя влажные, обжигающие поцелуи на ключицах, медленно спускаясь ниже. Тэхён выгнулся дугой, его пальцы до побеления костяшек вцепились в плечи Чона. Из его горла вырвался несдержанный, сладкий стон, который эхом отразился от стен строгого кабинета. Ловкие пальцы Чонгука расправились с ремнём и пуговицей на джинсах Тэхёна. Он стянул с него одежду вместе с бельём, оставляя репетитора абсолютно обнажённым и беззащитным под своим потемневшим взглядом. Сам Чонгук избавился от своей рубашки одним резким движением, бросая её на пол к распечаткам. Тэхён дрожал. Воздух в кабинете казался раскалённым. Когда Чонгук уложил его спиной на прохладную столешницу дубового стола, этот контраст температур заставил Тэхёна шумно выдохнуть. Чонгук навис над ним, разводя его бёдра шире, и наклонился, оставляя дорожку поцелуев на внутренней стороне бедра. Кожа Тэхёна горела везде, где касались губы и руки мужчины. Чонгук обильно смочил свои пальцы и потянулся к узкому входу, мягко оглаживая его. Тэхён судорожно вздохнул, вжимаясь затылком в стол. — Расслабься, учитель. Я не сделаю тебе больно, — промурлыкал Чонгук, целуя его в губы, отвлекая, пока первый палец медленно, но уверенно скользнул внутрь. Тэхён зажмурился, чувствуя тянущее ощущение. Чонгук целовал его нежно, глубоко, давая время привыкнуть, и вскоре начал плавно двигать пальцем, нащупывая нужный ритм. Когда он добавил второй, Тэхён тихо заскулил, его бёдра сами инстинктивно подались навстречу руке Чонгука. Мужчина методично, с пугающим знанием дела растягивал его, задевая самые чувствительные точки. С каждым движением его пальцев Тэхён всё больше терял связь с реальностью, превращаясь в оголённый нерв. — Пожалуйста... Чонгук, пожалуйста... — сорванным голосом вымолил Тэхён, извиваясь на столе. Прелюдия сводила его с ума, выкручивая внутренности от сладкого, невыносимого предвкушения. — Что «пожалуйста», Тэхён? — дразнил его Чонгук, вводя третий палец и жёстко надавливая в ту самую точку. Тэхён вскрикнул, перед глазами вспыхнули белые искры. — Возьми меня... Хватит... Услышав эту отчаянную просьбу, Чонгук довольно усмехнулся. Он убрал руку и, расстегнув свои брюки, наконец-то избавился от последних преград. Чонгук перехватил бёдра Тэхёна, устраивая их на своих предплечьях, и медленно, неумолимо вошёл в него. Тэхён широко распахнул глаза, выгибаясь так сильно, что его лопатки оторвались от стола. Чонгук заполнял его целиком, до упора, его размер заставлял Тэхёна задыхаться. Он замер на несколько долгих секунд, тяжело дыша и вглядываясь в искажённое от удовольствия и лёгкой боли лицо под собой, давая ему привыкнуть. Он наклонился и нежно поцеловал Тэхёна в висок, слизывая капельку пота. Сначала толчки были медленными, размеренными, тягучими. Он выходил почти до конца и вколачивался обратно, заставляя Тэхёна сходить с ума от полноты ощущений. Но с каждой секундой ритм нарастал. Страсть, которая копилась между ними целый месяц, вырвалась наружу неконтролируемым потоком. Тяжёлый дубовый стол скрипел под их весом, вторя звукам влажных шлепков тел. Тэхён давно потерял остатки гордости и профессионализма. В кабинете, где ещё недавно царили правила грамматики, сейчас раздавались лишь откровенные звуки его несдержанные, громкие стоны. Чонгук брал его с пугающей жадностью. Он ловил каждый судорожный вдох репетитора своими губами, сплетал их пальцы, прижимая руки Тэхёна к столешнице по обе стороны от его головы, демонстрируя тотальный, опьяняющий контроль. Его движения стали по-настоящему неистовыми, рваными. Тэхён содрогнулся первым: он закричал прямо в губы Чонгука, его тело свело судорогой мощнейшего, ослепительного оргазма, затапливая его разум белым светом. Секундой позже, сделав ещё несколько глубоких, отчаянных толчков, Чонгук глухо застонал, изливаясь на живот Тэхёна, и обессиленно рухнул на его грудь, зарываясь носом в изгиб его шеи. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь их хриплым дыханием. Тэхён лежал на развороченном столе среди смятых тестов по английскому, чувствуя тяжесть раскалённого тела Чонгука на себе и его губы, ласково перебирающие влажные пряди волос на его виске. И хотя его мир перевернулся с ног на голову, обнимая широкую, покрытую испариной спину своего ученика, Тэхён впервые чувствовал себя абсолютно на своём месте.

Позже, когда воздух в кабинете постепенно остывал, возвращая привычную температуру, атмосфера всё ещё была густой от запаха секса, дорогого парфюма витающего вокруг них. Тэхён так и остался сидеть на краю своего развороченного рабочего стола. Его дыхание уже выровнялось, но тело била мелкая, едва заметная дрожь — то ли от накатившего холода, то ли от шока после осознания того, что именно здесь только что произошло. Он обхватил себя руками за плечи, глядя куда-то сквозь пространство пустым, дезориентированным взглядом. Чонгук же, напротив, выглядел до неприличия бодрым и довольным. Он уже успел натянуть свои брюки и теперь неспешно застёгивал пуговицы на своей чёрной рубашке. Проигнорировав несколько верхних, он поднял с пола измятую, но всё еще строгую рубашку Тэхёна, стряхнул с неё невидимую пылинку и шагнул обратно между разведенных бёдер репетитора. — Это... это в высшей степени неправильно, — вдруг заговорил Тэхён. Его голос звучал хрипло и тихо, словно он рассуждал сам с собой. Он даже не посмотрел на Чонгука, уставившись куда-то в район его ключиц. — Я не должен был этого допускать. Это колоссальное нарушение профессиональной этики. Чонгук лишь мягко улыбнулся. Он бережно накинул светлую рубашку на плечи Тэхёна, укутывая его озябшее тело, и, не говоря ни слова, принялся методично застёгивать мелкие пуговицы, начиная снизу. Его пальцы со сбитыми костяшками действовали на удивление ловко и нежно. — Я ведь репетитор Минджи, — продолжал паниковать Тэхён, совершенно не замечая того, с какой домашней заботой мужчина его одевает. Тэхён активно зажестикулировал, едва не выбив пуговицу из пальцев Чонгука. — Что она теперь подумает? Что подумает твоя сестра? Боже, я должен подавать девочке пример дисциплины и академического поведения, а вместо этого я... я позволил разложить себя на тестах по грамматике! Чонгук тихо, бархатисто рассмеялся. Его невероятно забавлял этот контраст: Тэхён, который пятнадцать минут назад царапал его спину и кричал от удовольствия, теряя рассудок, сейчас снова пытался натянуть на себя маску строгого учителя, хотя его волосы торчали во все стороны, а на шее красовался яркий, наливающийся багровым засос. — Нам, наверное, стоит немедленно прекратить это, — вынес вердикт Тэхён, наконец подняв глаза на мужчину. — Это была ошибка, вызванная... недопониманием. Да. Нам нужно всё забыть и больше никогда... Договорить он не успел. Чонгук перестал застёгивать пуговицы, поднял руку и двумя пальцами легко, шутливо ударил Тэхёна по припухшим, покрасневшим губам, заставляя его замолчать. — Да ну? — Чонгук вскинул бровь, а его губы изогнулись в издевательской, дразнящей ухмылке. — Прекратить? Тэхён возмущённо приоткрыл рот, касаясь пальцами своих губ. — Ты так сладко кричал моё имя, Тэхён, что я почти оглох на одно ухо, — прошептал Чонгук, склоняясь ближе. — Не думаю, что после такого мы сможем просто перевернуть страницу учебника и сделать вид, что ничего не было. И уж точно я не позволю тебе «прекратить это». Тэхён густо покраснел, отворачиваясь. — Но Минджи... Она же подросток! — упрямо гнул свою линию репетитор, вцепившись пальцами в край стола. Чонгук закончил с последней пуговицей у самого ворота, поправил воротник рубашки Тэхёна, чтобы хоть как-то скрыть следы своих зубов на его шее, и опёрся обеими руками о столешницу по обе стороны от парня. Он навис над ним, открыто и с обожанием любуясь раскрасневшимся лицом своего учителя. — Знаешь... какая же моя племянница неудачница, — вдруг с тихим смешком протянул Чонгук. — Что?! — Тэхён округлил глаза, шокированный таким заявлением. — Как ты можешь так говорить о ребёнке?! — А что? Это правда, — Чонгук усмехнулся, толкнув язык за щёку. — Джиу как-то жаловалась мне, что Минджи прожужжала ей все уши о том, какой её новый репетитор невероятно красивый и умный. Девочка явно на тебя запала, учитель Ким. Это была её первая подростковая влюблённость. Тэхён побледнел, а затем снова залился краской, в ужасе закрывая лицо руками. — О боже... Это катастрофа. Я должен уволиться. — Но какая ирония, — Чонгук мягко перехватил запястья Тэхёна и отвёл его руки от лица, заставляя посмотреть на себя. Его голос стал глубоким, полным нескрываемого собственничества и нежности. — Ей так понравился репетитор... а в итоге он достался её дяде. Совершенно без шансов. Чонгук не выдержал и, коротко, звонко чмокнул Тэхёна в кончик носа, а затем ещё раз — в приоткрытые губы. Пока Тэхён сидел в оцепенении, переваривая эту информацию, Чонгук повернул голову, отыскивая взглядом отброшенные ранее очки репетитора. Они чудом уцелели, лёжа на самом краю стола. Он взял их и, осторожно, чтобы не задеть ресницы, надел на лицо Тэхёна, аккуратно поправляя дужки за ушами. — Вот так, — довольно констатировал Чонгук, любуясь результатом. — Снова мой строгий, неприступный господин Ким. Хотя мне ты нравишься и без них. Особенно когда лежишь подо мной. Тэхён, окончательно добитый этой фразой, слабо замахнулся и ударил Чонгука кулаком в твёрдое плечо. Это было больше похоже на неуверенное поглаживание, чем на удар. — Это совершенно не смешно, Чонгук, — пробурчал Тэхён, нахмурив брови, хотя уголки его собственных губ предательски дрогнули, грозясь выдать улыбку. Он поправил очки на переносице, стараясь выглядеть сурово. — Ты невыносим. — Я знаю, — ни капли не раскаиваясь, согласился Чонгук. Он скользнул ладонями по бёдрам Тэхёна и переплёл их пальцы. — Пойдём, учитель. Твоё рабочее время давно вышло. Я отвезу тебя домой.

***

На следующий день кабинет Тэхёна пах лимонным антисептиком и проветренной свежестью. Репетитор пришёл на работу на два часа раньше обычного, чтобы собственноручно, с маниакальным усердием, трижды оттереть поверхность своего дубового стола. Каждое движение тряпкой сопровождалось яркими, обжигающими флешбэками прошедшей ночи, от которых у Тэхёна вспыхивали не только щёки, но и кончики ушей. К вечеру, когда за окном начали сгущаться сумерки, урок с четырнадцатилетней Минджи подходил к концу. Тэхён сидел за тем самым столом, прямой как струна, застёгнутый на все пуговицы и в своих любимых строгих очках. — На сегодня всё, Минджи, — Тэхён закрыл учебник и мягко улыбнулся девочке. — Ты отлично справилась с временами группы Continuous. На выходные я задам тебе только чтение, чтобы ты немного отдохнула. — Спасибо, учитель Ким! — Минджи с облегчением выдохнула и начала собирать свои пеналы и тетради в рюкзак. — За тобой сегодня, как обычно, приедет мама? — вежливо поинтересовался Тэхён, делая пометку в своём ежедневнике. — Ой, нет, мама улетела в Токио на выставку, — беззаботно отозвалась Минджи, застёгивая молнию. — Меня сегодня дядя Чонгук заберёт. Он написал, что уже поднимается. Красная ручка с тихим щелчком выскользнула из ослабевших пальцев Тэхёна и покатилась по столешнице. Сердце репетитора мгновенно пропустило удар. Чонгук. Здесь. Прямо сейчас. В голове Тэхёна тут же всплыли слова, брошенные Чонгуком после секса: «Какая ирония... репетитор достался её дяде». Тэхён даже не успел придумать план отступления или хотя бы нормализовать сбившееся дыхание, как в дверь раздался уверенный, короткий стук, и она тут же распахнулась. Чонгук вошёл в кабинет. На нём была чёрная кожаная куртка поверх простой белой футболки и тёмные джинсы. Он выглядел до одури неформально, молодо и опасно-привлекательно. Заметив Тэхёна, Чон не стал проходить вглубь — он вальяжно прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди и откровенно, с нескрываемым сытым удовольствием уставился на репетитора. Тэхён почувствовал, как под этим пронзительным взглядом его идеальная осанка начинает плавиться. Паника накрыла его с головой. Только не перед Минджи! — О! Господин Чон! З-здравствуйте! — неестественно громко и суетливо выпалил Тэхён. Он резко вскочил со своего кресла, едва не опрокинув его, и начал нервно, абсолютно бессмысленно перекладывать стопки чистой бумаги с одного края стола на другой. — Какая... неожиданная встреча! Минджи удивлённо моргнула, глядя на своего обычно невозмутимого учителя, который сейчас напоминал испуганного воробья. Уголки губ Чонгука медленно поползли вверх, обнажая лёгкую, издевательскую усмешку. Его глаза искрились от веселья. Он прекрасно видел, как Тэхён паникует, как у него дрожат пальцы и как он отчаянно пытается возвести стену из формальностей. — Добрый вечер, учитель Ким, — бархатисто, с едва уловимой хрипотцой протянул Чонгук. Он специально сделал акцент на слове «учитель». — Надеюсь, моя племянница вела себя... примерно? Не нарушала дисциплину? От этого тона по спине Тэхёна пробежал табун мурашек. Он вспомнил, кто именно вчера ночью нарушал дисциплину на этом самом столе. — Минджи — п-прекрасная ученица, господин Чон! — Тэхён натянул на лицо самую профессиональную улыбку, на которую был способен, хотя его глаза кричали «перестань надо мной издеваться!». — Мы как раз закончили. Я желаю ей отличных выходных. — Я готова, дядя! — Минджи закинула рюкзак на плечо и поклонилась. — До понедельника, учитель Ким! — До понедельника, Минджи, — Тэхён обошёл стол, стараясь держаться на максимально безопасном расстоянии. Он глубоко вдохнул, собирая в кулак остатки гордости. Нужно было закончить эту встречу достойно. Тэхён повернулся к Чонгуку, выпрямил спину и, демонстрируя вершину делового этикета, официально протянул ему руку для прощания. — Хорошего вам вечера, господин Чон. Благодарю, что лично забираете Минджи, — отчеканил Тэхён, не глядя мафиози в глаза. Чонгук отлепился от дверного косяка. Его ухмылка стала шире. Он опустил взгляд на протянутую руку Тэхёна с тонкими, изящными пальцами, а затем посмотрел на поджатые губы репетитора. Чонгук протянул свою руку в ответ. Его большая горячая ладонь обхватила ладонь Тэхёна. Репетитор собирался сделать вежливое рукопожатие в одно движение и отпустить, но стальная хватка Чонгука не дала ему этого сделать. Вместо того чтобы потрясти руку, Чон резко, одним рывком дёрнул Тэхёна на себя. Тэхён охнул от неожиданности. Свободная рука Чонгука тут же собственнически легла на талию репетитора, намертво прижимая его к себе. Прежде чем Тэхён или стоявшая в метре от них Минджи успели издать хоть звук, Чонгук наклонился и смачно поцеловал Тэхёна прямо в приоткрытые от шока губы. Тэхён застыл с широко распахнутыми глазами, чувствуя запах кожи, табака и мужского парфюма. Чонгук нехотя оторвался от его губ, мазнул кончиком носа по покрасневшей щеке репетитора и прошептал низким, ласковым шёпотом, который громом раздался в наступившей тишине: — Я заеду за тобой сегодня в десять, любовь моя. Будь готов. Чон легко отстранил от себя онемевшего Тэхёна, который сейчас напоминал столб, поправил воротник своей куртки и бросил взгляд на племянницу. — Пошли, мелочь, — невозмутимо скомандовал Чонгук, разворачиваясь к выходу, словно он только что не разрушил психику двух людей в этой комнате. Минджи стояла посреди кабинета, выронив из рук телефон. Её рот был приоткрыт, а глаза перебегали с удаляющейся спины дяди на пылающего от стыда, задыхающегося Тэхёна, который вцепился пальцами в край стола, чтобы не упасть в обморок. Девочка моргнула раз, другой. Затем она шумно вздохнула, словно в ней разом умерли все надежды на первую светлую любовь. — Да ну... — протянула Минджи с невероятно трагичной интонацией. Она подобрала телефон и с укором крикнула в коридор: — Дядя Чонгук! Ты реально забрал моего красавчика-репетитора себе?! Никакой справедливости в этой семье! Она покачала головой, сочувственно посмотрела на готового провалиться сквозь землю Тэхёна и поплелась к выходу. — До свидания, учитель Ким. Крепитесь там, — сочувственно бросила она напоследок и закрыла за собой дверь. Тэхён остался один в звенящей тишине кабинета. Он медленно сполз по краю того самого многострадального дубового стола, закрыл пылающее лицо обеими руками и тихо, обречённо застонал.

***

Оставшиеся часы Тэхён провёл в состоянии, близком к тихому помешательству. Он вернулся в свою квартиру, попытался сесть за проверку эссе старшеклассников, но буквы упрямо расплывались перед глазами, складываясь в одну-единственную фразу: «Заберу тебя сегодня вечером, любовь моя». От этого хриплого тона у Тэхёна до сих пор сладко тянуло низ живота, а щёки горели так, будто у него была лихорадка. Ровно в 21:59 в дверь его квартиры раздался короткий звонок. Тэхён глубоко вдохнул, мысленно приказывая своему сердцу перестать биться о рёбра с такой неистовой силой, и щелкнул замком. На пороге стоял Чонгук. Он сменил кожаную куртку на длинное чёрное пальто, которое делало его плечи еще шире, а в руках держал аккуратный, крафтовый стаканчик из любимой кофейни репетитора и один-единственный, идеально белый цветок эустомы. — Ромашковый чай с мёдом для восстановления нервной системы, — бархатисто произнёс Чонгук, протягивая стаканчик опешившему Тэхёну. Его глаза мерцали нежностью, смешанной с затаённым весельем. — И цветы для самого строгого учителя. Можно войти? Тэхён машинально забрал чай и цветок, отступая в сторону. Но как только за Чонгуком закрылась дверь, к репетитору вернулся дар речи и всё накопленное за вечер возмущение. — Ты... Чон Чонгук, ты совершенно сумасшедший! — Тэхён задохнулся от эмоций, размахивая белой эустомой как указкой. — Как ты мог устроить эту сцену прямо перед Минджи?! Она же ребёнок! Моя репутация! Мой авторитет! Она смотрела на меня так, будто я... я... — Будто ты разбил её первое девичье сердце, выбрав её дядю? — любезно подсказал Чонгук, неспешно снимая пальто и бросая его на пуфик. — Именно! — Тэхён всплеснул руками, едва не расплескав чай. — Это педагогическая катастрофа! Как я теперь буду смотреть ей в глаза? Что она расскажет твоей сестре?! Чонгук плавно сократил расстояние между ними. Он мягко, но уверенно забрал из дрожащих рук Тэхёна чай и цветок, поставил их на тумбочку в прихожей, а затем обхватил лицо репетитора своими тёплыми ладонями. — Красивый мой, дыши, — тихо произнёс Чонгук, заставляя Тэхёна посмотреть прямо в свои бездонные, тёмные глаза. — Во-первых, Минджи — девочка смышлёная. Она переживёт эту трагедию максимум к утру субботы. Джиу я всё объясню сам. А во-вторых... Большие пальцы Чонгука нежно погладили скулы Тэхёна, успокаивая его панику. — А во-вторых? — сглотнув, едва слышно спросил Тэхён. От близости этого мужчины всё его возмущение таяло, как снег на раскаленном асфальте. — А во-вторых, я не люблю делиться, — В его взгляде мелькнуло собственническое пламя, которое Тэхён видел прошлой ночью. — Даже с племянницей. Тэхён прерывисто выдохнул. Вся его правильность и академическая строгость разбивались вдребезги о искреннюю прямолинейность этого человека. Тэхён подался вперёд, сам цепляясь пальцами за лацканы пиджака Чонгука, и уткнулся лбом в его твёрдую грудь. — Ты невыносимый эгоист, Чонгук, — пробормотал Тэхён куда-то в район его галстука. — Я знаю, Тэхён. Я знаю, — Чонгук счастливо рассмеялся, обнимая Тэхёна за талию и прижимая к себе так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Он оставил долгий, тёплый поцелуй на макушке репетитора.