Тени Сеула. Что же я о тебе не знаю?

Просторное фойе концертного зала было освещено слегка приглушенным светом, на полу выложена плитка из белого и черного мрамора, который удачно комбинировал с темными стенами. Колонны, которые поддерживали огромную конструкцию крыши так же были обложены мрамором. Вокруг колонн расположились мягкие пуфы красного оттенка, на которых удобно можно было расположиться в ожидании мероприятия. Так же было несколько отдельных залов, где как раз и собиралось вся верхушка не только Кореи, но и других стран. В малых залах выставляли что-то из разряда фуршета и шведских столов. Изредка попадались столики с различным наполнением, от игристого до дорогих вин. Что же касается основного концертного зала – он был огромен по меркам театральных залов, под оформление которых и был стилизован. Зрители в ожидании концерта потихоньку занимали свои места, но главное отличие – мягкий неоновый свет, контрастирующий с общей театральной атмосферой помещения, однако позволяющий некоторым выделяться. Сегодняшний концерт был не только отчетным для нескольких школ и институтов, но также сюда приходили люди из высшего общества, обсуждать различные свои дела с другими не менее важными чинами. Однако, кто-нибудь внимательный мог понять, что не смотря на торжественное мероприятие и присутствие высоких лиц, в воздухе витало раздражительное послевкусие опасности и гнильца тех дел, для которых концерт был всего лишь прикрытием. Оружейная торговля, нарко- и работорговля, и прочие неодобряемые законом сделки проводились на подобных мероприятиях в будуарах и балконах, чьи ширмы никогда не открывались, где воздух был тяжел от сигарного дыма и запаха крепкого спиртного, где свет концентрировался на руках, а лица прятали в полумраке. В таких укромных «уголках» жил своей жизнью самый беспринципный и непримиримый слой общества – те, для кого смыслом жизни была власть, контроль и деньги. Те, кто не знает понятия «человеколюбие» и «гуманность». Те, кому всегда мало. Мафия. Сеул, да и вся Корея, считалась рынком, свободным от правил и власти. Нередко заезжие представители приезжали в столицу с глобальными планами по захвату и наращиванию контроля всех и вся. Итальянцы и в целом представители Старого Света – были самыми вежливыми из всех желающих. Дела «семей» никогда не пытались нарушить восточную гармонию города, основанную на воспитании и почитании тех, кто был старше – это не удивительно, ибо их уклад «общества» основан на тех же «опорах». Американцы – другая история. Изначально подражавшие представителям Европы, но не имели той же воспитанности. Данные индивиды смотрят на мир с высока своего эгоцентризма, частенько не имея для этого никаких оснований – что, в целом, является исторической чертой, воспитанной их же политиками. Русские – самый сложный контингент. С ними легко договориться и выстраивать длительные взаимоотношения, они выполняют обещанное скрупулёзно до точки, но их методы…. Прямолинейны и жестоки, заслужить «прощение» не является возможным, а сами они не смотря на внешнюю сдержанность – вспыльчивы и плохо следят за словами. Что же касается представителей японской «якудзы» - к их услугам не следует обращаться и вовсе, потому что результат всегда порождает только дополнительные проблемы…. В первую очередь, с ними же. И вот вся эта пестрая компания в один момент решила, что им нужна Корея. Вся. С потрохами. Что прекрасно понимали главы всех семей, в том числе отцы Чонгука и Юнги. Сегодняшнее мероприятие собиралось пошатнуть основы теневой политики, которую так кропотливо и бережно кканпае выстраивали долгие годы. И от сегодняшнего дня и принятых решений зависело будущее слишком большого количества людей, чтобы на него можно было закрыть глаза. Чонгук, одетый в строгий черный костюм тройку и белоснежную рубашку, и аккуратно уложенными волосами, в сопровождении своей охраны и помощника, двигался к направлению входа в сие, как он ранее выразился «богадельню». У самых дверей его встретила местная охрана, в лице огромных амбалов, которые проверяли пригласительные. Увидев альфу они расступились и пропустили его. Войдя внутрь, Чонгук сразу же пошел в сторону столиков с различным алкоголем, чтобы хоть как-то скрасить свое пребывание в этом месте. Вокруг него сразу стали крутиться омеги богатеньких отцов, стараясь различными способами привлечь к себе внимание, но не смея поднять на него глаз. Казалось, будто младший Чон отторгал от себя всю возможную грязь как настоящего, так и теневого мира. Если долго задержать на нем взгляд, можно было увидеть уверенное сияние, исходящее от молодого господина, от чего начинало резать глаза тем, у кого не самые чистые намерения. Вся атмосфера совершенно не нравилась альфе, так как он привык решать дела либо на личной встрече, либо в малых кругах, а не, когда вокруг столько народу, тем более, когда эти дела определяют картину не только его дальнейшего будущего. - Боооже, Лин – Обратился к помощнику Чон, - Мне обязательно присутствовать до конца? - Господин Чон сказал, что да, поэтому думаю вам стоит потерпеть. – Помощник был невысокого роста, так же официально одет и держал планшет в руках, где согласовывал расписание всей семьи Чон. Работа не пыльная, да и платят хорошо. – Кроме того, Вашего внимания просят гости из США по… щекотливому вопросу. – Последнее было произнесено максимально тихо. Сам Чхве Лин был достаточно тихим и ответственным менеджером, который работал на семью Чон довольно продолжительное время. Ценили его за складный характер и отсутствие лишних вопросов. - Мне не понравилась эта пауза, Лин. Что их интересует? – сбросив всю капризность, молодой человек сконцентрировался на словах своего помощника, отпивая из бокала. - Маслкары, суперкары, кабриолеты – все, что можно продать подороже из-за престижности. - Современные? – тихо уточнил Чонгук, напрягшись. - Нет. – также тихо ответил помощник. – Модели: Форд, Шевроле, Додж до 76-го года выпуска. - ….? - Что-то не так, юный господин? - Похоже, это не покупатели, Лин. И похоже, что у нас, щибаль, большущие проблемы. - Не понимаю, о чем Вы, юный господин. У нас три склада подобных автомобилей, не только из Америки. Итальянские, немецкие и японские модели представлены на различных выставках и в салонах на продажу… - задумчиво проговорил Лин, - если только не…. - Вот то-то и оно, друг мой, то-то и оно… - также задумчиво протянул Чон-младший, - ох и подложил ты мне свинью, отец. Ладно, где нас ждут? - Северное крыло, 4-й ярус, балкон №7. Представители «Лиги Плюща». - Лоуренс Дентико? Он еще в деле? – удивленно поднял бровь Чонгук, ставя стакан на поднос подоспевшего официанта. - И его «птенцы» Клаудио и Акио, - желая дополнить ответил помощник. - Лоуренс не будет конфликтовать, слишком популярен, захочет избежать лишнего внимания… - пробормотал Чонгук, - а что его «птенцы»? - Плохо им контролируются. Клаудио – рэкетир, агрессивная личность, привыкшая добиваться желаемого силой. В 16-18 годах провел три ограбления крупных банков…. «Успешно» - усмехнувшись, отчитался Лин. - «Успешно»? - Ушел с деньгами, и четырьмя десятками убитых сотрудников банка. Каждый раз из-за того, что «слишком долго ползали». - Дуболом, понятно. А второй? - Про Акио за спиной твердят, что он юный гений преступного мира. В основном занимается киберпреступностью, торговлей информацией и шантажом. Контролирует депутатов и спикеров, обладает высоким интеллектом, а главное – работает чисто, без посредников, не оставляя следов. Вся информация на уровне слухов… - странно сверкнул глазами Лин. - Смотрю я, тебе он нравится, - посмеялся Чонгук, - но почему автомобили? Неужели они… - Да, юный господин. Если все так, как Вы думаете, то они приехали по душу Вашего отца. – ответствовал помощник. - Придется решать вопрос самостоятельно. – собрался с мыслями Чон. – Отец не должен об этом узнать. Я понятно изъясняюсь? - Как прикажите, юный господин. – поклонился Лин, - я и сам надеюсь, что не придется ему напоминать о его прошлом… - Ладно, веди… Айщ… вот же дерьмо… - Протянул альфа, видя в толпе уже знакомую макушку Мина. Тот стоял со своей охраной, потягивал виски и общался с некоторыми омегами, которые также пытались строить ему глазки, не обращая внимания на то, как мрак и тьма разлетается паучьими нитями от молодого человека. – Комплект… Еще и вырядился будто на парад. - На сколько я помню – Влез Лин, - Господин Мин приехал по схожему вопросу, но в своей сфере… - То есть его ждут те же личности? – повернулся всем телом Чонгук, явно удивленный. - Ждали. Насколько я понимаю, они уже пообщались. - Что-то он не сильно довольный… - Насколько я знаю, у него персональные грешки перед Дженовезе присутствуют, - ответил помощник. – и если он общался по схожему с Вашим вопросу, рискну предположить, что ему есть что возвращать в виде процента с прибыли в прошлом… - Как… любопытно. Ладно, веди меня к ним. С Юнги разберемся позже. Как и в любом театре, данное заведение лифтами не обзавелось, потому Чон-младший с помощником поднимались пешком по мраморной лестнице, покрытой, почему-то, черным ковром. Все намекало на двойственность и мероприятия, и в целом мира, в котором они жили, и текущего положения дел. Поднявшись, и пройдя по такому же двойственному черно-белому коридору до нужной двери, Чонгук, выдохнув и собравшись, отворил дверь помещения. В помещении было темно, только в центре на столе расположился светильник в виде цветка, равномерно распределявший теплый желто-оранжевый свет, которого, правда, не хватало, чтобы раскрыть все темные углы помещения и их тайны. Чуть поодаль были расположены два ряда мягких кресел с видом на сцену, однако балкон был задернут тяжелыми махровыми шторами, что создавало дополнительное ощущение мрачности, тесноты и опасности. В воздухе висел дым от единственной сигары, тлевшей в зубах лысого мужчины, сидящего спиной ко входу, и пахло крепким американским виски. - Сансок, мой старый товарищ… - практически прошептал мужчина – настолько слаб был его голос, в котором, однако, чувствовался стальной песок властности – давно мы с тобой не виделись, не находишь? - Простите моего отца, уважаемый господин Дентико, однако, с недавнего времени дела от его имени веду я. – уверенно и отчетливо проговорил Чонгук. - Как же мне здесь не нравится. – звучным желчным басом донеслось справа от молодого человека на английском, - здесь люди маленькие и наглые. Слишком много говорят. Слишком много себе позволяют. Слишком мало по делу. Акио, брат мой, кто этот наглый юнец? - Чон Чонгук, сын Чон Сансока, представитель семьи Чон, брат мой Клаудио – отвечая из левого темного угла, - владелец трёх автомобильных салонов в Сеуле, пяти складов и двух заводов по всей Корее, прибыль за прошлый год составляет триста шестьдесят семь миллионов восемьсот двадцать тысяч долларов официально, неофициально – чуть более восьмиста миллионов долларов, также помогает своему брату-медику, обеспечивая необходимое финансирование в его клинику, любит большие автомобили классаSUV, конный спорт, и соджу с пивом. Избегает крупных мероприятий и частого общения с людьми. Чонгука несколько напрягло подобное досье, но сразу же напряжение сменилось сдерживаемой усмешкой. Ведь Лоуренс обратился к нему на корейском, и сам альфа отвечал также. Эти же голоса явно не додумались до того, что их гость может их понять, и разговаривали на английском. Что было большой оплошностью с их стороны. Между тем из правого угла двинулась на свет высокая фигура. Чонгук и сам был отнюдь не малышом, однако владельца неприятного баса можно было смело назвать гигантом. Выше двух метров рост, массивен, широкоплеч, но неповоротлив. И, как и любого гиганта, его походка тяжела и медленна. Одет громила был в ярко-белый костюм с черным воротником, что абсолютно не подходило его квадратному лицу с диагональным шрамом, пересекающим левый глаз, обрамленному белой соломой, в которой с трудом можно было опознать волосы. На поясе у него висели два пистолета-пулемета, которые в таких огромных руках можно было посчитать за игрушечные. - Какой-то он слабоватенький, хлюпенький. Отец, ты уверен, что это тот, кого мы ждали? Может прихлопнем его прямо здесь, и найдем прячущуюся крысу? – оценивающе смотрел на Чона гигант Клаудио. Молодого альфу данный индивид совсем не впечатлял, скорее вызвал рвотный позыв, однако после слов в адрес своего отца, он ощутил свое раздражение, переходящее в злость, а в комнате в запах дыма и виски начали подмешиваться ноты можжевельника. - Клаудио, сын мой, - проскрежетал мужчина на английском, - мы не на родине, здесь не будет такой свободы. Утихомирься. А Вы, молодой человек, - перейдя на корейский, обратился он к альфе – представьтесь, ибо я Вас вижу впервые. До Чонгука начала доходить вся абсурдность ситуации, однако он не хотел портить комедию, потому ответствовал: - Моё имя Чон Чонгук, господин Дентико, и, как я уже сказал ранее, я говорю от имени семьи Чон и своего отца Чона Сансока, - легкий поклон. – Господин Дентико… - Можно просто Лоуренс, - перебил мужчина, подняв руку – Скажи, дорогой Чонгук, как поживает мой старый товарищ? В здравии ли он? - В полном, маэстро. Однако, не смог присутствовать сегодня в связи со срочным вызовом в Тэгу. - … маэстро… - мужчина со вздохом поднялся с кресла – давненько меня так не именовали. Скажи, ты понимаешь, с кем разговариваешь? Чонгук хитро усмехнулся и ответил максимально в уважительной манере, дабы скрыть свою язвительность: - Маэстро Лоуренс «Удивительный Ларри» Дентико, бывший капореджиме в Нью-Джерси, ныне, как я понимаю, все ещё действующий консильери семьи Дженовезе при Дэниеле Лео… ну или при Поле ДиМарко, тут, простите, не осведомлен. Правая рука и мозг семьи Дженовезе, один из самых успешных рэкетиров Америки, тот, при ком и набрала вес Ваша семья. Любитель сигар, американского купажированного виски, юных прелестей и автомобилей 50-70-х годов… Повисло неловкое молчание – ровно та реакция, которую и добивался альфа. Громила переминался с ноги на ногу, не понимая из сказанного почти ничего, однако названные Чонгуком имена заставили его нервничать. Из левого темного угла послышался шорох, но Чон-младший заставил себя проигнорировать происходящее, уперев свой взгляд в фигуру мужчины перед ним. Неожиданно Лоуренс громко рассмеялся, и с несвойственной мужчинам в возрасте скоростью, подошел к Чонгуку: - Дорогой Чонгук, а Вы очень хороши в своем деле, смею заявить! Понимаю, почему Ваш отец отправил именно Вас на встречу с нами! Прошу Вас, присаживайтесь, и давайте поговорим – предложив стул, консильери сел по другую сторону стола. Самому Лоуренсу на вид было лет семьдесят, и первое, что бросалось в глаза – его рост и абсолютное отсутствие волос. Мужчина был невысок, гладко выбрит, носил белый в черную полосу костюм двойку, и очень любил золотые аксессуары: Ролексы на левой руке, в нагрудном кармане на цепочке висели фамильные часы, а на шее три золотых цепочки. Но даже для своего возраста, мужчина был ловок, при желании мог передвигаться плавно и быстро, и, как показалось Чонгуку, очень любил танго. Чонгук сел за предложенное ему место, а его помощник встал за его спиной. - Акио! – позвал Лоуренс на английском – Хватит прятаться, присядь за стол, твои навыки мне необходимы. Со стороны двери послышались шаги, и к столу присоединился среднего роста юноша с длинными каштановыми кудрями, собранными в аккуратный хвост. Он был ладно сложен, изящен, но худощав, носил пенсне и был облачен в черную рубашку и зауженные джинсы. Когда Акио занял свое место, то явно по привычке расположил перед собой ноутбук и подчеркнуто медленно закатал рукава своей рубашки и поправил пенсне в глазу – и полностью превратился во внимание. - Акио, сын мой, покажи уважаемому сыну Сансока наши претензии и условия разрешения – попросил консильери на английском, после обратился к альфе на корейском – дело в том, дорогой Чонгук, что в свое время Ваш отец, желая развить свое дело, кое-где… скажем так, преступил границы дозволенного. - О чем идет речь? – Вскинул бровь Чонгук, давая сигнал Лину подготовиться. Пожевав губами, Лоуренс, как будто решившись, продолжил: - Ваш отец, дорогой Чонгук, семнадцать лет назад прибыл в Атланту, штат Джорджиа с конкретной целью – заручиться поддержкой американской мафии для того, чтобы сместить тогдашнего главу семьи, занять его место, а также усилить влияние Вашей семьи на политику и жизни Вашей страны. Он обращался к нескольким семьям, в том числе пришел ко мне. Я его помню, как молодого человека с высокими амбициями, трудолюбивого, целеустремленного, но при этом … - Дорогой маэстро, прошу Вас быть ближе к делу – перебил Чонгук, - я прекрасно помню отца тех лет. В чем Ваша претензия? В воздухе возросло напряжение, хоть топор вешай. Клаудио напрягся так, будто готов взорваться, Акио отвлекся от компьютерных дел с такими удивленными глазами, что пенсне, выпав, болталось на цепочке. И только консильери не выказал напряжения: - Вы слишком поспешны, дорогой Чонгук. Ну хорошо. Ваш отец увел у нашей семьи четыре баржи, перевозящие груз по маршруту Атланта, штат Джорджиа – Мексика – Панама – Тихий океан – Япония. Увел красиво, без лишнего шума и следов. - Что за груз? - Американские маслкары семидесятых годов выпуска: Додж, Форд, Понтиак, Плимут и Шевроле в количестве четырехсот шестидесяти штук, порядка трёх сотен японских и пяти сотен итальянских суперкаров тех времен: Ферарри, Буггати и иже с ними. Общая стоимость… Акио? - А… э… простите – собрался младший – Общая стоимость на тот момент составляла двадцать восемь миллиардов двести сорок три миллиона долларов. Тут даже внешне невозмутимый альфа внутри похолодел. Ответы на вопросы об их благосостоянии пришли оттуда, где не ждали. Бедный же Лин, чтобы не упасть, незаметно схватился за спинку стула, на котором сидел его босс. А Лоуренс продолжал: - Да, вот собственно суть претензии. Конечно же, это «дело» Ваш отец провернул очень аккуратно, так, чтобы на общем положении нашей семьи не сказалось критично… За пять лет. И то, как это было сделано чисто, без единого лишнего штриха – это чистый восторг. Тогдашний глава семьи настолько был восхищен, что оставил эту историю без продолжения… - То есть, со стороны Комиссии к отцу нет претензий, я правильно понимаю? – начал о чем-то догадываться альфа. - Все верно. Комиссия закрыла на это глаза… но не я. Нынешний глава услышал мои опасения о том, что, возможно, Ваша семья до сих пор продолжает проворачивать подобные «дела» … А мне, если уж быть откровенным, было нанесено серьезное оскорбление – ведь баржи находились в моей юрисдикции. – Лоуренс поднял взгляд – Ваша семья передо мной в долгу, дорогой Чонгук. - Какая… интересная история. – Чонгук ответил взглядом человека, категорически несогласного с подобным мнением. – Маэстро, право, для столь властительной личности уязвленная гордость является слабостью, Вы не находите? - На Вашем месте, молодой человек, я бы не стал так разбрасываться словами, за которые пришлось бы нести ответственность – гневно ответил консильери. – Однако, я пришел не враждовать. Акио! «Гений преступного мира» придвинул ноутбук альфе, предлагая ознакомиться с находящейся там информацией. Лоуренс продолжил: - Нашу проблему можно решить двумя способами. Первый – перед Вашими глазами. - Компенсация? - Именно, - улыбнулся Дентико – персональная компенсация… по нынешнему курсу. Чонгук напрягся: - … Сорок два миллиарда восемьсот пятьдесят миллионов? - Долларов – радостно развел руки консильери. – и вопрос закроется навсегда. - Это даже не деловое предложение, это – вымогательство. Маэстро, Вы больше полувека в деле, а так плохо готовитесь? Неужели уязвленная гордость являлась поводом прилетать в Корею? – усмехнулся Чонгук, хоть и ситуация не располагала. - Молодой человек, если Вы думаете, что у преступлений есть срок годности – Вы правы, – в ответ усмехнулся Лоуренс, - иначе он называется инфляцией. То есть, Вы должны компенсировать ту же самую стоимость украденных автомобилей, а инфляция – плата за нанесенный репутационный урон. - Ну теперь мне даже интересно, что за второй способ. - Очень просто, дорогой Чонгук – расплылся в улыбке консильери – пятьдесят два процента акций любой дочерней компании в Вашей стране, и кресло в совете правления Вашей компании. И тут Чонгук понял все незавидное положение, в котором оказался. Он знал о том, как на протяжении последних пятнадцати лет представители различных семей пытались обосноваться в Сеуле. Во всем мире только одна страна была не подвержена влиянию мировых семей. И потому то Лоуренс решил надавить на деньги, ведь на первый взгляд при таком предложении отдать акции дочерней компании является простым выбором. Не обязательно отдавать что-то серьезное – даже обычная клиннинговая компания подошла бы. Но альфа понимал цель – место в совете правления и плацдарм для развития, что позволит проводить любые честные сделки, и грязные «делишки», отбирая влияние как у других семей – так и у семьи Чона. В прошлом отец Чонгука уже сталкивался и с якудзой, и с русскими – и у всех была схожая цель, потому несмотря на все угрозы, сладострастные речи, попытки подкупа и покушений – Сансок не отдал ни сантиметра земли, ни доли влияния. Однако Дентико, как бы не шутил альфа, подготовился лучше всех. У него уже было все: повод, власть, сила, люди, обоснованная аргументированная претензия… и отсутствие Сансока. Все складывалось как нельзя лучше, и похоже, что не зря Акио называли гением – информационно Лоуренс был обеспечен всем необходимым. И место, и время были выбраны не в слепую. Все было спланировано идеально. - Ну что Вы скажете на это, дорогой Чонгук? – с видом победителя спросил консильери. Он прекрасно понимал, что отступать альфе было абсолютно некуда. И сам Чонгук понимал, что эту партию он разыграть уже не сможет даже на два результата… Во внутреннем кармане завибрировал телефон. Не думая ни о чем, и почти смирившись с неизбежным, Чонгук взял его в руки и разблокировал экран: V:«Еще жив, Дон Чонгук?» Удивлению альфы не было предела, а потому, забыв о ситуации, он принялся набирать сообщение.

JK:«Винченцо, мать твою, Кассано, какого бельмеса?! И какой к чертям дон?!»

V:«Ну извини, дружище, я просто твоего отца перед собой вижу, а значит ты на «деле», а значит ты – Дон. Да и разве тебе еще не передали дела в правлении?» Чонгук усмехнулся, явно не замечая напряженности обстановки.

JK:«С тобой невозможно спорить, все-то ты знаешь. Ладно, чего хотел, Винченцо?»

V:«Чего эти cafone’s хотят?»

JK:«Всегда думал, что ты считаешь себя бессмертным, но тут ты себя переплюнул – отписал альфа – у меня тут консильери Дженовезе вилы выдвинул»

V:«Да ладно?!»

JK:«Вот тебе и ладно, либо 50 лярдов, либо акции и места в правлении.»

V: «Да я не об этом. Ты видимо не понял. Только час назад Минам прилетело схожее». Тут уже удивленное лицо не удалось скрыть альфе. Правда, понят он был не правильно. У громилы Клаудио явно закончилось терпение, и он с воплем «Да как ты смеешь!» вскочил, опрокинув стол и навел стволы на Чонгука. - Клаудио! – спокойно позвал Лоуренс. - Отец, я не позволю этой желтожопой недорезанной свинье проявлять такое неуважение к нам! Я сейчас тебя пристрелю, сволочь! – с контролем у Клаудио было совсем дерьмово. - Я бы не рекомендовал – подал голос Лин на английском, обнажая два стилета – дорогой консильери, прошу Вас утихомирить Вашего «птенца». Чонгук же полностью проигнорировал все происходящее, ибо ему пришло следующее сообщение: «Отвори шторку». Он спокойно поднялся с места, и, подойдя к балкону, раздвинул кнопкой шторы, параллельно печатая:

JK:«Всмысле, Минам прилетело схожее?»

V:«Подробности потом, но требования были такими же. Места в правлении. Че делать то будешь?»

JK:«Не знаю… слишком круто подготовился этот mobster. Нет у меня ответа, iceman-ом становиться не хочется – все-таки другие планы были…»

V:«Ладно, сегодня видимо мой черед заниматься благотворительностью. Обрати внимание на сцену, и проживи еще минуты две.» - Дорогой Чонгук, мне кажется, Вы непозволительно отвлеклись – окликнул альфу Лоуренс. Чон-младший развернулся всем телом, и напоролся взглядом на два дула пистолетов-пулеметов, направленных в его сторону. Тут уже он сам напрягся, готовый к любому нападению, и оглядел помещение. Стол развален, Акио, кряхтя, пытается выбраться из-под его обломков, Лин с двумя стилетами, готовый убивать в любую секунду и невозмутимо сидящий консильери. - Каков будет Ваш ответ, дорогой Чонгук? – полюбопытствовал Дентико. Оценив ситуацию, альфа понял, что больше времени у него нет, и если он сейчас не примет решение, то его дальнейшие планы на спокойную и мирную жизнь пресекутся двумя очередями УЗИ – с двух метров не промахиваются даже такие mortadella, как Клаудио. Однако, стоило Чонгуку вздохнуть для ответа, ему тут же пришло сообщение: V:«Подарок от Винченцо. Живи, друг мой». - Ну все, сосунок, я устал ждать. Сдохни, guinea! – пробасил Клаудио, но тут резко завопил Акио. - Отец! Сваливаем! - Что случилось, Акио? – поднял бровь Лоуренс - Мы в розыске! – у Акио тряслись руки, когда он изучал что-то на ноутбуке. - Успокойся, pazzo, и говори четко! – разъярился Клаудио. - Всемирный розыск, Интерпол и военные силы, местная полиция будет через 3 минуты. Кто-то вскрыл всю нашу базу планируемых и выполненных «дел», и слил все копам, наших вяжут уже в пяти городах. Тут Чонгук, справившись с удивлением, достал свой Дасан и, направив его на Клаудио, прошипел на английском: - Вы можете отсюда не уйти, косорылые дерьмоеды - Дорогой Чонгук, будем же людьми! – воскликнул Лоуренс. Удивлению «птенцов» не было предела. - Людьми? – запах можжевельника уничтожил все другие ароматы, бывшие в помещении, - эта горилоподобная скотина поносила меня всю встречу как ей только вздумается, а Вы просите «быть людьми»? Возможно, маэстро, Вы забылись, но Вы на моей территории, и мне решать, куда Вы попадете, если попадете вообще! И поверьте, то что Вы в розыске – Ваша самая малая из проблем. Лин! Два всполоха света – и оружие Клаудио было пронзено сталью насквозь, что заставило раскрыться отсутствующий левый глаз громилы от удивления. - Дорогой Чонгук, к сожалению, мы не можем продолжить наш диалог – попытался встать Лоуренс. - СИДЕТЬ! – выстрел прошел в сантиметре от головы консильери. – А ты, горилла, на колени! - Чт… что ты… что ты сказал, мразь косоглазая?! – Клаудио оправился от удивления и был уже в первобытной ярости. – Сейчас ты встанешь на колени, ginnie! – Громиле было некомфортно от запаха можжевельника, который шел, казалось, ото всюду. Он попытался выпустить свой сигарный запах, но… - Ты что, дешевка, думаешь, что сильнее меня? – глаза Чонгука налились кровью и потемнели – сейчас он и близко не был тем привлекательным и чистым ангелом, которым его видели все. Очередная волна можжевельника пошатнула «птенца», Акио так вообще лежал лицом в пол, не в силах вымолвить и слова, консильери же впервые за свою жизнь испугался по-настоящему. - Меня… не… проймешь! – прохрипел Клаудио, порываясь руками дотянуться до лица альфы, однако тот наотмашь ударил пистолетом по рукам. Послышался хруст, и громила-таки упал на колени от боли. - Судя по звуку, сломаны три пальца – холодно констатировал Лин. – Что делаем, господин Чон? Чонгук выдохнул, поняв, что ситуация полностью под контролем, и ответил: - Уважаемый Лоуренс. Сегодня я Вас отпущу. И Ваших «птенцов» тоже. Рекомендую понять для себя следующее: Вам здесь больше не рады. Ни Вам, ни любым представителям американской мафии. Узнаю, что кто-то из Ваших остался в Сеуле – больше их не увидите. Выметайтесь из страны, подобру-поздорову. Пока я еще добрый. Вы просили человеческого отношения – я иду Вам навстречу. Но не злоупотребляйте. А теперь прочь! Альфа прибрал фон, чтобы консильери смог хотя бы двигаться, и тот, помогая подняться своим «птенцам», раскланиваясь, задом думал покинуть помещение, однако…: - Лоуренс! - Д-да, господин… - испугался Дентико - Дон. Дон Чонгук. – выпрямился альфа, - пересмотрите свои ценности, маэстро. Иначе уязвленная гордость станет причиной окончания Вашей и так слишком долгой жизни. Прощайте. - Х-хорошо, г-г-гос.... Дон Чонгук, я учту. – тихо прошептал Лоуренс, не веря, что его так отпустили. Как только американцы уползли, Чонгук рухнул в кресло, жестом показав помощнику найти ему выпивку. И, вспомнив слова друга, обратил внимание на сцену. И замер в оцепенении. На сцене стоял мужчина с красно-белой гитарой, в крупных прямоугольных очках, в ярко-красном пиджаке. На вид лет 40-45, не высок, не особо спортивен, плотного телосложения… Но все это не имело значения, потому что он играл. И как он играл… Чонгук за всей ситуацией пропустил начало отчетного концерта, а открывал его никто иной как Бан Ши Хёк, гениальный мульти-инструменталист, продюсер, не иначе, как гений всего мира современной музыки, владелец и директор «Кузницы Талантов» - крупнейшей музыкальной школы, в которой ценился музыкальный вкус, авторские навыки – и никак не происхождение. Бан Ши Хёк – человек, чей талант захватил альфу 10 лет назад, из-за которого тот мечтал быть на сцене, и кто знает, как сложилась бы жизнь Чонгука, если бы отец не отсутствовал в тот момент в его жизни и отвел бы его в это учебное заведение… А гитарист на сцене творил магию, не иначе, захватив все внимание. Шевеления в зале прекратились, все замерли, казалось, что зрители забыли, как дышать. Бан играл, заставлял инструмент не звучать – говорить. Гитарные партии складывались как будто бы сами, без помощи музыканта, высмеивая всю гниль и черноту людских сердец, поддавшихся алчности, разврату, завышенным самооценкам, эгоизму и потребительству. Чонгуку казалось, что вот этот простенько выглядящий мужчина своей игрой смеется над всеми сложностями этого мира, смеется над мыслями каждого – но не высмеивает, не унижает. Лишь хочет обратить внимание людей на другое. На светлые моменты их жизни, на то, что можно позволить себе быть добрым, честным, позволить себе не прятаться, любить и быть любимым, что в этом мире можно доверять. Музыка захватила молодого человека, и он, погрузившись и прокручивая мелодии, расслабленно оглядывал сцену и зал, с удовлетворением отмечая, как все – и богатеи, и простые работяги, стар и млад, и юркие надоедливые омежки, и горделивые альфы – застыли и растворились, не в силах сохранить достоинство и разум при игре Бана. Неожиданно Чонгук встрепенулся и напряг зрение, вглядываясь в неоновый полумрак. Ошибки быть не могло, это он, но что с ним? Глаза Чона-младшего нашли наследника семьи Минов, и когда он осознал, что видит, его глаза расширились до невозможных, а брови улетели вверх. Ведь обычно Юнги излучал отторжение и неприязнь, захватывая темными путами и ядреной мятой всех окружающих – а тут не было и грамма обычного Мина Юнги. Чонгук видел своими глазами абсолютно светлого сияющего юношу, который с поднятой ладонью в сторону подчиненных, стоял молча, закрыв глаза. Но самое главное – он сиял теплом и нежностью! Альфа не мог поверить своим глазам, пока к нему не пришли воспоминания из далекого и такого недоступного детства. «А ты ведь тоже…». Партия между тем подошла к своему апогею, взорвавшись сложным рисунком красок и эмоций, резко прервалась – Чонгук прекрасно знал эту песню и прошептал вслед за Ши Хёком – «Yeah! Once up on a time in west!» - и зал взорвался овациями, отвечая музыканту. Альфу накрыли эмоции так, что он, не сдержавшись, вскинул сжатый кулак вверх, выдохнув через зубы. А после он встал, аплодируя таланту того, кто взращивает таланты в других. Держа взор на том, кого он знал более половины своей жизни, он увидел, как Юнги на финальной фразе упал на колени в земном поклоне – чего в реальной жизни не получал никто. То, что увидел Чонгук – было невозможным. Тут его телефон вновь завибрировал: V:«Я знал, что вы оба все еще помните. Ведь все детство околачивали двор школы моего учителя. Не за что, Чонгук.» И альфа в первые за весь вечер от души рассмеялся. Смеясь, он ответил:

JK:«Спасибо, Винченцо. Видимо, я тебе должен»

V:«Ну если ты так считаешь… Буду иметь это ввиду. Apresto, Чонгук».

JK:«Addio, Кассано».

Посмотрев в последний раз в зал, Чонгук заметил глазами, что Мин Юнги, пришедший в себя, что-то напряженно разъяснял подчиненным, и, вспомнив слова Винченцо, загадочно улыбнулся: - Интересно… – и двинулся по направлению к представителю соперничавшей семьи. Слетая по лестнице в основную залу, альфа перехватил по пути своего помощника, забрав у того бокал шампанского. Лин на бегу отчитался по поводу покинувших мероприятие американцев, и тут Чон-младший резко остановился, громом пораженный. - Что-то не так, господин Чон? – осведомился помощник. - Срочно нарой мне информацию, что и кто хотел от Минов. Знаю, не наша сфера влияния, но нужно подстраховаться, - выпалил Чонгук, -merda, как я это мог пропустить, Вин сказал же все…. - Будет сделано, мой господин – поклонился помощник и буквально растворился в воздухе. - Ох, будет тебе за твою язвительность… - прошептал в пустоту альфа, и выдвинулся дальше по направлению к своей цели. - … черт, если я сегодня же не найду эту крысу, считайте, что зря сюда явились. Тошнит уже от этих шлюховатых омег, готовых раздвинуть ноги перед любым, кто может что-то предложить. И без них сегодня было достаточно неприятных событий – услышал Чонгук речи Мина, потягивающего привычный виски и озирающегося во все стороны. – Идите в толпу, и ищите, мне плевать каким образом. – Дав указания охране, Мин вновь стал крутить головой. Он искал конкретного человека… но, не тут то было. - Чон Чонгук, какими судьбами? Неужели благотворительностью решил заняться? – Поёрничал Мин, допивая стакан. - Даже если так, сомневаюсь, что ты здесь по той же причине. – протянул Чонгук, также ставя свой бокал на стол. - Не зря сомневаешься… Сам Юнги так же не поддерживал подобные мероприятия, граничащие между откровенной грязью и чем-то светлым. Он вообще не любил скопления богатеньких слоёв общества, которые то и дело что кичились положением, которое как все знают, удачно передается по наследству – что довольно легко обеспечить в текущее время. А другим, таким как он, приходилось начинать с низов. Много лет назад, будучи в не лучших отношениях с отцом, он уехал на заработки, хорошо поднялся, на продаже оружия. Поначалу работал в черную, и глава семьи, увидев сильного конкурента переписал часть своего бизнеса на Мина-младшего, тем самым давая понять, что не хочет себе усложнять сбыт. В итоге, основная масса перелегла на плечи молодого альфы, пока отец занимался документацией и различными выездами, что совсем не радовало первого, однако тому удалось выстроить «семью в семье», добившись определенной репутации и доверия как со стороны подчиненных, так и со стороны отца – и его положение позволяло добиваться любых целей абсолютно любыми способами – сложно спорить с тем, кто держит руки на твоей шее, в любой момент готовый свернуть ее. - Кого ищешь? Твоих амбалов за версту видно. – усмехнулся Чонгук, видя в толпе охрану Юнги. - Решил великодушно предложить помощь? - Не то что бы… У тебя случаем не стал пропадать товар? – Загадочно потягивая из нового бокала спросил альфа. - Что, тоже проблемы нарисовались? -Merda! Да ты как еврей, вопросом на вопрос. – раздраженно проговорил наследник семьи Чонов. - Ох ты ж как заговорил – искренне удивился Юнги – неужели… - Пообщавшись с Кассано, и не так заговоришь – процедил Чонгук, негодуя, что так легко спалился. - Значит и у тебя… - задумался на секунду Мин-младший, но резко встрепенулся – потом вернемся к этой теме, если будет это самое «потом». Так, к чему ты вел, Чонгук-и? - Знаешь, друг мой, ты такая язва, что я тебя иногда начинаю серьезно ненавидеть – ответствовал Чонгук. Они встретились взглядами. Два давнишних друга, из двух противоборствующих за влияние в Сеуле и всей Корее семей. Двое самостоятельных великолепных управляющих, двое хладнокровных и принципиальных властителей. Двое «братьев по оружию», вынужденных встать по разные стороны баррикад, и от того также сильно отличающихся друг от друга, как и похожих. Свет и тьма. Выдержка и спокойствие Чонгука против страсти и неуправляемости Юнги. Лед и пламя. И в этот раз пламя было вынуждено отступить: - Ладно, извини, был не прав. – успокаивающе поднял руки наследник семьи Мин, - что у тебя сейчас есть? - Извинения приняты – выдохнул Чонгук. - Слышал, что тут в городе стал какой-то черт орудовать, сначала пытался мой порт под процент арендовать, потом у Хванов объявился с определенными взглядами на их склады вдоль железных дорог, и главное под видом продажи какой-то ну очень сомнительной херни. - Слышал, по-моему, год назад ты выкупил порт. Понять бы, зачем. Ведь у меня «отжал» … - Айщ, Шуга! Не переводи тему – раздраженно проговорил Чонгук. - Ладно-ладно, все, насмешки окончательно закончены – отвел взгляд Юнги – Так что за черт? - Понятия не имею, приходил какой-то размалёванный с дипломатом. – ответил Чон-младший, почесав затылок. – Загонял что-то про «биологически активные добавки» - дескать «девочкам для похудения», а мальчикам «дешевый и качественный протеин». Как мне мои работники сказали… - Размалеванный говоришь, хм… У меня тут тоже не так давно был какой-то… приходил за «коробом», мои почуяли не ладное и сразу мне докладывать, а тех уже и след простыл. - Тут Мину пришло сообщение. …«Господин Мин, тут Господин Ким, тот что бывший генерал, ведет довольно интересные разговоры, я думаю вам стоит послушать…» Сообщение прерывается аудио звонком. Юнги поднимает трубку, и через пару секунд всовывает Чонгуку второй наушник, прошипев «Не рыпайся». Чону не оставалось ничего, кроме как обратиться во слух. … «Идея с портом провалилась. Ранее сговорчивый старик передал дела.»

… «Кто за него?»

… «Чон Чонгук.»

… «А старший?»

… «Хосок остался на своем посту в больнице, думаю не просто так. Старик решил перестраховаться.»

… «Хитер, старый лис. Ладно, что по другому делу?»

… «За последние два года все дела перешли к Мин Юнги – юноша крайне подозрителен, избегает любого лишнего стороннего контакта не со своей базы»

… «То есть и «короба» нам не получить?»

… «Так и есть, склад в Тэгу прикрыт и на территории обосновалась целая армия ручных «псов» Мина. Тоже начал подозревать лишнего.»

… «Как все … неудачно у Вас получилось, Сон.»

… «Простите, глава Ким. Предлагаю перейти к плану С, как к плану с наименьшим риском» - Какого… - В один голос зашипели альфы, смотря друг на друга. Прикладывая к наушнику руку Мин стал шуршать в сторону где был один из его помощников. Чон шел следом. … «Делать нечего, раз и порт, и больница для нас недоступны. Выходите на контактное лицо. Встреча в следующий четверг, двенадцать часов по полудню. И помните, господин Сон, это Ваш последний шанс»

… «Не извольте беспокоиться, глава Ким»

… «Когда все будет выполнено, тогда и успокоюсь. Мне нужен этот выход на город. Не подведите.» Найдя охранника в назначенном месте, Мин хоть и злой как сто чертей, но в сдержанной манере стал расспрашивать где Ким. Подозвав к себе помощника, они стали вычислять номер посадочного талона, чтобы после концерта накрыть его. - Сектор А место 38. – Коротко сообщил бета переворачивая к Мину схему зала. - Вот же ж скот. Близко к сцене… сразу не возьмем, придется ждать. - Погоди, это тот самый Ким Сонхо? Его же убрали с поста из-за какого-то скандала… - Влез Чон. - Не какого-то, - прошипел Юнги – это целая история, в которой под видом полезных добавок он толкал подчиненным воякам какой-то допинг, что и так приравнивалось к наркоте. Так еще и тестировал на срочниках биологическое оружие. - Так, а почему он еще жив? – удивился Чонгук - Откупился информацией, потому его тихо депортировали в Японию, чтобы не поднимать лишнего гомона в СМИ. - Все равно, не понятно. Ладно. Какой план? - Мои ребята на контроле по периметру внутри и снаружи… ох ты-ж, господин Лин? – вскинул глаза темноволосый. - Господин Мин – поклонился помощник семьи Чон – приветствую Вас. Господин Чон, как Вы и приказали, я раздобыл информацию… - Что у нас есть на Ким Сонхо? – перебил Чонгук. - Какой… любопытный вопрос, господин – усмехнулся Лин, сверкнув глазами. - Не язви, в бога душу твою мать – вспылил Чон-младший. - Вам следует быть сдержаннее, будучи на посту главы семьи, мой господин – улыбнулся помощник – Ким Сонхо, пятидесяти лет от роду, тридцать лет был на воинской службе, дослужился до звания вонсу Вооруженных Сил Республики Корея. Имеет медали и прочие отличительные награды боевого и тылового плана. Пару лет назад уволен с воинской службы и депортирован в Японию вместе с пятью подчиненными в звании тэджан … - Не перечисляй. Причина депортации? – перебил Юнги - Наркоторговля. Эфедра и ее производные. Подмешивали в сахар, соль и выдавали срочникам. Те, кто проходил подобное – усмехнулся Лин – «испытание травами» направлялись на следующее – новая усмешка – «тестирование». - О чем ты, Лин? – нетерпеливо поторопил Чонгук - «Сагнага». Он же хорошо известный в Европе и Америке проект «Х.А.У.Н.Д.». Психотропное биологическое оружие. Поставщики не были найдены, но скрыть эксперимент Сонхо не удалось. Однако за счет засекреченной информации, переданной правительству, ему удалось выкупить свою никчемную шкуру и ограничится депортацией. Двое наследников задумчиво переваривали информацию. Слишком серьезным становилась ситуация. Молодые люди понимали, что если сейчас поступят необдуманно, то рискуют подорвать положение своих семей – и это наименьшая из возможных проблем. - Лин. – медленно проговорил Чонгук – нарой всю информацию о Сонхо и пятерке его подчиненных. Также просмотри всю возможную доступную информацию об этой «Сагнаге». Также вытащи мне материалы по встрече отца и президента. И. Ни. Одной. Живой. Душе. Ни. Слова. Действуешь сам, уровень доступа – максимальный. Юнги удивленно присвистнул. - М… Максимальный, господин? – таким удивленным Лина альфа не видел очень давно. - Ограничение на доступ – уровень ниже отцовского, моего и моего брата. - Принято… - задумчиво прошептал помощник, медленно удаляясь от мероприятия. Чонгук повернулся к своему другу. - Что, «о времена, о нравы»? – улыбнулся Юнги. - Что есть, то есть. – ответил Чонгук. Тут прозвенел первый колокол, до начала второй части отчетного концерта осталось пять минут. - Пошли искать места, - прошептал Юнги. - А чего их искать? – удивленно ответил Чонгук, доставая два билета. - Места 55 и 56, сектор А… а ты хорош, Дон Чон – улыбнулся Мин. - Даже лучше. Ты сильнее, чем думаешь, Чон Чонгук – произнес голос за спиной молодых людей. Чонгук и Юнги медленно повернулись к говорящему – и оторопели. На них отческим взором глядел Бан Ши Хёк. - Как же вы повзрослели, ребята, - проговорил музыкант – любо-дорого посмотреть. - Господин Бан – поклонился Юнги, Чонгук молча повторил действие друга. - А тебе, Юнги, иногда мешают твои же эмоции. – посмотрел в глаза Мину Ши Хёк. – разберись в себе, прими себя – и тебе же будет проще… - «Кузнец талантов» развернулся, и загадочно посвистывая, неспешно удалился по черно-белому мраморному коридору. Молодые люди, находясь в явном замешательстве, медленно переглянулись, пытаясь понять, что это было такое вообще. Прозвенел второй колокол. Отчетный концерт начнется через минуту. - Ну что, - ухмыльнулся Юнги – Погнали? - Еще спрашиваешь? – Улыбнулся Чон. – Погоди-ка… - Услышав знакомые ноты, альфа стал глазами искать источник. Не ошибся, сквозь толпу он увидел знакомую макушку. Он конечно был не слабо удивлен данным поворотом событий, но на сердце стало чуть легче, даже не смотря на произошедшее. В залу вошел Тэхен, как и всегда идеален: уложенные курчавые волосы, тёмно-зелёный костюм, с белоснежной рубашкой и легкой атласной лентой на шее. Лента струится поверх рубашки, дополняя образ легкостью и свежестью. За ним в не менее интересном исполнении образа шел уже знакомый Чону, Сокджин. На нем был так же костюм: жилет приятного кофейного оттенка, прямые брюки и так же белая рубашка. Ребята шли в сторону фуршета, о чем-то увлеченно переговариваясь. - Чон? – Удивленно смотрел на товарища Мин. – Куда ты смотришь? – Поворачивая голову, осматривался альфа. - Потом… Идем, нам пора. – Старясь за рукав утащить любопытного, Чон побрел в зал. Быстро отыскав свои места, Чонгук и Юнги сели, чтобы всё-таки посмотреть концерт. Среди толпы, находилась охрана Мина, которая в любой момент могла среагировать и выполнить поручение своего господина. - Гляди в оба, здесь должен ошиваться Ким Сонхо. Он здесь явно не в качестве культурного просвещения. – Скрипя зубами осматривался Мин. - Сомневаюсь, что он будет так активно палить свое местоположение, учитывая факт депортации. - Поверь, будет… А вот кстати и он – Указывая на вошедшую фигуру в зал, прошипел Юнги. Мужчина был довольно высокого роста, статный, с ровной и плавной походкой. До идеала отглаженный костюм, накрахмаленный воротник: армейские замашки в чистом виде. - Ууу, вот так «клиент» … - Сообщив местонахождение Кима охране, Мин решил-таки посмотреть выступление. А Чон, найдя глазами Тэхёна в зале стал наблюдать за ним. Свет постепенно гаснет, оставляя зрителей в ожидании. Атмосфера в зале становится напряжённой, как натянутая струна, готовая зазвучать под первыми аккордами нового номера. Внезапно зал озаряется ярким кроваво-красным светом, предвещающим начало выступления следующего артиста. Этот цвет словно намекает на что-то драматичное и страстное, что вот-вот развернется на сцене. В центре сцены, в ярком белом луче прожектора, появляется юноша с угольно-чёрными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его костюм — сплошной чёрный, словно ночь, поглощающая всё вокруг. Брюки прямого кроя плавно переходят в приталенный топ, который плотно облегает тело, подчеркивая каждую линию. Верх топа украшен мелкими камнями, сверкающими в свете прожекторов, словно звезды на тёмном небе. Камни создают акцент на шее, привлекая внимание к изысканному силуэту. Но самым впечатляющим элементом костюма являются ленты. Они обвивают тело, создавая дополнительные объёмы и играя со светом. Ленты развеваются при каждом движении, добавляя динамику и театральность выступлению. Кажется, что они живут собственной жизнью, создавая иллюзию, что сцена заполнена множеством теней и движений. Зрители затаили дыхание, ожидая первого звука музыки, первого шага танцора. Атмосфера в зале накалена до предела, и все ждут, что произойдёт дальше. Ведущий озвучил имя выступающего, все дружно зааплодировали. Чонгук, наблюдающий за Тэхеном и Джином, отметил, что после озвучивания имени, они сразу захлопали и стали переговариваться, скорее всего это и был их друг, про которого говорил омега. - Ты глянь, красота то какая… - Отметил Чон, а Юнги, выглядящий не совсем заинтересованно, но решил посмотреть. - Хм, ну да, костюм красивый, напоминаю, мы тут не для того чтобы мальчиков рассматривать. - Фи, ты выдохни, выкрутимся – Хлопнул Чон по плечу Мина, тот лишь пораженно покачал головой и усмехнулся. Танцор сразу женаклонил туловище назад, руки, округлил в локтевом и лучезапястном суставах, а голову повернул направо. В таком положении ленты на руках красиво свисали, создавая подобие плаща.Воцарилась гробовая тишина. Взгляды смотрящих были прикованы к довольно худому и атлетичному телу. Sleep Token - The Love You Want «You lie an inch apart on your own continuum Now keep the freak show talk To a careful minimum» В этот момент Чимин поднял руки, и его движения стали плавными и чёткими, словно он парил над сценой. Каждое его перемещение было исполнено грации и точности, напоминая хищника, бесшумно скользящего в поисках добычи. Его руки, словно крылья, взмывали вверх, создавая иллюзию полета, а ленты, прикреплённые к костюму, следовали за каждым движением, растягиваясь и извиваясь в воздухе. Каждый звук музыки сопровождал плавные взмахи его рук, которые, словно в замедленной съёмке, выписывали в воздухе сложные узоры. Ленты, развевающиеся за ним, оставляли за собой мягкие тени, создавая впечатление, что сцена окутана дымкой. Музыка, тягучая и мелодичная, переплеталась с движениями Чимина, усиливая драматичность момента. Свет, падающий на сцену, играл на камнях, украшавших его воротник, рассыпая множество ярких бликов по всему залу. Эти «зайчики» танцевали вместе с Чимином, добавляя зрелищности его выступлению. Каждым своим движением он словно управлял светом, заставляя его следовать за ним, подчёркивать его грацию и красоту. Зрительский зал замер, захваченный этим невероятным представлением. Все взгляды были прикованы к сцене, где Чимин, словно воплощённый дух танца, пленял сердца своей магической пластикой и мастерством. Как только заиграла музыка, Юнги сразу же, застыл, и вооружил оба глаза на сцену, что не могло остаться без внимания Чон Чонгука. - Ты слышишь…? – Юнги как никто другой, знал этот трек, перевод, он знал даже посыл, и что самое главное, он узнал… - Слышу, знаю трек. Но в подробности не вдавался. А ты чего весь встрепенулся? – Заинтересованно смотрел Чонгук на Юнги, который даже слегка наклонился вперед. Ответа естественно, не последовало. Основной момент представления наступил, и Чимин отдал себя целиком музыке и движению. Танец захватил его полностью, каждый вдох наполнял его энергией, необходимой для исполнения сложнейших элементов. Чувства переполняли его, и каждое движение было наполнено эмоциями, словно это был его последний танец. «Только бы получилось... Пожалуйста...» — мелькнуло в его сознании перед тем, как начать серию сложных акробатических трюков. Взмыв в воздух, Чимин исполнил несколько головокружительных сальто, вращаясь в воздухе с удивительной лёгкостью и грацией. Музыка начала утихать, создавая напряжение в зале, и в этот момент, словно подчиняясь невидимому сигналу, Чимин замер. Публика затаила дыхание, предвкушая кульминационный момент. И тогда, ловким движением руки, в самый ответственный миг, Чимин сорвал с себя «тень» — длинные ленты, которые до сих пор сопровождали его в танце, взлетели в воздух, словно крылья, освобождая его от прошлого. Этот жест символизировал обновление, освобождение от всего старого и ненужного. Теперь он стоял на сцене обновленный, свободный, готовый встретить новое будущее. Вместо черного костюма с лентами, предстает белоснежная полупрозрачная водолазка, которая идеально облегала альтетичное тело юноши, такие же белоснежные брюки. Так же слетел и парик, которым омега старательно скрыл белоснежные локоны. Последняя ответственная связка, тело уже на пределе, но Чимина не остановить, он должен закончить, он должен выдать максимум… В моменте, когда танцор застывает, как бы вытягиваясь, он всматривается в толпу сидящих людей, видит Тэхена и Джина… Ему становится легче, он видит восхищенные взгляды зрителей, он видит эмоции, но вдруг, взглядом он находит ещё одну пару глаз, встречаясь с ними он глубоко вздохнул. Что означало лишь одно…он уже видел эти глаза… Не скрывая собственной искренней улыбки, Чимин хотел было намекнуть, что вспомнил его. Выстрел. Лицо кривится от шока и не понимания. Глаза, которые смотрели на него с восхищением резко приобретают оттенки злобы и ужаса. Это явно не входило в перфоманс… - Чимин! – Вопль Тэхена и Джина приводит в чувства всех находящихся в зале, начинается суматоха, крики. Те, кто сидели практически у самой сцены, начинают экстренно вскакивать и стараться выйти, создавая толкучку. - Твою мать! - Чон и Мин как подстреленные вскакивают со своих мест. Чонгук идет напролом перехватывая пару своих охранников и движется по направлению к Тэ и Джину. - Тэхен! – Оглушительный рев донесся до адресата, услышав свое имя, омега в ужасе стал глазами искать альфу. Чон уже на взводе, перехватывает омегу и его друга давая задачу охране вывести их. - Ч-Чонгук…? Как ты здесь оказался? - Оторопев от шока проговорил Тэ. - Бусинка, я тебя прошу, давай сейчас без вопросов… Нам нужно выбраться отсюда, пока толпа безумцев не раздавила. – Чон, закрывая их собой, стал подталкивать к выходу. - Нет! Там Чимин, я не могу его оставить! – Тэ упирался руками и рвался к сцене. - О нем позаботятся, верь мне! За ним присмотрят, прошу – Чон словил лицо омеги, и столкнувшись глазами, произнес – Нужно идти, с ним все будет хорошо, с ним мой давний друг. – Скипя зубами, доносил он свои слова, Тэ же лишь глянул через плечо чтобы убедиться… Юнги же наоборот, пошел в сторону сцены, игнорируя ломящихся во все стороны людей. Раскидывая непрошенные препятствия, он взлетел на сцену, и одним движением руки, указал охране найти зачинщиков. Сам же начинает быстро двигаться к омеге. Перехватив какой-то стол с аппаратурой и скинув с него все, толкнул на пол и закрыв юношу. - Вы… - Опадая на пол, хрипел Чимин. – Как вы здесь…? - Да тихо ты! У тебя ранение… нужно понять на сколько все плохо… Слышишь меня? – Увидев кивок, Мин продолжил. – Дай осмотрю… - Белая водолазка окрасилась в винный оттенок. Юнги старается аккуратно осмотреть рану, понимая, что ткань мешает, достает нож, и резким движением режет материал. Чувствуя напирающую жгучую боль Чимин от болевого шока щурится, и издает болезненный стон и валится на колени альфы. В этот момент в зале резко гаснет свет. – Блятский цирк… - Поддерживая истощенного омегу, ругнулся Мин. Достав из кармана телефон, он быстро позвонил в скорую, удостоверившись что они в пути, стал осматриваться. Глаза благо быстро привыкают к темноте. Для безопасности Мин убрал нож, достал пистолет и держал тот на готове. Периодически проверяя состояние танцора. …: Господин Мин, никого не нашли. Мы проверим камеры и будем трясти ответственных за мероприятие.

M_Y: Ищите как хотите, хоть из-под земли доставайте, мне нужно знать кто посмел. Найти живым, заберусь с ним сам.

…: Принято. Ищем. - Уголек…? - Мин, вспомнив прозвище юноши, стал привлекать к себе внимание. Видя движение глаз, он выдохнул – Я могу тебя поднять и вынести, осилишь…? – Увидев утвердительный кивок, Мин встал, аккуратно поднял омегу на руки - Потерпи немного, сейчас все будет хорошо… - Ловя последний уже расфокусированный взгляд, понес омегу к выходу. Вынеся тело из здания, к нему подоспела бригада врачей, один начал вопить чуть ли не в уши: - Какого рожна вы делаете?? Он сейчас должен быть в горизонтальном положении! – Молодой омега фельдшер стал отчитывать альфу, за якобы опрометчивый поступок. – Вы понимаете, что если он не выживет, то вы можете попасть под статью? - Слушай, ты, тон смени – Гаркнул Мин – Мне нужно было его оставить там на сцене истекать кровью и что бы из него, не дай бог, решето сделали?! Пораскинь своими пропитанными знаниями мозгами и включи соображалку! – Укладывая на носилки продолжил Юнги. - Мин Юнги? – Послышался знакомый голос. - Ох емаё, Чон Хосок, не поверишь, но я сейчас так рад тебя видеть! – Выдохнув сказал альфа. – Ты ж вроде как не фельдшер, ты как тут? - Давай потом, а ты – Обращаясь к омеге – Поосторожнее с выражениями, ты не знаешь с кем говоришь, а он – Указывая на альфу, продолжил Чон старший - Решит твою судьбу так, что я никак не отмажу. - Простите... – Омега ссутулился, понимая, что он действительно перегнул с полномочиями. - Че стоим, везем! Хо, у него огнестрельное. – Подорвался Мин, запрыгивая в скорую, помогая с носилками, чем вызвал недоумение у беты. - Давай, по дороге расскажешь. – Залезая в карету, стукнул по двери Хо, и с мигалками уехали.