Бета

На радостных крыльях нормальности Армин носился три дня, не замечая ничего вокруг. В том числе не замечая внимательного взгляда Леви, который стал заходить в кофейню чуть ли не ежедневно. На четвертый день миру было явлено чудо. Армин летел к столику с чайником в руках - нужной температуры, не кипяток, но и не комнатной, стоял ровно три минуты с заваркой, получился красивым, насыщенным и… вылитым на полном ходу на косуху Леви. Армин в ужасе посмотрел в глаза напротив. Его ждёт самая страшная в мире смерть. А ведь он только начал жить! ЗапАх! Леви посмотрел в ответ нечитаемым взглядом и молча удалился в туалетную комнату. Армин в мгновение ока ликвидировал все последствия на полу и поставил на заварку новый чай. Медленно приближаясь к столу, куда уже успел вернуться Леви, Армин дрожащим голосом произнес: - В качестве извинений от заведения. - В первый раз получаю от тебя что-то бесплатно, - едко ухмыльнулся Леви.  Армин покраснел, он и не думал, что это кто-то замечает. Оказалось - очень даже замечают. Стало стыдно, но… - Ты так грозно выглядишь, что я тебя побаивался, - чистосердечное признание смягчает меру наказания. Леви в ответ только хмыкнул. Кажется, это маленькое происшествие откинуло их назад - Леви молчит и изъясняется в основном скупыми жестами, а Армин тихонько носит ему кошерно приготовленный чай. Честно - это даже легче, чем пристальное внимание со стороны объекта тихой многолетней дрочки. Бета выдохнул. В конце-то концов не Леви единым… Однако Леви продолжил свои хождения в кофейню и пристальные наблюдения за Армином. От строгого взгляда омеги Армин тушевался, ляпал ошибки, благо, хоть клиентов больше не обливал. Неделя сменилась другой и постепенно Армин стал привыкать. Они как будто поменялись местами - сейчас бета был под объективом глаз Леви, а ведь было время и наоборот. Это уже начинало казаться ушедшей эпохой - тусовки в кофейне, обсуждения будущего, совместные мечты… *** Этот вечер начинался как пытка. Леви ненавидел вечеринки — духота, чужие голоса, мешанина феромонов, от которой у чувствительного омеги начинала раскалываться голова. Но Эрвин был неумолим: «Приходи, Леви. Мы и так стали видеться реже, а еще чуть-чуть и разъедемся каждый по своим новым жизням. Приходи, хотя бы увидимся.» Леви скрипнул зубами и согласился. Армин парил. Впервые в жизни он шёл на вечеринку не «вот тем милым бетой из кофейни», не диковинной зверушкой, а равным участником. У него есть запах. Слабый, едва уловимый, но собственный. Два бокала пунша развязали язык, а ноги сами несли его вперед. Они столкнулись в дверях. Леви, пытаясь сбежать уже с тусовки и Армин, который, наоборот, спешил внутрь. — Ты? — Армин распахнул глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром. От Леви пахло свежестью, как бывает после грозы. — Я, — ответил Леви, и его взгляд уже скользнул по открытой шее Армина, по вырезу футболки. — А ты… осмелел. Армин икнул и улыбнулся: — Пахну! Наконец-то. М? Леви сглотнул. Взял его за локоть — жест вышел строгим, но не пугающим. — Идём. Здесь слишком шумно. Армин позволил увести себя в коридор. Дверь одной из комнат оказалась незапертой. Леви втолкнул его внутрь, щёлкнул замком и прижал к стене. — Давай попробуем, а? — выдохнул Леви, вжимаясь бёдрами, чувствуя, как собственное тело наливается жаром. — А я думал, ты меня не замечаешь, — прошептал Армин. — Ты с год съедал меня глазами. Конечно, я тебя замечаю. Их первый поцелуй был жадным, как глоток воды в пустыне. Леви не давал опомниться, покусывал нижнюю губу, нагло врывался языком в чужой рот. Армин стонал, цеплялся за плечи, пытался не упасть, ноги становились слабыми, ватными. Запах Леви становился гуще, острее — жадный и доминирующий омега вырывался наружу. Леви не стал церемониться. Ему срочно надо было знать. Его руки скользнули под футболку Армина, оглаживая горячую кожу, спускаясь по животу к ширинке джинсов. Он расстегнул пуговицу, и Армин всхлипнул, прикусывая костяшку большого пальца, чтобы не закричать. Леви запустил ладонь внутрь — и замер. Вместо привычной твёрдости пальцы встретили влажную, бархатистую мягкость, пульсирующую и горячую. Маленький набухший бугорок дёрнулся под его подушечкой, а ниже — раскрывающееся лоно, уже мокрое от возбуждения. — Чёрт… — выдохнул Леви, и голос его сорвался. — Твою мать, Армин… Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза беты, но вместо вопросов только покачал головой, не веря своим пальцам. Потом прижался лбом к его лбу, тяжело дыша. — Ты… это… — он снова провёл по влажным лепесткам, чувствуя, как они раскрываются, как Армин дрожит, и выругался сквозь зубы: — Блядь… идеально. — Леви… — попытался что-то выдавить из себя Армин, сбитый с толку, но Леви уже не слушал. Он торопливо расстегнул собственные штаны, освобождая омежий член, болезненно твёрдый и пульсирующий от напряжения. Одной рукой он стащил штанину Армина, приподнял бедро, пристраиваясь между его ног, и снова заковыристо выругался. — Только не вздумай останавливать меня, слышишь, ты? — прохрипел Леви, входя в него резко, без малейших колебаний. — Господи, как же… Армин вскрикнул, вцепляясь в его плечи ногтями, наверное, уже до крови, и Леви застонал, ощущая, как тугое влагалище раскрывается, принимает его до самого основания. Он задвигался — сначала просто быстро, потом еще быстрее, сбивая дыхание, и каждое движение сопровождалось тихим, сдавленным матом. — Чёрт возьми… — выдыхал Леви, утыкаясь лицом в шею Армина. — Ты даже не представляешь… сука… как я хотел этого… Армин выгибался, обхватывая его ногами, и шептал: — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — Да, да… — Леви вжимался всё глубже, чувствуя, как его захлёстывает влажной, бархатной теснотой. — Твою мать, это же, блять, ты же, это же... ебись оно все конем, идеально — он целовал шею, плечи, сбиваясь с ритма, и снова чертыхался, когда Армин сжимался вокруг него, когда миниатюрные пальчики беты скользнули к клитору и начали быстро наворачивать круги около него. — Блядь… ещё… Они потеряли счёт времени. Леви двигался в нём, забыв о шуме за незапертой дверью, о мире, о себе — только этот жар, только эти всхлипы и влажное, податливое лоно, принимающее его под самый корень. И когда Армин вскрикнул, выгибаясь дугой, Леви позволил себе отпустить контроль, изливаясь в самое нутро удивительного беты, и выдохнул с матерным присвистом: — Вот теперь…блять, точно. Они рухнули на пол, тяжело дыша, переплетённые. Леви гладил влажные волосы Армина, целовал его висок и молчал, только изредка покачивая головой, будто всё ещё не веря. Армин улыбнулся, прижимаясь к нему: — Это было… — Заткнись, — беззлобно оборвал Леви, но руки его сжались крепче, и он уткнулся носом в макушку беты, вдыхая его запах. — Просто… заткнись и лежи. Они лежали в темноте, и за дверью всё ещё гремела вечеринка, но для них существовал только этот миг. Леви думал о том, как долго искал это — не для того, чтобы принимать, а чтобы владеть, обладать, властвовать. И он нашёл. Своего уникального, невозможного бету, одного на миллион. Он был невероятно доволен, и это чувство урчало внутри него. *** Они разошлись через какое-то время, скомканно и резко. Бета в целом и не ожидал чего-то другого. Понятное дело, что для Леви это была «разовая акция». Тем не менее, само событие было ошеломляющим. Реакция Леви – внезапная, яркая вспышка, даже если в жизни Армина больше вообще ничего не случится – оно того стоило. Это было ярко, это было феерично, это было... лучше, чем с Энни, при всем к ней уважении. Армин спешно уходил с тусовки с чувством полного удовлетворения. Пусть и не самые смелые его мечты сбылись – в них он уже хотел и романчика и какого-то тепла от Леви, но и это было очень даже хорошо. Ооооочень хорошо. Это будет дразнящим воспоминанием ночами. Поэтому Армин был немало удивлен, когда Леви на следующий день подошел к его стойке в кофейне. Во-первых, Леви туда не доходил ни разу, делая заказ в основном жестами, когда Армин к нему подбегал с блокнотиком, во-вторых, на лице омеги было...дружелюбное выражение. Вот уж фокус. Никто в целом мире не знал, что Леви может выглядеть не только не пугающе, но и... дружелюбно, расслабленно. Армин был уверен, что в арсенале Леви всего два типа лиц: раздраженное и яростное. Первое – для любых взаимодействий с миром, второе – для страсти по Йегеру. Оказывается, было еще и третье. Вот уж неделька выдалась! Леви наклонил голову и с улыбкой (!) пригласил Армина к себе после работы. Пока бета часто моргая глазами мямлил что-то типа, я, мол, адреса не знаю, Леви ловко написал на салфетке строение в кампусе и номер комнаты и был таков. Армин не успел даже мяукнуть ни да ни нет в ответ. Идти придется. И вот, уже темно, и Армин мнется перед дверью апартаментов. Леви везунчик – у него мини-квартирка на одного и свой отдельный вход. Бета вот живет с шестью соседями в одном блоке. Пока он стоит и ведет мысленные беседы с звонком, дверь распахивается. Леви расплывается в улыбке, а Армин думает, не украли ли инопланетяне настоящего Леви. Омега кивает, и Армин заходит в квартирку. Естественно, безукоризненный порядок, а на столе – свежий чай. Леви трется головой об Армина и ласково обнимает его сзади. Цель встречи становится ясна. Не говоря друг другу ни слова они занимаются сексом в этот раз очень нежно и не спешно. Перед тем, как войти, трезвый Леви сначала интересуется, следует ли надеть резинку, но бета машет головой, а перед завершением Леви снова уточняет, можно ли внутрь. Армин разрешает, с тихим смешком поясняя, что беременности у него не случится, бояться нечего. Армин удивлен, конечно, он как в сказке, но все же решается заговорить после. -Леви, а почему...почему... Договорить ему не дали – Леви ушел на второй заход. Не то чтобы малоопытный Армин был против. Уже позже, за чашкой чая, когда расслабленное тепло начало сменяться неловкостью, Армин все-таки осмелел. Он должен был прояснить, потому что иначе он просто лопнул бы. — Почему я? — он обвел пальцем идеально чистую комнату. — Это «разовая акция», верно? Леви отставил чашку с тихим стуком. — А ты не очень-то догадливый. Пары так делают. Или у бет это как-то иначе называется? У Армина перехватило дыхание. Нет, он, конечно, мечтал, но чтобы сам Аккерман, омега, пославший самого Эрена Йегера в пешее эротическое, вот так буднично заявлял на него права — это было чересчур. Мысль о том, что их сказка может закончиться, едва начавшись, из-за какого-то глупого недопонимания, заставила его решиться на самый страшный вопрос. — Постой. Нам нужно договориться о терминах, — Армин ненавидел себя за этот занудный тон, но остановиться уже не мог. Ему жизненно важно было разложить все по полочкам, иначе шаткая конструкция новых отношений рухнет в любой момент. — Просто до тебя у меня тоже кое-что было. Несерьезно. Просто have fun. Леви замер. Скулы заострились, превратив дружелюбное лицо обратно в холодную маску. Армин физически ощутил, как между ними рушится доверие. Тишина стала звенящей. — Чего, блять? — голос Леви звучал глухо и страшно. — Ты с кем-то еще… веселился? Армин понял свою фатальную ошибку. Для него это были всего лишь слова, прояснение, договоренности «словами через рот». Для Леви это звучало как предательство в тылу. Аккерман не доверял словам, он просто брал человека в оборот целиком, и требовать от него такого же спокойного разговора, какой представлял себе Армин, было жестоко. Там, где Армин видел ясность и договоренности, обещания, Леви видел пиздецкую угрозу. Через секунду Армина уже трясли за плечи, и в голосе Леви звенела едва сдерживаемая ярость собственника: — Кто? Какая тварь покусилась на мое? — Энни... — проскулил Армин, зажмурившись. — Она альфа. Но она деликатная! И ничего не... — Стремная мрачная альфа унесла твою девственность от меня? — перебил Леви, и в его тоне прорезалась странная смесь обиды и восхищения чужой наглостью. — Ох ты ж сука. — Вообще-то, — Армина понесло, потому что он привык договаривать все до конца, даже когда инстинкт самосохранения орал заткнуться, — там еще и Бертольд был... иногда. Втроем. Повисла пауза. Леви отпустил его плечи и сел, глядя куда-то сквозь стену. — Альфа, омега и бета? Хуясе. В тихом омуте... Армины водятся. Племя младое, ебать-колотить. Армин тяжело вздохнул, втягивая голову в плечи. Вот сейчас сказка точно кончится. Сейчас Леви выставит его вон за разврат. — Я надеюсь, это весь твой послужной список, — сухо резюмировал Леви. Армин кивнул, чувствуя себя так, будто сдал экзамен, который вообще-то никто не имел права у него принимать. В душе поднималась волна несправедливости. Эрен трахал добрую половину кампуса и считался героем-любовником, а он-то всего-то имел пару опытов. Но вместо обиды он вдруг ощутил холодную решимость. Раз уж они играют в грязные откровения, пусть Леви тоже ответит за свой легион бывших. — Тогда я тоже спрошу, — тихо, но твердо начал Армин. Он знал, что ступает на минное поле. Леви не любит откровенничать, ему проще ударить, чем объяснить. — Почему не омеги? Почему я? Леви скривился так, будто отхлебнул чифира вместо чая. — Омеги хотят альф. Сколько бы ни врали про край света, — он дернул плечом, и Армин понял: это не просто слова, это прежний опыт. — А альфы... Эрен был красивый, зараза. На все готов. Но пересилить свою природу ни он, ни Эрвин до него так и не смогли. Им нужна клишированная омега, а не я. А женщины – это, – Леви аж передернуло. Стало понятно, что женщины – это не его. Леви замолчал, и Армин физически ощутил, чего стоило омеге это признание. Леви боялся. Боялся, что Армин, тихий и послушный, тоже в какой-то момент предаст, сбежит, или окажется очередным охотником за его «перчинкой». — То есть тебе нужен был кто-то вроде меня, — полуутвердительно сказал Армин. — Тихий, послушный, без заскоков. Ну и.. кентавр с нужной комплектацией. — Ты облизывал меня глазами с первого дня, — фыркнул Леви, и лед в его голосе наконец треснул. — Я думал, ты влюблен в меня до одури. И если мы попытаемся, а потом с высокой долей вероятности разбежимся, ты заебешь меня соплями и вопросами. А оказалось — ты развратник-тихушник. Армин усмехнулся и, забыв о страхе, пододвинулся ближе, уткнувшись лбом в плечо Леви. Тот напрягся, но не отстранился. — Я просто хотел убедиться, что мы ни о чем не врем друг другу, — прошептал Армин. — А теперь, когда мы выяснили, что я не монах, а ты не любишь альф и омег, может, оставим прошлое в прошлом? Леви молчал долго. А затем Армин почувствовал тяжелую ладонь на своем затылке. Никаких клятв и романтического бреда. Это же Леви. — У всех свои загоны, Армин, — глухо сказал Леви куда-то в его макушку. — Надо ценить, когда оно наконец сложилось в единый пазл. И это была самая убедительная точка, которую Леви Аккерман мог поставить в разговоре. Армин закрыл глаза, наконец позволяя тишине стать не напряженной, а просто уютной. Они разберутся со всем остальным завтра.