Влюбилась...

Модный дом баронессы Хеллман — идеальный, как и она сама. Всё на своих местах, слажено и чётко работает, во всём порядок и выверенность. В этом царстве она царица на возвышении балкона, глядя сверху вниз, в чалме из кожи страуса, в золоте и сдержанности тёмно-болотных оттенков дорогой благородной ткани. Она знала о своём великолепии. Великолепие — её работа, поэтому постоянные комплименты молодого секретаря Джеффри сильно раздражали. Джеффри — преданный, аж до слёз, но такой хилый, вообще без каких-либо мужских флёров. Баронессе казалось, что такого можно полюбить только из жалости. Зато он вполне хорошо справлялся с ролью мальчика на побегушках. Баронесса взглянула вниз, Джеффри привёл ту самую смешно и нелепо выглядящую девушку-полотёрку. Одета она была так себе, но уже гораздо лучше, чем вчера. Когда Хеллман встала на балконе лицом к персоналу, в зале все мгновенно затихли и выстроились по стойке смирно. Новенькая растерялась, но виду не подала. Она с подозрением смотрела на какую-то одухотворенность вперемешку с нескрываемой гордостью, что были начертаны в позах и лицах всех людей в зале. Хеллман это показалось забавным. Взяв свежий выпуск «Сплетника» она с выражением принялась читать сотрудникам статью, что хвалебно расписывала недавний модный показ дома. Сотрудники слушали, замерев и, казалось, не дыша. Новенькая чуть не прыснула от смеха, слава богу баронесса отвлеклась на кашель охранника. — Гениальностью, повторю, гениальностью. Можете насладиться триумфом, — сказала баронесса и, закрыв глаза, вдохнула воздух. Все сотрудники сделали тоже самое. Только лишь вчерашняя уборщица из Либерти стояла и не понимала, что происходит, в какую швейную секту она только что попала. — Всё хватит. Нас ждет новое шоу. Всем за работу! — окрикнула работников глава дома и резко швырнула лёгким движением руки газету за спину, чем снова вызвала странное недоумение у новенькой. Ей не то чтобы это понравилось или нет, просто она удивилась такой силе во вроде бы миниатюрной женщине. — Эй, ты с витрины, — раздался быстрый неприятный шёпот у неё над ухом. — Баронесса ищет образы, срочно за работу. Новенькая оглянулась на худосочного парня, что вчера дал ей визитку, но он уже умчался куда-то. Баронесса по сути лишь делала вид, что занята какой-то важной работой. Через стеклянные стены своего кабинета она наблюдала за действиями рыжей. Растеряется или нет? Нет, не растерялась, хотя придурок Джеффри не проинструктировал её. Была в её действиях и во взгляде какая-то цепкость, так хорошо знакомая баронессе. Рыжая деловито прошлась по залу, заглянула за плечи работников, соображая что и как надо делать, быстро нашла склады с тканями, свободный манекен и приступила к конструированию прямо на манекене, минуя стадии разработки и зарисовки. — Да неужели та самая? — тихо тихо сказала баронесса себе под нос. Решив не изводить себя догадками, леди Хеллман ушла в работу с головой. Через три часа баронесса медленно прохаживалась мимо манекенов и людей, столь же бледных и смирных как манекены. Новенькая стояла самой последней. Она нервно переминалась с ноги на ногу. Леди Хеллман шла, привычно играя опасной бритвой. Сотрудники косились на эту вещь в руке баронессы с волнением, а новенькая ещё не понимала почему. — Скучно. Бездарно. Слабо. Никуда не годится. А ты вообще уволен, — слетали равнодушные, словно клеймящие слова с уст грозно нахмуренной женщины. Мужчина, которого уволили, молча медленно развернулся и тихо вышел из зала. Новенькая единственная проводила его взглядом. Наконец-то очередь дошла и до её разработки. Но тут внезапно баронесса ничего не сказала. Вообще ничего. Однако подошла и начала одёргивать платье. Новенькая решила сама поправить его, вот тут она и познакомилась с опасной бритвой леди Хеллман. Её никто не предупредил, что кутюрье мало церемонится и, когда считает, что платье перегружено деталями, просто срезает их. Так случилось и теперь. И слава богу был оттяпан не палец, а получена всего лишь царапина на тыльной стороне руки. — Ауч! — вскрикнула новенькая. — Сама виновата, не лезь под руки, — ответила баронесса, едва открывая рот. Но тут она сделала то, чего никто не ожидал. Она быстро и грубо схватила порезанную руку и подняла её над головой девушки: — Швеи, мне нужна ткань такого же красного оттенка. Всё! Это было всё. Баронесса ещё раз хмуро посмотрела на модель платья и, развернувшись, ничего не сказала больше. Рыжая только и сделала, что выпучила глаза, краем глаза замечая суматоху среди швей, что бросились искать ткань. — Ничего не сказала? Но и не сделала замечаний, — пронеслось в голове у неё. — Не сделала замечаний, а стало быть она принята. Девушка улыбнулась. Через пару минут она уже сидела у секретаря, подписывая первый в своей жизни контракт.