Генезис. Том 2.

4 октября 1986 года. Детройт. Публичная библиотека. День. Перед тем как соваться на заброшенную фабрику, Артур настоял на том, чтобы завернуть в библиотеку. — Маркус этот знатно нагнал жути про тело без лица, — Артур поправил лямку рюкзака. — Надо проверить старые подшивки. В местных газетах точно должно было что-то всплыть. — И про пожары посмотри, — на ходу бросил Макс. — Парень же ясно сказал: лавочку прикрыли сразу после того, как труп откопали. Лиза прямо на ходу развернула карту города, ведя пальцем по сетке дорог. Ближайшая библиотека нашлась на Гранд-Ривер — всего три квартала от кофейни Джима. Здание выросло перед ними внезапно: мрачная, массивная махина из серого, потемневшего от времени камня, со стрельчатыми готическими окнами и неподъёмными дубовыми дверями. У входа, на гранитных постаментах, замерли две каменные львицы. Время их знатно потрепало — у одной была напрочь сбита морда и отсутствовал нос, а у другой не хватало передней лапы. — Мрачно как. На собор похоже, — Эмма поёжилась, разлядывая серый фасад. — Скорее на склеп, — угрюмо отозвался Макс, толкая тяжёлую створку. Внутри пахло старой бумагой, сухим воском, подвальной сыростью и многолетней пылью. Потолки уходили куда-то высоко в темноту, массивные мраморные колонны держали своды, а в глубине зала раскинулась широкая лестница на второй этаж. Людей внутри почти не было. Какая-то тишина, аж уши закладывало. Только в самом углу шуршал страницами дед в поношенном пиджаке, да у стойки регистрации тихонько хныкал ребёнок, пока его мать заполняла карточку. Лиза уверенно зашагала к стойке, за которой сидела пожилая женщина в очках с нереально толстыми линзами. На лацкане её кофты поблескивал пластиковый бейдж: «Миссис Донован». — Здравствуйте, — Лиза вежливо улыбнулась. — Нам бы старые газетные подшивки посмотреть. Интересует всё, что связано с фабрикой «Форд-Парк». Библиотекарша медленно оторвала взгляд от каких-то бланков и опустила очки на кончик носа. Взгляд у неё был строгий, недоверчивый — сразу видно, привыкла, что от подростков в этих стенах один шум да проблемы. — И зачем вам это понадобилось? — Школьный проект делаем, — без запинки соврала Лиза. — История промышленности Детройте, золотой век и всё такое. Миссис Донован медленно перевела взгляд с Лизы на Артура, задержалась на хмуром Максе, а потом внимательно осмотрела Дженни и Эмму. Что-то в её суровом лице дрогнуло — то ли просто устала придираться, то ли вспомнила свои школьные годы. — «Форд-Парк», значит... — тихо, с какой-то неохотой повторила она. — Паршивое это место. Вы, к слову, не первые, кто про него вынюхивает. Вот только те, кто в прошлый раз туда ушёл, обратно уже не вернулись. — Да мы чисто почитать, — Артур шагнул чуть вперёд, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нам только бумажки. Лезть мы никуда не собираемся. Женщина тяжело вздохнула, со скрипом отодвинула стул и жестом велела следовать за ней. Она провела их в дальнее крыло, в тесную комнату без окон, где хранились микрофильмы. Там душно пахло нагретой пластмассой от старых проекторов и какой-то кислой химией. На стенах висели пожелтевшие фотографии старого Детройте: дымящие трубы, бесконечные конвейеры и шеренги рабочих в касках. — Вот здесь подшивки за двадцатые и тридцатые годы, — она указала рукой на глухой деревянный шкаф. — Что конкретно ищете? — ЧП всякие, несчастные случаи на производстве. Ну и про пожар, из-за которого всё закрыли. Библиотекарша молча кивнула, вытащила пару тяжелых коробок с катушками и коротко объяснила, как крутить ручку аппарата для чтения. Уже на пороге она обернулась и строго добавила: — Только давайте порезвее. В пять часов я закрываю зал и запираю двери. Как только она ушла, Артур со щелчком включил проектор. Аппарат негромко загудел, пустив луч света на матовый экран. Работали в полной тишине, сменяя один кадр за другим. Мелькали старые выпуски «Детройт Фри Пресс», «Детройт Ньюс» и совсем мелкие городские листки, которые выходили раз в неделю. Первые полчаса — сплошная пустышка. Объявления о продаже подержанных авто, результаты бейсбольных матчей, мелкие кражи. Но вдруг Лиза резко крутанула ролик назад: — Стой. Кажется, есть. На экране загорелся текст короткой заметки: «Октябрь 1924 года. Загадочное происшествие на заводе Форд-Парк. Разнорабочий Уильям Харпер заступил на смену в цех № 4 и бесследно исчез. На следующий день мужчину обнаружили бродящим по улице в двух кварталах от территории фабрики. Харпер полностью потерял дар речи, не узнавал прибывшую на место жену и собственных детей. Врачи местной больницы диагностировали тяжёлое нервное потрясение. Спустя месяц мужчина скончался от истощения, так и не придя в сознание». — Один в один как наш Маркус, — Макс аж пальцами по столу забарабанил от напряжения. — Только Маркусу повезло чуть больше. — Ну, как сказать «повезло», — тихо вставила Эмма. — Он пока просто живой. Они крутили пленку дальше. 1926 год — похожая новость. Снова рабочий, снова тот же злополучный четвертый цех. И снова внезапная амнезия, закончившаяся смертью в лечебнице. Через год история повторилась. В газетах писали, что цех начал стремительно пустеть — люди наотрез отказывались выходить туда в смену. Но руководство завода упорно заминало дела, списывая всё на банальную невнимательность и проблемы с головой у самих пострадавших. — Плевать им было на людей, — Дженни со злостью сжала кулаки. — Главное, чтобы план выполнялся. — Бизнес, ничего личного, — угрюмо буркнул Макс. А вот в 1932 году случилось то, что уже не получилось спрятать на последних полосах. Лиза приблизила текст и прочитала вслух, чеканя слова: — «Жуткая находка на "Форд-Парк". В помещении четвертого цеха обнаружено тело неизвестного. У погибшего полностью отсутствует лицо — кожа на голове абсолютно гладкая, без каких-либо признаков глаз, носа или рта. Органы правопорядка зашли в тупик, установить личность не представляется возможным. Среди рабочих назревает бунт, место открыто называют проклятым. Руководство приняло решение о закрытии фабрики на неопределённый срок». — Значит, парень не врал про лицо, — Макс шумно сглотнул. — Зато руководство врало вовсю, — Эмма ткнула пальцем в самый низ страницы. — Смотрите, тут мелким шрифтом приписка: "По неофициальным источникам, это уже пятый подобный случай за последние восемь лет. Администрация от комментариев отказывается"». Дженни отошла к шкафу, вытащила одну из реальных пожелтевших газет того времени и аккуратно развернула её на столе. На развороте красовался снимок того самого цеха: ряды громадных станков, голые кирпичные стены и глубокие, неестественно чёрные тени по углам. Рядом — маленькая, совсем размытая фотография с лаконичной подписью: «Место происшествия». На ней угадывались очертания медицинских носилок, на которых лежало что-то, накрытое плотной простыней. Контуров лица под тканью действительно не угадывалось — сплошная ровная пустота. — Они что, реально это напечатали? — Лиза брезгливо поморщилась. — Фотографировать-то сфотографировали, но под тканью всё спрятали, — Артур пригляделся к кадру. — Побоялись панику поднимать. Дженни перевернула хрустящую страницу. Дальше шла совсем короткая заметка о том, что территорию выкупила какая-то другая контора, вывеску сменили, но четвертый цех так и остался заколоченным. Потом началась война, и про завод окончательно забыли, оставив его гнить. — Ну вот и всё, — Артур выключил проектор, комната погрузилась в полумрак. — Больше тут ловить нечего. Ребята потянулись к выходу, но Лиза на секунду задержалась у стола, где лежала отдельная картонная папка. Видимо, её отложили для какой-то местной выставки — там были собраны старые архивные фотографии рабочих. Коллективные снимки у проходной, портреты передовиков, начальники смен. — Эй, гляньте-ка сюда, — позвала она ребят. Дженни вернулась первой. Лиза указывала на старую карточку: бледная женщина в длинной глухой юбке и с высоким воротником стояла прямо у токарного станка. Рука её лежала на рычаге, и на указательном пальце отчетливо виднелось массивное кольцо. Даже несмотря на паршивое качество печати, на печатке угадывалась четкая буква «Б». — Это... оно? — у Дженни даже голос перехватил. — Очень похоже, — Лиза кивнула. — Точно такой же узор. — И кто это? — Макс заглянул через их плечи. Лиза перевернула снимок. На обороте выцветшим химическим карандашом было размашисто написано: «Марта Брукс, инспектор по качеству. 1923 год». — Брукс... — Артур удивленно посмотрел на Дженни. — Твоя фамилия. — Прабабка, может? — предположила Эмма. — Или еще какая родня, — тихо ответила Дженни, не сводя глаз со снимка. — Но кольцо сто процентов наше. И она крутилась здесь на фабрике. Причем за год до того, как начался весь этот кошмар с исчезновениями. — Может, она Хранительницей была? — Макс поскрёб затылок. — Ну, сдерживала эту Пустоту, а потом что-то пошло не так? — Или наоборот, — Лиза задумчиво прикусила губу. — Пока она тут работала, всё было тихо. А как ушла — тварь вырвалась. Дженни осторожно взяла фотографию за края. Кольцо на бледных пальцах женщины из прошлого казалось почти осязаемым. Стоило Дженни провести подушечкой пальца по глянцевой бумаге, как нитка на её собственном запястье испустила резкий, горячий толчок. Сердце испуганно екнуло. — Мне нужен этот снимок, — твердо сказала она. — Свистнем? — Макс воровато оглянулся на дверь. — Нет, я попробую договориться. Она быстро вышла из душной коморки и направилась к стойке регистрации. Миссис Донован всё так же ковырялась в ящиках картотеки, шумно поправляя сползающие очки. — Извините, — Дженни аккуратно положила перед ней карточку. — Там в папке фотография. Марта Брукс. Можно мне её как-то скопировать? Или забрать под залог? Это очень важно. Библиотекарша медленно подняла на неё тяжелый взгляд: — Нашли, значит, что искали? — Не знаю. Но эта женщина — из моей семьи. Я просто хочу сохранить память о ней. Старушка тяжело вздохнула, со свистом выдохнув воздух через нос. Пошарила под стойкой и выкатила перед Дженни чистый лист желтоватой бумаги и хорошо заточенный карандаш: — Перерисуй. Снимок оригинальный, в одном экземпляре, я его из здания не выпущу. Дженни кивнула, сгребла бумагу и вернулась в комнату к остальным. Села за стол, положила карточку перед собой и резво придвинула карандаш. Пальцы двигались с какой-то бешеной скоростью, уверенно нанося штрих за штрихом — будто она занималась этим всю жизнь, хотя на самом деле даже кружок рисования никогда не посещала. Лиза удивленно замерла рядом, разглядывая, как на листе с идеальной точностью проступают контуры. — Ничего себе. Ты когда так научилась? — Я не умею, — Дженни даже головы не подняла, её рука словно жила своей жизнью. — Пальцы сами знают, куда вести. Через пару минут на листе во всех деталях проявилось кольцо, узнаваемая буква «Б» и тонкое запястье женщины. Причем Дженни добавил от себя то, чего на размытом фото и видно-то не было: крошечную щербинку на металле печатки и глубокую царапину чуть пониже камня. — Я видела это кольцо во сне, — тихо призналась Дженни, откладывая карандаш. — Теперь точно знаю, чья это рука была. Марты. — И что нам это дает? — Артур нахмурился. — То, что во мне течет её кровь. Пустота знала Бруксов еще кучу лет назад. Наверное, поэтому она так дико реагирует, когда я рядом. Она аккуратно сложила листок вчетверо и спрятала в глубокий карман джинсов. Ребята быстро собрали старые газеты, уложили катушки обратно в коробки и сдали их на стойку. У самого выхода из библиотеки их снова подкараулила миссис Донован. Она стояла у двери, сурово скрестив руки на груди, и в упор разглядывала подростков: — Не суйтесь вы на эту проклятую фабрику, — негромко, но отчетливо произнесла она. — Я в этих стенах сорок лет сижу. Насмотрелась на таких же, как вы — бледных, с горящими глазами. Кое-кто возвращался обратно, да. Но многие так там и остались. — Мы просто проект пишем, — в последний раз попытался съехать Артур. — Не держи меня за дуру, мальчик, — отрезала библиотекарша. — Я ваши глаза вижу. Всё равно ведь пойдете. Только зарубите себе на носу: то, что завело себе гнездо в тех цехах, не сдыхает. Оно умеет ждать. Сто лет ждало. И вас дождется. Она с силой толкнула дверь, выпуская их наружу. Спорить никто не стал. Улица встретила их резким порывом холодного ветра и всё тем же неистребимым запахом бензиновой гари. Лиза на ходу вытащила свой блокнот и быстро законспектировала: «Марта Брукс — инспектор, 1923. Кольцо с буквой "Б". Завод Форд-Парк — цех № 4. Труп без лица». — Ну что, теперь туда? — Макс поправил воротник куртки, оглядываясь по сторонам. — Да. Тянуть нечего, — Артур решительно зашагал вперед. Дженни на ходу крепко сжала в кармане сложенный рисунок. Красная нитка на её запястье снова налилась тугим, пульсирующим теплом. Она отчетливо понимала: Пустота уже в курсе, что они близко. Она чует родную кровь Бруксов. И она их ждет.