Вне доступа

      Она долго размышляла после того, как Юра ушёл, и вернулась на своё место до того, как её укусит Павлова. Мысли вновь возвращались к Марине. Как поступить? Как достучаться до неё? Конечно, она могла бы вывести подругу из себя — в этом она мастер. Но что, если Марина в очередной раз просто пошлёт её куда подальше, окончательно отгородится и, не дай бог, впадёт в такое состояние, из которого уже никто не сможет её вытащить? Этот сценарий пугал больше всего.        Нина знала одно — мириться с таким развитием событий она не собиралась. Слишком многое они уже прошли вместе... Но тут мелькнула беспокойная мысль: а вдруг Марина задумала развод с Олегом? Да уж, попыток развестись у них было столько, что и сосчитать невозможно. Однако жизнь, словно мудрый наставник, снова и снова сводила их вместе, предлагая время на осмысление ошибок.       Марина эти ошибки понимала и старалась исправлять. Нина видела её усилия, как тщательно она пыталась наладить отношения с Олегом, да и с Томой тоже. Однако проблема была в том, что сам Олег, будто не извлекал уроков. У него постоянно находились дела поважнее семьи: нужно было кого-то спасать, быть в центре самых сумбурных событий, чаще всего абсолютно бесполезных. Он даже как-то умудрился полезть с дочерью в какой-то люк! Когда Марина рассказала об этом случае, Нина поражённо задала себе вопрос: как у подруги тогда хватило терпения не придушить этого балбеса?        "Может, мне самой с ним поговорить?" — подумала она и машинально шлёпнула папкой по столу, резко и раздражённо выдохнув. Её вид был настолько красноречивым, что любому стало бы понятно: подходить к ней сейчас — всё равно, что активировать атомную бомбу.        — О, Нинуль! Ты чего такая суровая? — услышала она голос Олега у стойки регистрации. Мужчина ухмыльнулся, — Ты на войну собралась, что ли?       — Михалыч! — с коварной улыбкой отозвалась Нина, осмотрев его невинным, но цепким взглядом. Затем театрально прижала руку к сердцу и азартно проговорила, — Не поверишь, но я только о тебе думаю! — после чего издала смешок и отвесила ему нарочито изящный поклон. — Уже успела забыть, как ты выглядишь!       Мужчина закатил глаза, опершись о стойку. Его голос звучал с оттенком едкой иронии.       — Нинуль, я просто польщён твоим царским настроением. Даже приятно осознавать, что меня не хотят убить.       Нина взглянула на него со скрытым беспокойством. Она прекрасно видела, что Олегу тоже было нелегко — задумчивый, с мрачным взглядом словно носил внутри себя состояние тревоги.        Сам же он, обменявшись с подругой порцией сарказма, вновь погрузился в недавние события. Опять в центре обвинений: что от жены, что от своей старшей дочери. Тома не упускала возможности упрекнуть:       "Когда ты последний раз был дома? Или проводил время с Мариной?"       Олегу не хотелось признавать, но слова дочери звали к правде — его семья давно отошла на второй план. Марина рассказала, что старшая дочь стала вести себя странно в последнее время. Попытки наладить контакт с ней давались тяжело, и он скидывал всё на хрупкие плечи жены.. И тут вспомнились её слова — то, как Марина назвала Томку их дочерью… Это касалось необычайно глубоко. Да, она была права, Олег был виноват. Именно он допустил ту ситуацию, в которой его дочь от первого брака и нынешняя жена так и не смогли найти общий язык между собой.       — Олег, — женщина оперлась локтями на столешницу и сцепила руки в замок, — Давай на чистоту, что у вас происходит?       Олег на секунду замер. Вопрос прозвучал слишком прямо, без привычной игры, без шутки — и потому ударил точнее. Он отвёл взгляд, машинально провёл рукой по затылку.       — У нас? — переспросил он глухо, будто надеясь, что она сама передумает продолжать. Нина не моргнула.       — У вас, Михалыч. Не у пациентов же я спрашиваю.       Он коротко усмехнулся, но вышло натянуто.       — Всё нормально.       Нина медленно кивнула. Один раз. Второй.       — Ага. Конечно. — пауза. Она чуть наклонилась вперёд, не сводя с него взгляда. — Знаешь, у тебя это «нормально» звучит так, будто всё уже трещит по швам, но просто ты делаешь вид, что не слышишь и не видишь.       Олег сжал челюсть.        — Нин, не начинай, а.       — Я не начинаю, — спокойно ответила она. — Я уже в процессе. Марина ходит как тень. Ты — как человек, который ночует где угодно, только не дома. А при этом вы оба делаете вид, что всё окей.       — Нин, не лезь, — зло процедил он и закатил глаза. Ещё только нравоучений от подруги ему не хватало. — Маринка успела нажаловаться?       Он нервно ухмыльнулся, постучал пальцами по столешнице и отвёл взгляд в сторону. Смотреть на Нину было невыносимо: её глаза, будто рентгеновские насквозь видели всё, что у Олега на душе. Иногда казалось, что она больше адвокат его жены, чем его подруга. Годы совместной работы и дружбы сделали её олицетворением совести, от которой просто так не скроешься.       — Ты лучше скажи, как у вас там с Володей? — попытался он сменить тему.       — Не переводи стрелки, друг мой, — усмехнулась Нина и шлёпнула его папкой по плечу.       — Ай! Ты чего дерёшься?! — возмутился Олег, потирая плечо. В этот момент раздался голос Куликова.       — О! Михалыч! — обрадовался Олег и пожал руку друга. — Трубы горят, — с ухмылкой ответил тот и кивком указал на журнал в руках Нины. — Дай сюда, Нин! Я смену закрыл. Олег, а ты-то что тут сегодня? У тебя же выходной.       — Какие ещё трубы? — не понял Олег его шутки. — К Марине заезжал.       Куликов слегка усмехнулся.       — Короче, бухать пошли вечером, мне твоя помощь пригодится в одном деле.       Олег вздохнул.       — Ладно... ненадолго.       — Конечно, так все говорят, — довольно хмыкнул Куликов и хлопнул друга по плечу. Они направились к выходу, оставив Нину за спиной. Её голос догнал их уже у дверей.        — Ну и катитесь вы к чёрту! — никакой реакции. — И валите! — добавила она громче, уже с напором.              ***       За школой царила почти полная тишина. Тот самый угол, куда редко заглядывают учителя — место, где обычно решают свои дела те, кто не привык действовать открыто. Тома шагала быстро, избегая смотреть по сторонам. Это была ошибка.       — Эй. Стой.       Голос прозвучал неожиданно. Спокойный, уверенный, тихий — до тех пор, пока не заставляет тело напрячься. Тома остановилась. Медленно повернулась. Он стоял, прислонившись к забору, уверенный в себе до отвращения. Руки в карманах дорогой куртки, ленивый взгляд, который сразу цеплял, словно рентген. По бокам — двое его молчаливых спутников.       — Куда так торопимся? — бросил он небрежно, будто, между прочим. Тома лишь молча смотрела. — Я с тобой разговариваю, — голос стал чуть резче.       — Я спешу, — коротко отрезала она и попыталась обойти его. Он тут же оказался перед ней, перекрыв дорогу всем своим телом. — А я — нет, — сделал паузу и добавил сухо. — Значит, постоишь.       Она прикусила губу, сдерживая раздражение.       — Уйди.       С его уст сорвалась насмешка.       — Слышали? Командует, — сказал он своим «напарникам», которые тут же фыркнули смешком, холодным и цепким. Он наклонился ближе, слишком близко. — Ты знаешь, где находишься?       — Во дворе школы, — спокойно ответила она.        — Ошибаешься. — он подался чуть вперед. — Это моя территория. Ее взгляд остался твердым.       — С каких пор школа принадлежит тебе?       Уголки его губ дернулись в кресле медленной усмешки.       — С тех пор как мой отец — прокурор. — слова повисли в воздухе. Молчание стало осязаемым, казалось, даже ветер замер в ожидании. — Знаешь, — продолжил он тише, сдавлено, — когда у тебя отец где-то "спасает мир", лучше не нарываться.       Его слова ударили низко и больно. Однако Тома не отвела взгляд. Лишь кулаки стали белее от напряжения.       — Что ты хочешь этим сказать? — ее голос оставался ровным и холодным.       — Учу тебя жизни, — усмехнулся он и пожал плечами. — А то слишком много берешь на себя. — мгновенно он схватил ее за запястье. Сила его надавила так внезапно и резко, что боль обожгла руку. — И говорить будешь правильно.        Тома стиснула зубы от боли и спокойным тоном произнесла.        — Отпусти...       — А если нет? — он придвинулся ближе, почти нависая. — Что ты собираешься сделать?        Мгновение. Ещё одно. В её груди что-то щёлкнуло, как будто сработал невидимый механизм.       — Предупреждаю в последний раз, — тихо произнесла она. Уголки его губ дрогнули в лёгкой издёвке.        — Ну давай. Покажи, на что ты способна.       И в тот же миг резкий удар. Сухо, жестко, точно в живот. Он скрючился, беспомощно хватая ртом воздух, который вырвался наружу с болезненным хрипом.        — Ч-чёрт! Ты!.. — пробормотал он, судорожно обхватывая бок. Его всегда безмятежное выражение застыло в недоумении. — Ты серьёзно?!       Тома выпрямилась, тяжело дыша. Её взгляд остался холодным и ровным, будто ледяной щит окутал её лицо.        — Я предупреждала.        С трудом, медленно, он управился с болью и выпрямился. На его лице отчетливо проступала не только физическая агония, но и смятение от невыносимого унижения.       — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — тихо проговорил он с опасной ноткой в голосе.       — Понимаю, — коротко бросила Тома, не отводя глаза. Слабая усмешка прорезала его губы, но в ней не осталось тепла.       — Нет, ты понятия не имеешь. Не понимаешь вовсе. — он сделал шаг к ней, уже не так уверенно как раньше, но всё же сохраняя ошеломленную решимость. — Ты ударила не просто меня. — пауза удлинялась, словно провоцируя её страхи. — Ты ударила человека с фамилией. Тома не двинулась и сантиметра, её выдержка была непоколебимой.       — Мне безразлично.        Его глаза потемнели, они стали такими же холодными, как её.       — Напрасно ты так думаешь. — голос исказился от едва удерживаемой злости, в нём проскользнула мучительная угроза. — Посмотрим, как далеко зайдёт это твоё равнодушие, когда начнутся разговоры, когда родителей вызовут в школу… Когда всё это превратится для тебя в настоящую проблему.              ***              — Ну и? — осторожно начал один из ребят. — Это… кажется, перебор.        Максим медленно повернул к нему голову, взгляд стал тяжелым.       — Перебор? — тихо переспросил он, растягивая каждое слово. Парень мгновенно осознал ошибку, пожалев, что решился заговорить. — она ударила меня, — произнес Максим, выверяя каждую интонацию. — При вас. На глазах у всех. — небольшая пауза заставила воздух вокруг сгуститься. — И ты называешь это перебором?       — Я не это хотел сказать… — неловко пробормотал тот.       — А я хотел, — холодно оборвал его Максим. Он резко оттолкнулся от стены, сделав шаг вперед. — Всё. На этом разговоры о "разобрались и забыли" закончены. — еще шаг. Тон стал нетерпеливее. — Для меня это теперь вопрос принципа.        Тишина заполнила комнату, каждый взгляд стал настороженным.        — И что будем делать? — раздался голос среди собравшихся.        Этот вопрос задал высокий парень, склонный мыслить быстрее остальных. Максим усмехнулся. Его лицо озарилось насмешкой, в которой не было и намека на тепло.       — Мы её уберём.        — Как это понять? — отозвался один из них, явно в недоумении.       — В прямом смысле слова, — ответ был обыденным, но голос звучал твёрдо и уверенно. — Чтобы её здесь больше не было.       — Макс… ты понимаешь, что это уже слишком? — осторожно уточнил кто-то из ребят, нахмурив брови.        — Именно так, — Максим кивнул с непоколебимой уверенностью. — Поэтому мы всё сделаем грамотно. Тайно. Точно. Вы драку себе представляете — это сущая ерунда! Учителя разберутся, родители поговорят... и всё вернётся на круги своя.       — Тогда как?        Он хладнокровно провёл рукой по волосам, словно собираясь с мыслями, но на самом деле уже обдумывал план действий.        — Нужно создать систему, — заговорил он четко и размеренно. — План, который сделает её проблемой для всех и каждого.       — Каким образом? — послышался вопрос из группы. Максим остановился на секунду, поднял взгляд и продолжил.        — Начнем с слухов.       — Слухов? Чего именно?       — Что она агрессивная, — Максим пожал плечами с лёгкой небрежностью. — Что она часто ведёт себя легкомысленным образом. Что с ней просто невозможно ужиться.       — Ну, это почти, правда… — кто-то хохотнул коротко и нервно.       — Вот и прекрасно, значит, легче поверят. — он сделал паузу и медленно проговорил, — Следом начнётся давление.        — Провокации? Так-то?       — Именно так. Давление. Целенаправленное раздражение. Мы будем выводить её из себя до тех пор, пока она полностью сорвётся. Сегодняшний случай уже показал, что это работает.        Некто тихо фыркнул в знак согласия.       — Это факт.       — Каждый её провал будет очередным доказательством для всех вокруг. Плюс к тому ей самой станет сложнее оправдываться перед другими и держать себя в руках... — добавил он с ледяным спокойствием. Наступило молчание. Все явно переваривали услышанное.        — А что насчёт финального аккорда? — спросил высокий, наконец, нарушив тишину. Максим остановился на месте, прищурившись словно хищник перед прыжком. Его лицо озарилось пугающей улыбкой — холодной, чужой и удивительно уверенной. — Финал будет чистый.       — Чистый? Что ты имеешь в виду?       Он сделал шаг вперед, понизив голос.       — Мы не просто убедим всех, что она проблемная. — короткая пауза. — Мы сделаем так, чтобы у них не осталось выбора.        Парни переглянулись с вопросом в глазах.       — И что ты предлагаешь?       Максим выдержал паузу, позволив напряжению воцариться в воздухе.       — Подстава.       — Какая именно? — раздался осторожный вопрос. Он слегка наклонил голову, подбирая слова.        — Самая простая и самая действенная, — снова пауза, ещё длиннее. — Наркота.       Эти слова повисли в тягостной тишине, словно задержали дыхание в комнате.        — Ты серьёзно? — наконец выдохнул один из них. Максим встретил его взгляд с непроницаемым спокойствием.        — Абсолютно.       — Но это... — попытался возразить другой, но замолк, не находя подходящих слов.       — Это абсолютная гарантия, — перебил Максим и выпрямился, словно став выше ростом. — Подкинуть что-то не составит труда. Главное — выбрать правильный момент.        — А если спалимся? — вмешался один из ребят. Максим бросил на него взгляд, полный холодной уверенности, убивая любые сомнения на корню.       — Не спалимся, — твёрдо ответил он после секундной паузы. — Всё сделаем там, где и без нас найдутся свидетели: проверка, учитель — выбирайте что угодно.       — Чтобы "нашли"? — уточнил кто-то вполголоса.       — Именно, — кивнул Максим с тихой удовлетворённой улыбкой. — Чтобы нашли у неё. После этого никаких слухов не понадобится. Ни драк. — ещё одна прицельная пауза. — Будет уже статья.       Тишина заполнила пространство, дав им осознать масштабы сказанного.       — Её родители... — начал было один, словно ухватываясь за соломинку. Максим прервал его без малейших колебаний.       — Её родители ничего не смогут сделать, — его тон был ледяной. — Факты будут явно против неё. — он позволил себе лёгкую улыбку на контрасте с всё ещё холодным взглядом. — А если кто-то зашевелится… мой отец объяснит им, как всё будет.