История Тиары

***

Много сезонов дождей сменили сезоны засухи. В жаркий полдень, когда над Долиной Прайдов почти не шевелился воздух, Калаша стояла на краю высокой травы, крепко прижимая к себе полугодовалого Джитузури. Внизу, на широкой поляне, среди молодых акаций сидел молодой лев. Вокруг него полукругом расположились львята, внимательно слушая очередной урок. Солнечный свет играл в его золотистой шерсти, отливавшей рыжеватыми пятнами. Белая грудь казалась почти ослепительной, а под короткой шерстью живота едва заметно проступал тонкий розовый шрам - память о гладиаторском прошлом. Широкие плечи уже выдавали взрослого воина, а густая черная грива тяжелыми волнами ложилась на шею. Это был Айзек. Хотя почти вся Долина давно называла его иначе. Шторм. Имя, которое он заслужил в гладиаторских боях далеко за пределами Долины, там, где когда-то простиралась Саванна Невозвращения, а теперь ветер гонял песок по безжизненной пустыне. Вернувшись домой, он почти сразу стал помогать отцу обучать молодых львов. И слух о его возвращении разнесся по всем землям быстрее перелетных птиц. Калаша знала, кто он. Ее брат. Когда-то она слишком долго бродила вместе с Мтаей по чужим землям, пытаясь найти место, где их перестанут считать чужаками. Почти три сезона дождей они жили без дома, постоянно дрались за добычу, спасались бегством, снова начинали сначала. Лишь потом им удалось отвоевать небольшой клочок земли. Казалось, судьба наконец улыбнулась. Но ненадолго. Став Королем, Мтая очень быстро забыл все свои обещания. Он нашел молодую красивую львицу и объявил, что именно она станет Королевой. Калашу же он выгнал. Сказал, что она не способна подарить ему наследника. И это тогда, когда под сердцем она уже носила его сына. В тот день Калаша даже не плакала. После смерти матери, после собственного изгнания, после бесконечных скитаний внутри словно что-то умерло. Осталась лишь пустота. Все эти годы она исподволь собирала любые вести о Рамзесе. О Мвекунду. О Шторме. Она знала, что Учитель ушел в поход против людей и больше не вернулся. Знала, что вместе с ним исчезли многие лучшие львы Долины. Знала, что живым возвратился только Мвонге. Она знала и другое. После гибели Мвекунду, Амади укрылась вместе с детьми в землях Харабу и ждала, пока придет Рамзес. Когда Мтая выгнал ее, Калаша даже решилась вернуться туда, к Королю Максу. Но не решилась пересечь границу. К тому времени рядом с Королем уже была другая львица. А рядом с самой Калашей шел маленький Джитузури. Кому нужна полосатая львица с детенышем, который тоже родился непохожим на остальных? Или все же попытаться пройти путь мамы заново? Калаша посмотрела на когда-то бывший дом, развернулась. И ушла. Шторм первым заметил незнакомку. Он поднялся и неторопливо подошел к ней. - Привет. Как дела? Сегодня была удачная охота? Калаша заставила себя улыбнуться. - Все хорошо. Шторм перевел взгляд на малыша. - А это кто? - Мой сын. Джитузури. Молодой лев внимательно посмотрел на котенка. Тот совсем не испугался и с любопытством рассматривал огромного незнакомца. Шторм невольно улыбнулся. - Смелый парень. Он чуть наклонил голову. - И сильный. Из него обязательно вырастет хороший лев. Ненадолго задумавшись, он спросил: - Ты решилась, наконец, отдать его в нашу школу? Калаша торопливо покачала головой. - Нет... Нет. Он еще совсем маленький. Мы просто проходили мимо. Повисло молчание. Шторм почему-то не уходил. Что-то в этой незнакомой львице не давало ему покоя. Ее запах... Ее глаза... Ему казалось, будто он уже встречал их когда-то. Хотя прекрасно понимал, что этого не могло быть. А Калаша смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается. "Он так похож на маму..." Не внешне. Улыбкой. Добротой. Тем, как спокойно смотрел прямо в глаза. В этот момент на поляну вышел Рамзес. Калаша вздрогнула, словно ее ударили. Она узнала его сразу. Даже спустя столько сезонов. Сердце болезненно сжалось. Столько раз она представляла эту встречу... Столько раз хотела подойти... Рассказать обо всем. Но и теперь не смогла. Слишком поздно. Она поспешно поднялась. - Прости, Шторм... Нам пора. Она слегка подтолкнула сына. - Джиту, попрощайся. - До свидания! - звонко сказал малыш. - До свидания... - немного растерянно ответил Шторм. Он долго смотрел ей вслед. Что-то внутри не отпускало. Словно вместе с этой львицей уходила какая-то очень важная часть его собственной жизни. Калаша же боялась. Не Рамзеса. Не встречи. Она боялась собственного сына. Проклятие Клеона никогда не исчезало из памяти. «Твоего брата убьет твой сын...» Долгое время эти слова казались ей безумным бредом. Но после рождения Джитузури бабуин вновь пришел к ней во сне. Такой же страшный. Такой же спокойный. И повторил свое проклятие. С тех пор страх поселился рядом с ней. Она слишком хорошо знала себя. Знала, как легко вспыхивает ее ярость. Как трудно остановиться. Если эта кровь передалась Джиту... Если однажды он так же потеряет власть над собой... Нет. Она не позволит пророчеству исполниться. — Кто это был? — спросил Рамзес, провожая взглядом удалявшуюся львицу с детенышем. — Калаша, — тихо ответил Шторм. Он еще долго смотрел ей вслед. — Странная львица... — Чем же? Шторм задумался. — Она ничего не рассказывает о себе. Мы уже несколько раз встречались. Каждый раз одно и то же: поздоровается, улыбнется... а потом будто пугается чего-то и исчезает. Рамзес усмехнулся: — Может, просто не любит долгих разговоров? Шторм медленно покачал головой. — Нет... дело не в этом. Он снова посмотрел туда, где уже скрылась полосатая фигура. — Знаешь... когда она смотрит на меня, такое чувство, будто хочет что-то сказать. Что-то очень важное. Но каждый раз передумывает. Рамзес с любопытством взглянул на сына. — Ты уже успел так внимательно изучить ее взгляд? Шторм смутился. — Сам не знаю почему... Но мне кажется, я давно ее знаю. — Хотя видел всего несколько раз? — улыбнулся Рамзес. Шторм кивнул. — Именно это меня и тревожит. Несколько мгновений оба молчали. Потом Рамзес легонько ткнул сына плечом. — Похоже, сынок, кто-то начинает заглядываться на загадочных львиц. Шторм фыркнул, но не стал спорить. — Не знаю... Просто... рядом с ней почему-то спокойно. Рамзес добродушно рассмеялся. — Осторожнее. Именно с таких слов обычно и начинаются большие неприятности. Теперь улыбнулся и Шторм. — Тогда будем надеяться, что неприятности немного подождут. — Обязательно подождут. А сейчас заканчивай урок. Рамзес поднялся. — Сегодня к нам приходят Киншаса и Траян. Глаза Шторма сразу оживились. — Правда?! — Правда. — Вот это здорово! Хоть поговорим не только об уроках и охоте. Иногда кажется, что кроме школы во всем мире больше ничего не существует. Они вместе направились к дому. Шторм вдруг остановился и еще раз посмотрел назад. Высокая трава лениво колыхалась под ветром. Полосатой львицы уже нигде не было видно. Он и сам не понимал, отчего на душе вдруг стало пусто. Словно вместе с ней ушло что-то очень близкое, что он так и не успел узнать. А далеко за холмом Калаша тоже остановилась и отпустила загривок болтавшегося Джитузури. Она осторожно оглянулась. Рамзес и Шторм были еще видны вдали. Две фигуры. Отец и сын. Та семья, частью которой она могла стать... и которую теперь сама обрекла никогда больше не увидеть. Калаша крепко зажмурилась. — Прощайте. Навсегда…. — едва слышно прошептала она. Но ветер уже унес эти слова. Она отвернулась и пошла прочь. Не зная, что этим шагом не избежала пророчества. А лишь отсрочила его.

***