Договор на вкус кофе

Первые недели после той сумасшедшей ночи течки тянулись в звенящей, почти осязаемой нежности. Биологическая сцепка изменила всё: холодность Джошуа растаяла, уступив место острой, почти болезненной потребности находиться рядом со своим альфой. Но настоящее осознание новой реальности накрыло их через два месяца. Субботнее утро началось для Докёма от резкого звука из ванной. Он мгновенно сорвался с постели. Джошуа стоял, оперевшись руками о край раковины, его плечи мелко дрожали, а лицо было бледным. На бортике лежал белый пластиковый тест с двумя жирными, отчетливыми полосками. — Шуа… — Докём замер на пороге, его сердце пропустило удар. Джошуа повернулся, в его глазах стояли слезы, но на губах играла слабая, трепетная улыбка. — Та первая течка, Докём-а… Узел. Внутри меня… внутри меня наш малыш. Докём сделал шаг вперед, подхватывая омегу на руки и прижимая к себе так крепко, словно пытался спрятать от всего мира. Его кофейный феромон мгновенно изменился — из него ушла всякая резкость, осталась лишь глубокая, бархатистая, согревающая сладость. Но самым удивительным был запах Джошуа. Его утонченная, древесная ваниль внезапно приобрела новый, невероятно густой, молочно-сладкий оттенок. Это был запах омеги, который носит под сердцем дитя. К седьмому месяцу инстинкт гнездования накрыл Джошуа с головой. Живот уже стал заметно округлым, аккуратным, и омеге требовалось постоянное ощущение безопасности. Докём, возвращаясь из офиса, то и дело заставал одну и ту же картину: посреди их огромной кровати Джошуа сооружал настоящее «гнездо» из всех пушистых пледов, подушек и — что самое важное — из тяжелых шерстяных свитеров и деловых рубах Докёма. Омега забирался в самый центр этого сооружения, утыкался носом в воротник чужой одежды, пахнущей крепким эспрессо, и только тогда мог спокойно уснуть. Однако благополучие империи Ли имело обратную, темную сторону. Ликвидация старых конкурентов и расширение легального бизнеса Докёма перекрыли кислород жестокому подпольному синдикату семьи Чхве. Главарь этой группировки, безжалостный альфа с гнилостным, удушающим запахом сырости и дешевого табака, долго искал уязвимость Докёма. И он нашел её. Омега на позднем сроке беременности, носящий наследника всей империи Ли, был идеальной мишенью для шантажа. Это произошло на восьмом месяце. Джошуа возвращался из частной клиники после планового осмотра. До дома оставалось всего пара кварталов, когда дорогу его представительскому седану резко перекрыли два тяжелых черных внедорожника. Из машин выскочили вооруженные люди в масках. Охрану Докёма нейтрализовали профессионально и бесшумно, за считанные секунды. Джошуа не успел даже вскрикнуть — на его голову накинули плотный мешок, грубо затолкнули на заднее сиденье и машина рванула с места. Когда Докёму в офис принесли запись с уличных камер, воздух в кабинете за секунду превратился в яд. Запах пережаренного, горького кофе, смешанный с леденящим ароматом пороха, заполнил пространство так, что его секретарь-омега едва не потерял сознание от давления доминантного альфы. Докём медленно поднялся из-за стола, его лицо превратилось в каменную маску, а глаза потемнели до абсолютной черноты. — Мингю, Хоши, — тихо, но с пугающей, загробной интонацией произнес Докём в телефонную трубку, параллельно проверяя обойму своего пистолета. — Поднимайте всех людей. Перекройте порты, вокзалы, поднимите связи в полиции. Если с головы моего омеги упадет хоть один волос… я вырежу всю их чертову династию до третьего колена. Благодаря встроенному микрочипу-трекеру в обручальном кольце Джошуа, о котором Докём позаботился еще до свадьбы, координаты убежища похитителей были вычислены за десять минут. Это был заброшенный складской док на самой окраине сеульского порта. Джошуа сидел на жестком деревянном стуле посреди огромного, холодного и пыльного помещения склада. Его руки были крепко связаны за спиной, веревки больно врезались в кожу запястий. Живот каменел и тяжело тянул от жуткого стресса, но омега отчаянно заставлял себя дышать ровно, мысленно умоляя малыша внутри успокоиться. Перед ним, мерзко ухмыляясь, расхаживал главарь синдиката Чхве. Он подошел ближе, и от его гнилого запаха табака Джошуа едва не стошнило. Альфа достал из кармана нож, и холодное лезвие медленно скользнуло по бледной щеке омеги. — Твой Ли Докём слишком много о себе возомнил, — прошипел бандит, жадно втягивая носом воздух, пытаясь уловить ванильный феромон страха. — Интересно, сколько портовых терминалов он перепишет на меня, чтобы вернуть тебя и этот твой выводок? Джошуа не задрожал. Он посмотрел прямо в глаза похитителю, и в его взгляде не было покорности омеги. Была лишь холодная уверенность мужа Ли Докёма. — Он не отдаст вам ничего. Он просто убьет вас всех. Каждого в этой комнате. В эту же секунду огромные железные ворота склада сорвало с петель оглушительным ударом бронированного внедорожника. В проем вместе с клубами пыли ворвались бойцы империи Ли. Воздух мгновенно прошила дробь автоматных очередей. Мингю и Хоши работали четко, зачищая периметр и ликвидируя боевиков Чхве одного за другим. Но самым страшным в этот вечер был Докём. Он шел сквозь дым, огонь и летящие гильзы, словно карающий призрак. Вокруг него стояла такая удушающая, давящая аура ярости истинного альфы, чье гнездо посмели осквернить, что рядовые бандиты просто цепенели, роняя оружие из подкашивающихся ног. Главарь Чхве в панике понял, что проиграл. Он рванулся к Джошуа, грубо схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и приставил лезвие ножа прямо к его горлу. — Назад, Ли! Назад, или я вскрою его прямо здесь! — бешено заорал он, прикрываясь беременным омегой как щитом. Докём остановился в десяти шагах. Его пистолет был направлен прямо в голову врага. Лицо Докёма было абсолютно спокойным, но этот покой пугал сильнее любого крика. — Ты совершил свою последнюю ошибку, — тихо произнес альфа. Джошуа уловил родной, пусть и пропитанный яростью запах кофе. Этот аромат вернул ему силы. Пользуясь тем, что похититель безумно дрожал от страха перед наступающим Докёмом, Джошуа резко, изо всех сил подался вперед, уходя от лезвия, и со всей оставшейся силой наступил своим тяжелым каблуком на подъем ноги бандита. Тот взвыл, на секунду теряя равновесие и открывая голову. В ту же микросекунду оглушительно прогремел выстрел. Пуля из пистолета Докёма пробила лоб главаря Чхве ровно посередине. Альфа замертво рухнул на бетонный пол, пачкая его кровью. Докём отбросил оружие, в два широких шага преодолел расстояние до стула и упал перед Джошуа на колени. Его руки, которые только что безжалостно нажимали на курок, теперь крупно дрожали. Он мгновенно перерезал веревки и бережно, до хруста в собственных ребрах, прижал омегу к своей груди. — Шуа… Боже, Шуа, прости меня, я не уберег, — хрипел Докём, зарываясь носом в его шею, судорожно вдыхая родную, испуганную ваниль, пытаясь своим запахом перекрыть вонь пороха и крови. — Как ты? Живот? Малыш? Тебе плохо? Джошуа крепко обнял его за плечи, утыкаясь лицом в изгиб чужой шеи. Его наконец-то отпустило, по щекам покатились слезы облегчения. — Мы в порядке, Докём-а… Мы знали, что ты придешь, — прошептал омега. Малыш внутри, среагировав на адреналин, сильно и часто пинался, но стоило Докёму положить свою большую, горячую ладонь на живот мужа и выпустить мягкую волну успокаивающего эспрессо, как ребенок начал постепенно затихать. Вокруг них Хоши и Мингю заканчивали зачистку помещения. Докём бережно поднял Джошуа на руки, прижимая его голову к своей груди, и понес к выходу из этого ада. На пороге он обернулся и бросил холодный, расчетливый взгляд на Мингю: — Сровняйте здесь всё с землей. Семьи Чхве в этом городе больше не существует.