Вселенский разум

      После бесчисленных эпох Разум понял одну простую истину: тишина никогда не ответит, она наблюдает. Он обращался к далёким звёздам, вслушивался в дыхание туманностей, ждал хоть малейшего отклика среди бесконечного океана Вселенной. Но всюду встречал лишь отражение собственных мыслей. Ему не хотелось думать, что он единственный. Эта мысль не рождала отчаяния. Она была тяжелее. Она была вечностью. Вечность быть одному.       Но Разум продолжал искать. Менял направление потоков энергии, следил, как загораются новые солнца, приближался к Бездне, искал в ней ответы, создавал миры самых невероятных форм, надеясь, что где-нибудь, случайно или закономерно, вспыхнет ещё одно сознание. Хотя бы слабое, хотя бы едва различимое. Тогда он будет рядом, он поможет, он подскажет, он направит.       Но Вселенная молчала. Тогда к нему вернулась мысль, которую гнал и боялся даже допустить. Если он не может найти себе подобного, быть может, его можно создать? Эта идея испугала больше всего. Ведь создать нужно не камень, не звезду, не пространство и не время. А создать того, кто однажды сможет посмотреть ему навстречу. Того, кто сможет не только существовать, но и мыслить как он. Но если он всё-таки создаст, что будет с ним?       Разум не спешил, надеялся, что Космос не мог создать его в единственном варианте. Ведь всё имело количество. Звёзды, планеты, системы, кометы, астероиды — их было множество, они не были одиноки. И только он один. Он слишком хорошо помнил собственное пробуждение. Бесконечные вопросы, на которые не существовало ответов. Впервые он испытал грусть.       Однажды среди бесчисленных галактик внимание Разума привлекла совсем молодая звезда. Она ещё только училась согревать своим светом окружающий мир. Вокруг неё кружились юные планеты, словно дети, не нашедшие своего места в великом космическом танце. Они бились друг о друга и взрывались. Звезда мучилась и не могла справиться с этим хаосом. Это и привлекло внимание Разума. Он застыл. Ему захотелось помочь.       Космос как отец был суров. Огромные каменные странники пересекали путь, соседние планеты нарушали равновесие своими притяжениями, а сама звезда ещё не обрела устойчивого дыхания. Будущее этого маленького мира было слишком хрупким. Разум понял: если он не вешается, то им не выжить.       Он осторожно прикоснулся к пространству. Незаметным движением изменил орбиты планет. Он не забыл про число «пи» и всё рассчитал верно. Впервые за всё время своего существования Разум решился нарушить законы Вселенной, заметно изменить их течение. А может, захотел бросить себе вызов.       Его занимала небольшая неспокойная, шебутная, полная скрытых возможностей планета. Он долго наблюдал за её движением. Казалось, именно она затевала всю эту заваруху.       Одни отвёл дальше, другие приблизил ровно настолько, чтобы их притяжение стало не угрозой, а защитой. Самых могучих газовых поставил в центре новой системы, доверив им принимать на себя удары космических странников. Избавиться от которых просто нереально. Маленьким планетам он отвёл собственные дороги, чтобы они больше не нарушали хрупкого равновесия. Ей же он долго искал подходящее место, чтобы и тепло, и не холодно. И нашёл под номером три от звезды. Тогда он ещё не думал о жизни на ней. В его мыслях было установить баланс и равновесие. И теперь с каждым движением рождалась удивительная гармония.       Теперь всё вращалось так, словно так и было задумано с самого начала. Планеты спокойно обходили свою юную звезду, не сталкиваясь и не мешая друг другу. Их вечный бег стал похож на безмолвный хоровод, где каждый знал своё место. И тогда впервые за всё время своего существования Разум испытал чувство, похожее на надежду.       Он смотрел на маленькую пылающую планету и ещё не знал, какое имя однажды дадут ей её будущие обитатели. Но уже тогда зарождалась идея, что именно здесь он начнёт новую историю Вселенной. Своей Вселенной!       Разум смотрел на неё, как ребёнок на кусок пластилина, из которого можно слепить что-то новое, то, чего он никогда не делал. Он не спешил. Каждое движение наполнялось вниманием, каждая мысль — нежностью. Он касался мысленно, и поверхность начинала меняться. Она остывала, пребретая голубоватый окрас. Так появился первый замысел Сада. Он не собирался копировать своё прошлое. Он хотел создать что-то другое, личное, неповторимое. Возможно, эта была мечта о детстве, которого у него самого никогда не было.       Ему захотелось создать место, где жизнь будет учиться дышать медленно, где ветер станет ласковым, вода — чистой, а каждое касание звезды будет говорить: «Ты у меня живая».       Он всё рассчитал и расставил верно. И, учась на других системах, притянул для неё помощника. Люди назовут его — Луной. Но главное, он не слышал упрёков Вселенной, она тихо наблюдала и, скорее всего, радовалась, что Разум нашёл для себя занятие, достойное разума.       Понадобилось много времени, чтобы маленькая планета начала делать свои первые шаги. На ней поднимались великие, гордые, упирающиеся в небо горы. Опускались просторные и мягкие, словно ладони, готовые принять жизнь, равнины.       Он чувствовал себя художником, скульптором. Прокладывал русла рек, направлял течения океанов, раскрашивал планету в тысячи оттенков: от тёмного бархата почвы до яркости цветущих лугов. Он лепил сначала робкие, едва заметные леса, потом всё гуще, всё разнообразнее. Его деревья тянулись к свету, листья учились ловить ветер, корни учились удерживать землю. Он наполнял воздух ароматами. Создавал облака, чтобы они носили воду и возвращали её в реки. Планета постепенно оживала. Но этого было недостаточно, чего-то не хватало в этом саду.       На удивление, в воде, в этом мировом супе, появились крошечные, не видимые глазу существа. Они учились выживать, делиться, соединяться, изменяться, создавая бесконечное разнообразие форм. На его глазах жизнь вышла на сушу. Он лепил всё! Ему был интересен процесс и то, что из этого получится.       Разум смотрел на всё это с тихой радостью. Это был мир, которого ещё не было. Он долго любовался своим творением. И вдруг понял, что даже самый прекрасный мир остаётся всего лишь игрушкой, если в нём некому восхититься тем, что он создал.       Красота существует по-настоящему только тогда, когда есть тот, кто способен её увидеть. Закат прекрасен. Но если никто никогда не посмотрит на него, он остаётся лишь игрой света. Песня птицы становится песней только тогда, когда есть тот, кто способен услышать её. Цветок раскрывает лепестки не только для солнца, но и для чьего-то восхищённого взгляда. И тогда рождение человека станет не вершиной власти Разума, а вершиной любви к своему миру.       Он создал мир, которым может любоваться сам. Теперь ему нужен тот, кто однажды посмотрит на него другими глазами. Он был уверен — это лишь начало. Самое важное ещё только предстояло создать. Но пока он наслаждался тем, что уже есть!