Евгений, ты не выносим....

Его взгляд скользнул по Саше, задержался на документах в её руках, а затем вернулся к её лицу. — Не ожидала меня увидеть, да? Саша сжала документы так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Как ты меня нашел? Её голос дрожал, но она старалась держаться. Евгений усмехнулся, медленно обходя комнату, словно осматривая свои новые владения. — Думала, что сможешь спрятаться? Наивная. Ты забыла, с кем имеешь дело. Я всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу тебя. Это... Не то что она ожидала услышать. — То есть ты не за "Анастасией"? Его усмешка стала шире, обнажая ряд идеально ровных зубов. Он остановился прямо перед ней, склонив голову набок, и в его глазах мелькнул хищный блеск. — "Анастасия"? Это всего лишь предлог, дорогая. Удобная ширма, чтобы добраться до тебя. Ты же не думала, что я приехал сюда ради какой-то там ракеты, когда у меня есть ты? Моя Анастасия.... Саша инстинктивно отступила на шаг, спиной упираясь в холодное стекло книжного шкафа. Документы в ее руках дрогнули, будто сами хотели вырваться. "Моя Анастасия..." – это прозвучало не как ласковое прозвище, а как клеймо, которое он хотел на нее наложить. Ужас и гнев смешались в ее горле, сдавливая дыхание. — Я не твоя. И никогда не была. Твоя "Анастасия" – это ложь. Ты лжешь, чтобы запугать меня. Усмешка мгновенно исчезла. Лицо стало каменным, только глаза горели ледяным, оценивающим огнем. Он сделал два быстрых шага вперед, сократив дистанцию до опасной. Саша замерла, чувствуя его запах – дорогой парфюм и что-то холодное, металлическое, как сталь. — Ложь? Я нашел тебя, Саша. Потому что ты не умеешь прятаться. А ещё ... Я знаю что ты чувствуешь ко мне Он наклонился ближе, его дыхание коснулся ее лба. – Ты – главный приз. Я хочу тебя. Не просто найти. Получить. Иметь. Он коснулся ее подбородка пальцем, холодным и непрошеным. – Тогда, на берегу ты сказала необычные для меня слова — Я была пьяна — Алкоголь помогает показать настоящее чувства. И ты поцеловала меня Саша нахмурилась . — Даже если так , что с того? Я же не приставала к тебе Женя усмехнулся и отойдя в сторону, сел в кресло и закурил. — Тогда ночью ты умоляла меня остаться — Ничего особенного — И ещё ты просила меня.... — Заткнись!!! Саша как обычно была в ярости. Она сильнее сжала документы. Евгений же оставался в спокойствие — Ладно, я устала от всего этого. Забирай эти блядские документы и уходи. — Так я же сказал что не за ними пришёл — Тогда зачем ты здесь? Её голос сорвался на шепот, но в нем звучала сталь, которую она сама не ожидала в себе найти. — Чтобы мучить меня? Напоминать о том, чего я стыжусь? Евгений медленно выпустил кольцо дыма, наблюдая за тем, как оно тает в воздухе. В полумраке комнаты его лицо казалось вырезанным из мрамора — красивым, холодным и бесконечно чужим. — Я здесь, потому что ты сбежала. А я не терплю, когда от меня убегают. Особенно — когда убегает то, что принадлежит мне. Она сама не заметила, как сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла, не давая провалиться в панику. Женя поднялся с кресла медленно, грациозно, как хищник, распрямляющий спину перед прыжком. Он погасил сигарету о хрустальную пепельницу и сделал шаг к ней. Второй. Третий. — Знаешь, чем ты отличаешься от всех остальных? Ты не боишься меня по-настоящему. Ты злишься. Ты сопротивляешься. А это... это возбуждает, Саша. Его рука потянулась к ее лицу, но она перехватила его запястье раньше, чем он успел коснуться. — Не смей. Евгений замер. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем — интерес. Настоящий, хищный интерес, от которого у девушки похолодело внутри. —Вот это я и искал. Он высвободил руку, но не грубо — мягко, словно давая ей понять, что мог бы силой, но выбирает иначе. — Я не буду трогать тебя против воли.Но я останусь. Буду рядом. Каждый день. Каждую ночь. До тех пор, пока ты сама не перестанешь убегать. Пока не перестанешь врать себе, что между нами ничего нет. Саша замерла, не веря ушам. — Ты... ты псих. — Возможно, но это даже приятнее чем просто насиловать тебя. Он развернулся, поправил манжеты рубашки и направился к выходу. У двери он обернулся. — Я остановился в «Балчуге». Номер 427. Если решишь поговорить — без криков— ты знаешь, где меня найти. — Я не приду Его голос разнёсся эхом по комнате: — Это мы ещё посмотрим Он ушёл, и Саша осталась одна в комнате, полной дыма и его запаха. Ноги подкосились, и она медленно сползла по стеклянной поверхности книжного шкафа на пол, прижимая колени к груди. Документы так и остались у неё. Он их не взял. Значит, он действительно пришел не за ними. От этой мысли стало страшно. Потому что если он пришел только за ней — значит, у нее больше нет козырей. Нет прикрытия. Нет оправдания, чтобы продолжать врать самой себе. И это было хуже всего.