Не сахар

Ризли не поднимал головы от бумаг, когда дверь его кабинета с грохотом распахнулась. Он знал этот звук — стремительный, театральный, с обязательной паузой для эффекта. — Герцог! — голос Фурины звенел праведным негодованием. — Я требую объяснений! Моя утренняя прогулка была безжалостно прервана! Он отложил перо и наконец посмотрел на неё. Фурина стояла на пороге, величественная даже в гневе, с каплей дождя на кончике носа — единственным нарушителем её безупречного образа. — Я распорядился, чтобы вас не беспокоили, — спокойно ответил Ризли, поднимаясь. — На улице ливень. Вы простудитесь. — Я не сахарная! — фыркнула она, но Ризли уже снимал с вешалки свой тёплый сюртук. Он подошёл ближе и накинул ей на плечи, игнорируя её возмущённый взгляд. — Фурина. — Его голос был низким, тёплым, как печной уголь в его камине. — Я не могу позволить себе роскошь волноваться за вас целый день, пока вы мокнете под дождём, доказывая всем, что вы не сахарная. Она замерла. Обычно она знала, что ответить на любой выпад, любую колкость. Но когда Ризли смотрел на неё так — серьёзно и с той странной, скрытой нежностью, которую он тщательно прятал за маской герцога, — все её подготовленные речи куда-то исчезали. — Вы… — начала она, но запнулась, когда он поднял руку и осторожно стёр ту самую каплю с её носа большим пальцем. — Мой кабинет, — произнёс он, и в его глазах заплясали дьявольские огоньки, — всегда к вашим услугам. Сухо, тепло и ужасно скучно. Идеальное место для бывшей богини, чтобы побыть немного просто девушкой. Фурина с трудом подавила улыбку. Она чувствовала себя глупо — стоять в его сюртуке, в его кабинете, под его проницательным взглядом, но в то же время — в безопасности. Это было так не похоже на её прежнюю жизнь, полную одиночества и масок. — Я подумаю над вашим предложением, герцог, — нарочито важно произнесла она, но Ризли уже повернулся к столу, скрывая довольную усмешку. — Я заварю чай, — бросил он через плечо. — С мармеладом. Вашим любимым. Фурина позволила себе улыбнуться в полную силу, когда он отвернулся. Она опустилась в кресло у его камина, закутавшись в его сюртук, и почувствовала, как в груди разливается то самое тепло, которое она так долго искала в своём бесконечном представлении. Оно всегда было здесь, в этой сырой и мрачной крепости, в руках герцога, который никогда не говорил лишних слов, но всегда делал всё правильно.