The Boy Who Died and Lived Again

Недели, последовавшие за обретением Философского Камня, превратились для Гарри в новый сложный распорядок дня. Он продолжал свои занятия, часто думая о чем-то другом, озабоченный секретами Философского Камня и продолжающейся ситуацией Сириуса. Он сохранял свой тщательно построенный имидж отчужденного слизеринца с острым умом и склонностью к тьме, в то же время углубляясь в свойства Камня и тайны бессмертия. Неожиданным событием за это время стало зарождение необычной дружбы. Это произошло во время особенно нудной лекции по Истории Магии, на которой Гарри оказался сидящим рядом с Фредом и Джорджем Уизли. Близнецы, обычно являвшие собой вихрь хаотичной энергии, казались непривычно подавленными, их обычные подшучивания сменились спорами шепотом и поглядываниями украдкой на довольно большой сложенный лист пергамента. Охваченный любопытством, Гарри незаметно наблюдал за ними. Он заметил, что пергамент был покрыт запутанными линиями и движущимися точками, каждая из которых была помечена именем. Он читал о чем-то подобном в одном из более... неординарных магических текстов семьи Блэк. Карта, способная показывать местоположение каждого человека в пределах определенной области в режиме реального времени. По мере того, как лекция продолжалась, перешептывания Фреда и Джорджа становились более ожесточенными. — ...Но я говорил тебе, Джордж, мы должно вернуть это назад! Это для очень... важного проекта! — прошипел Фред. — Важный проект? Мы даже не закончили тестировать канареечные помадки, и ты должен сосредоточиться на... — Джордж замолчал, заметив взгляд Гарри. — Поттер, — сказал Фред, выглядя настороженным, — ты же не будешь... подслушивать, правда? — Я просто испытываю большой интерес к магическим артефактам, — Гарри поднял бровь, а в его глазах промелькнуло веселье, — этот пергамент, к которому ты, кажется, так привязан... поразительно похож на довольно редкую и мощную карту-локатор. — Ты знаешь о Карте Мародеров? — Глаза Джорджа расширились. — Я читал о ее... возможностях, — Гарри слегка склонил голову. — Ну разве ты не умный слизеринец? — На лице Джорджа медленно расплылась ухмылка. — Большинство людей видят пустой лист пергамента и предполагают, что мы не замышляем ничего хорошего. — Что вы, я полагаю, обычно и делаете, — сухо заметил Гарри. — Виновен по всем пунктам, — подмигнул Джордж. — Однако этот конкретный кусок пергамента... недоступен для нас. И, что ж, мы должны принести тебе свои извинения. — Извинения? — Гарри нахмурил брови. — За поступки... нашего младшего брата, — объяснил Фред. — Рон иногда может быть немного... твердолобым. Особенно когда дело касается слизеринцев. — Действительно, — добавил Джордж, — его гриффиндорская чувствительность иногда... затуманивает его рассудок. Затем Фред и Джордж подарили Гарри Карту Мародеров. — Считай это предложением мира, — сказал Фред, — и, возможно... знаком... Будущего сотрудничества. — Я ценю этот... знак, — Гарри принял карту, и на его губах появилась легкая искренняя улыбка, — и, уверяю вас, мои... чувства гораздо менее затуманены, чем у вашего брата. Так и началась необычная дружба. Гарри находил определенное... веселье в хаотичной энергии близнецов и их вопиющем пренебрежении правилами. Они, в свою очередь, ценили его острый ум и его тихую, но неоспоримую силу. Он обнаружил, что проводит с ними все больше времени; его слизеринская хитрость и присущее Уизли озорство создавали удивительно результативную динамику. Карта Мародеров оказалась бесценным инструментом. Гарри быстро освоил фразы для ее активации и деактивации («Торжественно клянусь, что замышляю только шалость» и «Шалость удалась», соответственно), и начал исследовать замок с вновь обретенной свободой. Он обнаружил тайные проходы, о существовании которых не подозревал, наблюдал за передвижениями персонала и студентов с почти всеведущей осведомленностью и даже использовал это, чтобы незаметно... влиять на определенные события в свою пользу. У него появилась новая привычка, ночной ритуал, порожденный его беспокойным умом и тяжестью его секретов. Когда сон ускользал от него, он разворачивал карту и наблюдал, как крошечные точки передвигались по ее поверхности. Он наблюдал за приходами и уходами обитателей замка, безмолвный наблюдатель на гобелене жизни Хогвартса. Однажды ночью, когда он осматривал Гриффиндорскую башню, его внимание привлекло имя. Имя, от которого его пронзила холодная ярость. Питер Петтигрю. Это имя находилось в спальне Рона Уизли. Гарри уставился на крошечную точку, лихорадочно соображая. Этого не могло быть. Предполагалось, что Питер Петтигрю мертв. Но карта не лжет. На ней были изображены все, независимо от маскировки или магического прикрытия. Что означало... Питтер Петтигрю жив. И он был в гриффиндорской башне. Холодная расчетливая ярость поселилась в Гарри. Он знал, кем был Петтигрю: Анимагом. Крысой. Питомец Рона Уизли, Короста. Ему нужно было поймать Петтигрю. Ему нужно было доказать невиновность Сириуса. Но как? Он не мог просто ворваться в башню Гриффиндора и начать обвинять питомца Рона в предательстве. Ему нужен был план. Его мысли вернулись к Северусу Снейпу. Их отношения переросли во что-то... неожиданное. Снейп, признавая интеллект и потенциал Гарри, неохотно стал его наставником, направляя его в продвинутом зельеварении и окклюменции. Он был почти... отцом. Он знал, что Снейп поможет ему. Джеймс и Сириус предали Снейпа, но Петтигрю он презирал еще больше. На следующее утро Гарри подошел к Снейпу в его личном кабинете. Он объяснил, что увидел на карте, и холодная ярость в его голосе не оставляла места сомнениям. Снейп слушал, его черные глаза сузились, на лице застыла маска сдерживаемого гнева. — Петтигрю, — прошипел он, и это имя прозвучало как ядовитое ругательство, — крыса... живая. — Мне нужно поймать его, — сказал Гарри тихим и угрожающим голосом. — Я должен доказать невиновность Сириуса. — Я помогу вам, Поттер, — медленно кивнул Снейп, — но мы должны быть... осторожны. Мы не должны позволить Дамблдору узнать об этом. Не сейчас. Они разработали план. Снейп, используя авторитет декана Слизерина, накажет Рона Уизли за выдуманное нарушение. Пока Рон будет со Снейпом, Гарри, с помощью близнецов Уизли и Карты Мародеров, обыщет спальню Рона и поймает Петтигрю. План сработал без сучка и задоринки. Фред с Джорджем, обрадованные перспективой шалости и желающие помочь очистить имя Сириуса, воспользовались картой, чтобы определить местонахождение Рона и устроить диверсию, убедившись, что в спальне никого нет. Гарри, спрятанный под мантией-неведимкой, зашел в гостиную Гриффиндора и направился к спальне Рона. Он обнаружил Коросту в клетке; крыса смотрела на него умными глазами-бусинками. Гарри почувствовал вспышку отвращения. Это существо, жалкое подобие волшебника, предало его родителей, подставило крестного и обрекло Сириуса на долгие годы мучений. Он оглушил крысу беззвучным заклинанием, ее маленькое тельце безвольно упало в клетку. Затем он осторожно поместил клетку в мешочек, расширенный магией, чтобы крыса не могла сбежать. Теперь, когда Петтигрю был в ловушке, Гарри знал, что делать. Он отправится к Амелии Боунс, главе Департамента Магического Правопорядка. Он предоставит свои доказательства и, с помощью адвоката Сириуса, начнет процесс освобождения крестного. В игре больше не было места силе или знаниям; она была посвящена справедливости. И Гарри Поттер, наследник Слизерина с крысой в кармане и профессором на его стороне, был готов к игре. В конце концов, даже от того, что он подрабатывал кошатником, была своя польза, особенно когда дело доходило до поимки особо извращенных вероломных крыс.