Рождение дракона

Рождение дракона.

— Чарльз, это уже невозможно! Прекрати носиться с этим яйцом, словно ты курица-наседка! — вопила Цяо-Цяо, пока в храме залечивает раны искателям приключений. — А что мне нужно делать по твоему?! — возмутился Чарльз. — Оставить это яйцо в покое и в конце концов пойти работать, а не маяться дурью! — и дала как следует хорошего подзатыльника своему брату. Чарльз лишь демонстративно громко вздохнул и закатил глаза. Ну что вы прикажете ему делать с этим чертовым яйцом?! Тем более яйцо из логова самого дракона! И ничего умнее парень не придумал, как пойти к своему другу Лукасу — местный гений магии и любимец всего сказочного мира. История как у Чарльза появилось яйцо самого дракона очень интересная… Честно, Цяо-Цяо считала так: либо безумец, либо полный идиот подойдёт в логово дракона. Она склонялась, что ее непутевый брат относится всё же ко второму классу людей. Умным явно не назовешь, раз решил пойти на амбразуру. Уже несколько недель жителей города беспокоила одна местность, что в последнее время начала пугать. В районе горы был…. дым? А после уже нашествие самого дракона, незванно и нежданно. Конечно же горожане не могли жить спокойно с этим. Так что обратились за помощью в Гильдию Приключений. Угадайте кто вызвался геройствовать? Разумеется Чарльз. Так ещё и подбил на это свою сестру — знаменитую жрицу и своего лучшего друга — не менее известного гения магии. Как оказалось, ничего страшного там не было…. Но как появилось яйцо в сумке Чарльза, никто не знал. Об этом он понял, когда вернулся в таверну и честно… ну мягко сказано был в шоке, что яйцо дракона оказалось у него. С тех он ходил с этим яйцом там и сям, не зная, что с ним делать. — Лукас, помоги мне! — влетел в хижину друга Чарльз. Тот даже глазом не вильнул, продолжил готовить очередное зелье, да ингредиенты жевать. У всех гениев свои причуды? — Лукас, ты меня слышишь?! — Чарльз помахал рукой перед лицом друга, но тот продолжал задумчиво жевать корень мандрагоры, разглядывая пузырящееся зелье сквозь увеличительное стекло. — Слышу, — наконец отозвался маг, не поворачивая головы. — Ты влетел, не постучавшись, чуть не опрокинул мой тигель и сейчас дышишь мне в ухо с такой силой, что я чувствую запах твоего завтрака. Ты ел чесночный хлеб? — При чём здесь хлеб?! — возмутился Чарльз, водружая яйцо прямо на стол с книгами. — Смотри! Что мне с ним делать?! Лукас наконец отвлёкся. Он аккуратно поставил колбу, снял очки и уставился на яйцо. Необычно рыжего цвета, с тёмно-бордовыми прожилками, оно лежало абсолютно неподвижно, но внутри словно бы переливался тусклый огонь. — Поздравляю, — сухо сказал Лукас. — Ты украл яйцо дракона. — Я не крал! — взвился Чарльз. — Я понятия не имею, как оно оказалось в моей сумке! Мы пришли, проверили пещеру, там никого не было, только обгорелые камни и куча золота. Я ничего не трогал! — А золото ты тоже не трогал? — приподнял бровь Лукас. — Ну… я взял пару монет. На память, — Чарльз замялся, почесывая затылок. — Ты идиот. — Это я уже слышал от сестры! — простонал Чарльз, падая на стул. — Лукас, я не знаю, что делать. Оно тёплое. Оно… дышит, кажется. Я положил его вчера на подушку, а утром оно лежало в углу комнаты! Оно двигается! Маг подошёл ближе, коснулся пальцами скорлупы и замер. Глаза его на секунду вспыхнули синим, а по руке побежали тонкие нити магии. — Невероятно, — выдохнул он. — В нём жизни… как в десяти взрослых драконах. Оно не просто живое. Судя по всему это элементальный дракон. Ты же маг огня, а значит и существа будут тянуться к тебе с той способностью. — И что это значит? — Значит дитёныш уже выбрал тебя. Поздравляю. Наступила минутная тишина, пока Чарльз не завопил, как резаный. — Какого чёрта?! Но как? Почему?! С какого рожна именно я?! — метался по комнате, схватившись за голову парень. — Потому что драконы чувствуют силу духа и магию других, — сказал Лукас, помешивая светящуюся жидкость. — А ты, при всём твоём идиотизме, Чарльз, не боишься. Ты пошёл в логово, когда остальные отказывались. Походу ты дотронулся до яйца, и оно уже почувствовало своего хозяина, только и всего. Чарльз сел обратно, уставившись на яйцо. Оно, будто чувствуя его взгляд, слабо пульсировало алым. — Что мне делать дальше? — тихо спросил юноша. — Для начала — перестать трясти его как погремушку, — усмехнулся Лукас, переливая зелье в склянку. — Потом — найти место, где будет тепло, но не жарко. Говорить с ним, поглаживать и ухаживать. Твоя задача — чтобы он запомнил твой голос и привязался до того, как вылупится. И желательно подальше от жилой местности. — А если вылупится и сразу меня сожжёт? — Тогда я воскрешу тебя, чтобы высказать всё, что думаю о твоём воспитании, — невозмутимо ответил Лукас. Чарльз вздохнул, но выхода не было. Не впервой ему влипать в подобное. Ну, все же история с драконом первая.

***

Чарльз, вопреки ожиданиям сестры, отнёсся к своей новой роли со всей серьёзностью, на которую был способен. Первым делом он соорудил для яйца гнездо из собственного старого плаща и мягких тряпок, которые раздобыл у местного портного. Он поставил его у самого камина в своей комнате — так, чтобы тепло было ровным, но не обжигающим. Каждые два часа он проверял температуру пальцами, словно трепетная мать, пробующая воду для купания младенца. Цяо-Цяо поначалу закатывала глаза, но вскоре заметила, что яйцо действительно реагирует на присутствие брата. Когда Чарльз входил в комнату, оно начинало слабо светиться багровым, а когда он выходил тускнело и казалось почти безжизненным. Она не могла объяснить этого с точки зрения своей целительной магии, но что-то в этом было... правильное. На третьи сутки Чарльз впервые услышал внутри яйца отчётливый стук. Мелкий, ритмичный, словно кто-то маленький и нетерпеливый пытался пробиться наружу. Он приложил ухо к скорлупе и замер, боясь дышать. Тук-тук-тук — ответный стук раздался изнутри, и Чарльз почувствовал, как что-то горячее и одновременно родное разливается в груди. Он стал разговаривать с яйцом. Рассказывал ему о городе, о тавернах, о своих глупых приключениях, о сестре, которая вечно пилит его за безответственность. И о Лукасе не забывал, который слишком умен, чтобы показывать свои чувства. Яйцо слушало, Чарльз это точно знал, потому что в те моменты, когда он замолкал и задумчиво смотрел в огонь, изнутри доносилось тихое урчание. По крайней мере так ему казалось. Он начинал гладить скорлупу, и она становилась теплее под его ладонью, словно впитывала его тепло и возвращала ему в сто крат больше. Лукас навещал их каждый день. Он накладывал на яйцо диагностические руны, измерял магический фон и записывал результаты в свой неизменный блокнот. Дракон развивался с невероятной скоростью. Внутри уже угадывались очертания крупного существа, а уровень жизненной силы бил все рекорды. Маг советовал Чарльзу говорить громче, потому что детёныш должен привыкать к голосу, петь колыбельные и даже читать вслух книги, чтобы тот запомнил интонации. Чарльз, который до этого дня не открывал ни одной книги добровольно, прочёл наизусть два тома трактатов о драконьей анатомии и три сборника сказок. Хоть что-то полезное для себя узнал. Расширил кругозор, как выражалось Цяо-Цяо. На седьмые сутки яйцо начало изменять цвет — с рыжего на тёмно-багровый, с золотистыми прожилками. Чарльз заметил это, когда, проснувшись среди ночи, подошёл к гнезду и увидел, как прожилки слабо мерцают. Он дотронулся до скорлупы, и она обожгла палец. Не больно конечно, но все же это давало знак, что Чарльз делает всё правильно. Детёныш рос, и его огненная природа начинала просыпаться. Цяо-Цяо не выдержала и однажды ночью тоже подошла к гнезду, когда брат уснул прямо на полу рядом с яйцом. Она смотрела на скорлупу, в которой угадывалась могучая жизнь, и чувствовала, как что-то древнее и великое отзывается в её собственной душе. Жрица, посвятившая себя исцелению, невольно коснулась яйца ладонью. Изнутри пришло тепло, такое же, как братское, но более дикое, более свободное. Она убрала руку и молча села рядом, положив голову на колени. Впервые она не ругала Чарльза. Впервые она просто была рядом. На десятые сутки Чарльз заметил, что яйцо стало тяжелее. Раньше он поднимал его одной рукой, теперь приходилось брать двумя, и даже так оно ощущалось массивным, почти неподъёмным. Лукас объяснил, что детёныш формирует костную структуру, и в ближайшие дни начнётся заключительный этап развития. Чарльз перестал спать. Он сидел у гнезда круглыми сутками, кормился хлебом и водой, которые приносила Цяо-Цяо, и не сводил глаз с яйца. Боялся пропустить момент. Каждое утро парень протирал скорлупу влажной тканью, убирая конденсат и пыль. Каждый вечер он поворачивал яйцо на другой бок, чтобы тепло распределялось равномерно. Чарльз разговаривал с ним о глупых вещах. И яйцо отвечало иногда тихим стуком, а иногда слабым свечением. До вылупления, по предварительным срокам Лукаса, остался ещё один день. И Чен Сяоши не мог дождаться, когда наконец увидит маленького детёныша во всей красе и сможет творить с ним огненную магию. Лукас предупредил: процесс начнётся, когда звёзды встанут в определённое положение, именно этой ночью. Чарльз сидел на полу, скрестив ноги, положив ладони по обе стороны от яйца и выжидал. Яйцо дрогнуло мощно, будто внутри развернулось целое существо. По скорлупе пробежала первая трещина — тонкая, золотая, мерцающая. Чарльз замер, боясь даже дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Цяо-Цяо бесшумно вошла в комнату и встала у двери, скрестив руки на груди. Она не стала ничего говорить, но в её взгляде читалось нечто большее, чем обычное раздражение. Девушка помнила из рассказов старших жриц о рождении драконов: это всегда было зрелищем одновременно прекрасным и разрушительным. Лукас появился через минуту, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и блокнотом в руках. Он бросил на пол несколько магических кругов, создавая защитный барьер вокруг комнаты. — Оно начинает, — сказал он шёпотом, садясь на корточки рядом с Чарльзом. — Трещина расширяется. Видишь? Чарльз видел. Тонкая золотая линия разветвлялась, как молния, и из неё пробивался ослепительный свет. Скорлупа начала нагреваться так сильно, что воздух вокруг задрожал, а деревянный пол под гнездом слегка задымился. Лукас быстро щёлкнул пальцами, и на полу вспыхнула охлаждающая руна. Яйцо дрогнуло во второй раз, и трещина разрослась до середины скорлупы. Изнутри послышался странный звук, похожий на скрежет, будто когти царапали каменную стену. Чарльз ахнул и инстинктивно протянул руку, но Лукас перехватил его запястье. — Не прикасайся. Он должен выбраться сам. Чарльз сжал зубы, но убрал руку. Глаза его не отрывались от трещины, которая продолжала расползаться, пока не покрыла почти всё яйцо. Свет внутри стал невыносимо ярким, комната наполнилась жаром, и Цяо-Цяо выставила вперёд ладонь, создавая слабый целительный барьер, чтобы защитить брата от возможного ожога. И тогда раздался треск. Верхняя часть скорлупы отвалилась, и изнутри, пошатываясь, показалась маленькая голова. Мокрая, блестящая, покрытая редкой рыжевато-золотой чешуёй. Два огромных глаза — янтарных, с вертикальными зрачками, чьо моргнули и уставились прямо на Чарльза. Детёныш был крошечным — размером с крупного щенка. Его крылья были сложены вдоль спины, перепончатые и прозрачные на просвет, а хвост заканчивался крошечным наростом, похожим на шип. Он выбрался из скорлупы медленно, неуклюже, цепляясь коготками за края разбитого яйца, и сделал свой первый шаг в этот мир, навстречу Чарльзу.