динамика.

***

демон коротко бьёт костяшками в приоткрытую дверь секретарского кабинета. — сейчас? — раз в месяц, в одни и те же числа, но в разное время суток. она никогда не удивляется его приходу. — мне жаль, — он знает об этом и говорит, только чтобы не казаться совсем эгоистом. — я не против, — постукивая кипой бумаг по столу, цилинь пожимает плечами. — но тебе стоит попытаться найти партнёра с бо́льшим количеством свободного времени. однажды я могу быть занята сильнее. — хорошо, — закрывая дверь на ключ, соглашается он. — я поищу. она освобождает стол, сгребая все документы в сторону, а потом сама садится на него. — не так. повернись. голос, пропитанный тьмой, проникает в каждую клетку её тела и бьёт электричеством, заставляя выполнить приказ тут же. она ложится грудью на стол. нагретое солнечным светом дерево приятно коже даже через ткань. смотреть на демона сейчас опасно; под его взглядом в таком состоянии попросту не выживают. — рви, — не скрывая дрожи в голосе, говорит цилинь, решая, что идея купить несколько запасных пар колготок была великолепной. чёрные когти тут же следуют совету, с лёгкостью разрывая капрон и едва царапая мягкие бёдра. — покажи. она расставляет ноги шире, хотя в такой позе колени подгибаются, и отводит в сторону юбку. по внутренней стороне бёдер растекается смазка. воздух в кабинете, даже с учётом открытого окна, густой и горячий, плавит лёгкие. руки демона холодные, контрастируют со всем в этой комнате, но его дыхание — адское пламя. не перепутать. — приятного аппетита, — с улыбкой произносит цилинь. потому что небесный зверь на вкус как самые красочные сны. её голые плечи сильные, но кажутся беззащитными, когда дрожат в предвкушении. и когда напрягаются под клыками. высокий стон, кажется, слышат все, кто находится неподалёку. демон толкает её на себя, вцепившись в бедро и оставляя крошечные кровоточащие ранки когтями. другая его рука скользит по телу, ведя за собой толпу мурашек и останавливается на подбородке, не давая ей пытаться быть тихой. — сжимай, — приказывает демон. цилинь повинуется и слышит тихий рокот. её короткие ногти оставляют на столешнице борозды. прохожие под окном ускоряют шаг. демона всегда слишком много. слишком, чтобы оставаться в здравом рассудке. чтобы стыдиться перед невольными слушателями, чтобы помнить о подчинённых за стенкой, чтобы не слушать, но слышать и слушаться. метками и глубокими царапинами покрывая её тело, он насыщается на месяц, берёт всё за один раз. долгий. выжимает все соки из них обоих, заменяя их чистым наслаждением, не оставляя ей и шанса жалеть о заключённом соглашении. демон меняет угол, на секунду сбавляет темп, чтобы после стать быстрее, чем до этого. она чувствует, насколько глубоко в ней его когти, её трясёт от мысли о будущих следах. будь демон чуть более эгоистичным, она давно носила бы на себе страшные шрамы. бесконечно облизывая обкусанные губы, смаргивая слёзы, жмурясь до искр перед глазами, она слушает тяжёлое дыхание и умоляет. — нельзя, — рокочет демон на ухо. иногда ей кажется, что стоп-слово она забыла, но оно просто никогда не требуется. они вечно ходят по самой грани, только для того, чтобы получить максимум. ледяные когти царапают бёдра, клыки метят спину, движения рваные, финальные. — п-пожалуйста! — снова пытается она, бесконтрольно сжимаясь на нём плотнее. он молчит долгие мгновения, не прерывая фрикций, и только когда она всхлипывает на грани сознания, говорит: — кончай. она лихорадочно дрожит, обмякает под ним, держится, только потому что прижата к столу сильным телом. — спасибо. он целует одну из кровоточащих меток на плече. — ещё. требует цилинь, даже не отдышавшись. и кто из них ненасытен?

***